Шутка Вершителей (СИ)
— Нет, оставайся тут! Инструменты и бинты лучше приготовь… Вдруг понадобятся!
Офицер удивлённо посмотрел на меня, оглядел мою форму с ног до головы, и они с господином Кенгором ушли. Я вошла в операционную, развела в жаровне огонь и взяла ящичек с инструментами, чтобы поставить его туда, какуслышала за спиной:
— Тибо!
Я чуть не уронила инструменты, в последний момент взяв себя в руки. Поставив ящичек на жаровню, я медленно обернулась, продолжая держать щипцы в руках. Передо мною стоял герцог.
— Раз ты не захотела разговаривать со мною вчера, отговариваясь усталостью, то я решил, что утро — то что надо! Ты же не устала, Тибо?
— Нет, гос…
— Тсссс, Тибо! — герцог сделал шаг ко мне и приложил свой палец к моему рту. Я тут же замолчала. — Называй меня Ольфен, милая…
И он попытался приблизиться ко мне, но я уже отмерла и сделала шаг назад. Слово "милая" просто убило меня.
— Что Вы хотите, господин Томарик? — он и что, взаправду думал, что я с улыбкой начну называть его по имени?
— Тибо-Тибо, — укоризненно окивал головой этот… — Мы же с тобой вроде как муж и жена, а ты меня на Вы ипо фамилии… Не хорошо!
Герцог опять попытался подойти ко мне поближе, но я, каким-то чудом увернулась и бросилась к двери из операционной. Но не успела. Мужчина перехватил меня прямо рядом с ней и придавил своим телом к стене.
— Что же ты, Тибо, сбегаешь… Ты должна понимать, как это действует на мужчин… Мы же охотники… — после этого слова герцогрезко отпустил меня и закашлял, давясь воздухом.
— Засуньте свои охотничьи инстинкты себе в задницу, дорогой супруг! — сказала я, потирая отшибленный локоть. Сказывалось отсутствие тренировок. Мой муженёк не ожидал получить под дых от своей законной жены!
— Тибо, ты не понимаешь, как заводишь меня, — быстро нашёлся этот… и опять бросился на меня, резко захлопывая перед моим носом дверь. — Давай просто поговорим! Обещаю, что трогать тебя не буду!
— Клянитесь! Что не дотронетесь и пальцем!
— Клянусь!
— Говорите, что хотели! И ступайте прочь! Вы мешаете мне работать!
— Тибо, послушай! Я понимаю, что мы начали с тобой как-то неправильно… Но ты сама виновата! Не нужно было ходить под личиной! Кто же знал, что под маской уродливой старухи скрывается такая красавица!
И герцог с ног до головы оглядел меня, а меня от этого его взгляда опять кинуло в дрожь. И только потом до меня дошёл смысл сказанных им слов! Значит, теперь, когда я стала моложе и симпатичнее, то со мною можно разговаривать? А раньше что, было нельзя? А теперь, когда стала красивая, по его словам, можно и на люди вывести?
— Что скажешь, Тибо? Начнём всё сначала? — тихо и спокойно продолжал говорить со мной герцог, а я стояла и молча, как рыба, открывала и закрывала рот. Потом я вспомнила своё сидение в камере, на воняющем, набитом сеном, тюфяке, как я ждала его приезда, словно лучика солнца в полной темноие, а он приехал и чуть меня не убил…
— Нет, господин Томарик… Знаете, мы с Вами не виноваты в этом оба… Так распорядился Вен, что мы стали мужем и женой. Он же видит, как я этого не хотела да и не хочу до сих пор… Если Вы считаете, что имеете на меня право, так прикажите… Или возьмите опять силой! Вам не привыкать! Я добровольно больше на это не пойду… Хоть убейте!
Красивое, породистое лицо герцога на секунду исказилось, словно постарело: я увидела и синяки под глазами, и опущенные уголки губ, и синюшные крылья у носа. Но потом, поиграв желваками, он вернул себе своё высокомерное выражение и ответил мне:
— Как хочешь, Тибо, как хочешь… Не захотела по хорошему, то может получиться и по плохому…
— Не угрожайте… Не стоит… Степень Вашей подлости мне уже известна…
Он уже поворачивался к двери, когда при последних словах вздрогнул, как от удара. Но через секунду входная дверь за ним хлопнула, и я выдохнула. Эта передышка была мне просто необходима!
— Это правда? — вдруг я услышала голос медикуса откуда-то из-за шкафа со всевозможными склянками.
Вздрогнув, спросила:
— Что? О чём Вы?…
— Тибо, если это правда, то прости меня…
— О чём это Вы?
— Я плохо думал о тебе… Все женщины мечтают стать любовницами таких людей — богатых и наделённых властью… Я подумал, что ты из таких женщин, когда увидел тебя впервые… А вас просто связал Вен…
— Да, такова судьба…
— Прости всё равно! Я знаю, что это будет глупо, но… — и медикус подошёл и взял меня за руку, а потом поднёс к губам мою ладонь и поцеловал. — Прости ещё раз!
И в этот момент дверь опять открылась, и мы увидели за ней злого герцога, который смотрел на меня и господина Кенгора, как на самых злейших врагов!
— Не смей! Никогда! Больше! Трогать мою жену! — взревел он и выскочил за дверь.
— Ревнует, — сказал вдруг Аррат, отпуская мою руку. — Давай работать…
Часть вторая. Глава тринадцатая. Война.
Я всегда считала себя очень разумной, практичной и целеустремлённой женщиной. Но сама уже не понимала своё поведение.
Герцог несколько раз пытался поймать меня возле комнаты, но я шла во двор или на кухню, где всегда крутился кто-нибудь из работников, либо, если получалась, старалась прошмыгнуть, как мелкий зверёк, в комнату, мимо него. Мне бы притвориться да приласкать герцога, ввести его в заблуждение, перехитрить, но я это не могла. Это было выше моих сил. Во-первых, я боялась забеременить, а во-вторых, мне сразу вспоминался тот жестокий удар кнутом с грузилом по моему лицу.
Супруг лютовал. Солдатики постоянно жаловались господину медикусу на трудные учения и жестокие наказания за проступки, что устраивал им герцог. На меня же во время этих рассказов господин Аррат смотрел так, что как-будто это я устраивала ночной марш-бросок или лично порола проворовавшегося интенданта.
Наконец, на этой работе я чувствовала себя на своём месте: я делала перевязки, мешала настои, готовила отвары, утешала страждущих добрыми словами. За несколько дней через мои руки прошло около двух десятков воинов, и первое их настороженное отношение ко мне сменилось на доброжелательность и радость.
Я была настолько поглощена своей привычной работой, что порой не замечала того, что происходит вокруг меня, порой забывая даже пообедать! Пока однажды Эдда, с которой пусть была и не прежняя дружба, а вполне рабочее общение, не отозвала меня после ужина и сказала6
— В форт вернулась госпожа Осталия… Будь осторожна, Айо!
— Спасибо за предупреждение! — я восприняла эту информацию спокойно. Мне показалось, что после случившегося эта дама больше не будет мне досаждать. Я помнила те слова, что, над моей постелью, сказал её супруг.
А через пять дней, придя с завтрака, я впервые увидела в нашем домике герцога. Господин Аррат зашивал ему палец и рассказыывал:
— Ваша супруга, командир, делает великолепную настойку. Если её употреблять по глотку хотя бы раз в день, то улучшается кровоток и серцебиение…
— Доброе утро! — я поздоровалась и уже хотела пройти во внутреннюю комнату и отсидеться там, как господин Кенгор сказал:
— Госпожа Ганнарик, извольте перевязать руку! Обработайте шов своим лекарством из семи трав! Оно помогает лучше всего!
Я медленно повернулась и безропотно подошла к ухмыляющемуся герцогу. Медикус сел за свой стол и стал там что-то быстро-быстро писать.
— Тибо, поживее! У командира ещё дела!
И я взяла бинт, намочила его в своём отваре и стала перебинтовывать палец герцогу, стараясь не смотреть ему в глаза и не касаться его.
— Ай! — вдруг крикнул он.
— Что? — я стала разглядывать его руку, но ничего такого, что причиняло бы боль мужчине, не нашла.
— Жжёт…
Я подняла глаза и начала объяснять:
— Так и должно быть… Это лекарство изготовлено из жгучей делены… Это чтобы не было нагноений…
— Да-а-а? — певуче произнёс герцог, ловя мой взгляд. Я смутилась, замолчала и отошла в сторону.
— Господин Кенгор! Я закончила!
— Хорошо, Тибо! Идите займитесь инструментами!