Первый день смерти

  
Глава 9
 
Утром меня разбудил негромкий Маринкин бубнеж.
– Да, правильно. Чай без добавок. Девушка, вы что, плохо слышите? Вы меня постоянно переспрашиваете! – Пауза. – Извиняю, извиняю. Ладно, с чаем определились. Теперь о еде. Принесите два яйца, сваренных вкрутую. Полейте майонезом. Только обыкновенным майонезом, без перепелиных яиц! «Провансаль»? Подойдет. Дальше.
  
– Мне пару бутербродов с ветчиной, – сонно промямлила Дунька.
Я открыла глаза и сказала:
– А мне кофе с молоком.
Маринка продиктовала оператору наш заказ и положила трубку.
– Который теперь час? – спросила я, зевая.
– Одиннадцатый.
– Рано еще! – вклинилась Дунька. – Чего ты подскочила?
– Черт его знает! – Маринка тяжело вздохнула. – Не спится.
– А нас зачем разбудила? – не отставала Дунька.
Маринка прыгнула на Дунькину постель, как пантера. Послышались возня и приглушенный визг. Я сладко потянулась. Несмотря на печальные вчерашние мысли, пробуждение оказалось приятным, а настроение хорошим.
– Хватит вам, – сказала я девчонкам.
Дунька взвизгнула в последний раз. Маринка слезла с нее и прошлепала в туалет. Дунька повернулась ко мне.
– А мальчишки? – спросила она. – Нужно им завтрак заказать!
– Если они проснулись, – возразила я.
– Ванька вряд ли, а Севка наверняка проснулся. Надо его позвать. У него денег нет.
– Звони, – сказала я коротко.
После вчерашнего разговора я избегала упоминаний о Севке. Неужели Дунька права, и я не замечаю очевидного? Неужели Севка на меня «запал»?
Вернулась Маринка. Дунька схватила телефон, а я потопала в ванную. Не знаю, «запал» он на меня или нет, но выглядеть я должна прилично. Пока я умывалась и приводила себя в порядок, Дунька успела созвониться с мальчиками. Ванька, как она и предсказывала, еще не проснулся, а Севка с радостью присоединился к нашей компании. Я вышла из ванной и сразу увидела его: подтянутого, отглаженного, аккуратно причесанного. Дисциплинированный юноша, что тут еще скажешь...
– Привет! – сказал он мне, сияя. – Как спала?
– Отлично. А ты?
– Тоже нормально.
Мы немного помолчали. Меня не оставляло неприятное чувство, что девчонки за нами наблюдают.
– Ладно, расслабьтесь, – сказала наконец Маринка.
Она успела влезть в халат и даже причесаться. Дунька не соблаговолила умыться и щеголяла в пижаме.
– Севке завтрак заказали? – спросила я.
– Нет, он на нас смотреть будет, – язвительно ответила Маруська. Она порылась в своей сумке: – Девчонки, у кого «ланкомовский» набор?
– У меня, – отозвалась Дунька.
Маринка вытащила из-под кровати Дунькину сумку, расстегнула молнию и вытряхнула содержимое на ковер. В этот момент я вспомнила баллончик с краской, которым была разрисована стена в спальне. Человек, сделавший эту мерзость, прятал баллончик во дворе, потому что в его сумку мог забраться любой из нас. Как правильно заметила Маринка, все сумки у нас общие. Неужели незнакомец на самом деле член нашей компании? Кто же?..
– Эй! Аккуратней нельзя? – разозлилась Евдокия.
Маринка ответила не сразу. Нашла косметичку, раскрыла ее, пошарила внутри.
– Сами соберете, – сказала она деловито. – Я опаздываю. Жан будет ждать меня в холле в двенадцать.
– Жан? – переспросил Севка с интересом.
– Это француз, – пояснила Дунька. – Маринка закадрила его вчера вечером.
Севка помолчал, наблюдая за Маринкиными пассами с косметическими принадлежностями, а потом задал осторожный вопрос:
– Далеко собрались?
– Не знаю, – отозвалась Маринка. Она внимательно разглядывала свое лицо в небольшом овальном зеркальце. – Покатаемся на тройке и назад.
– Сто евро в час, – тут же наябедничала Дунька. Маринка оторвалась от зеркала, взглянула на нее, и Дунька поторопилась добавить: – Платит француз. Он Марусю пригласил.
– Что за француз? – тут же спросил Севка.
– Хрен его знает, – ответила Маринка. – Отдыхает в нашей стране от комфортной французской жизни.
– Чем занимается? – продолжал Сева настойчиво.
Маринка опустила зеркало и удивленно воззрилась на него.
– Я почем знаю?
– Ты не боишься ехать одна с неизвестным человеком? – не отставал Севка.
– Пошел ты! – «вежливо» отозвалась Маруся. – Может, мне тебя папочкой называть?
Севка почесал за ухом.
– Мне это не нравится, – проинформировал он пустое пространство.
– А тебя с нами никто и не звал, – ответила Маринка. Достала из косметички тушь и принялась тщательно удлинять ресницы.
В дверь постучали.
– Войдите! – откликнулась я.
Дверь открылась, девушка в переднике и наколке вкатила в комнату двухуровневый сервировочный столик. Улыбаясь, поздоровалась с нами, достала сложенную скатерть, накрыла журнальный столик и принялась расставлять чашки для чая и кофе и тарелки с закусками.
– Майонез нормальный? – придирчиво уточнила Маринка. – Не перепелиный?
– Нет-нет, – заверила девушка. – Обыкновенный провансаль. Если хотите, можем показать упаковку.
Дунька наконец выбралась из-под одеяла, набросила халат, спросила:
– А ты что, не перевариваешь майонез с перепелиными яйцами?
– Реклама достала, – оповестила Маринка, не переставая краситься. – У меня ощущение, что три эти бойкие девчушки, щебечущие на ломаном итальянском, уже успели в него залезть пальцами. Облизали и снова залезли.
Девушка-официантка вежливо улыбалась, слушая Маринкины остроты, но уходить не торопилась.
– Надо рассчитаться? – сообразила я.
– Заказы в номер оплачиваются на месте, – тактично подтвердила девушка. – Вас должны были предупредить по телефону...
– Предупредили, предупредили, – оборвала ее Маринка и продефилировала в коридор. Достала из внутреннего кармана куртки долларовую купюру, показала официантке. – Примете?
– Расчеты осуществляются в рублях, но если хотите, я обменяю валюту внизу, в холле.
– Хотим, – ответила Маринка. Взяла у девушки счет, пробежала его глазами. – Тридцать долларов? Почему так дешево?
– Все относительно, – отозвалась девушка, не раздумывая. – Вам кажется, что все дешево, другому человеку покажется, что все дорого.
Маринка протянула девушке зеленую купюру с портретом президента, достоинство которого американцы оценили в сто единиц.
– Благодарю, – мило ответила та, словно не она нам, а мы ей делали одолжение. – Сдачу я вам сейчас принесу...
– Не надо, – перебила я. – Запишите остаток на наш счет. Все равно мы будем еще что-то заказывать в номер.
– Хорошо, – ответила девушка. Оглядела нас и не удержалась от любопытства: – Вы еще учитесь?
Мы переглянулись.
– Учимся, – холодновато ответила Маринка. – А что?
Девушка смутилась.
– Нет-нет, ничего. Простите.
Подхватила столик и заторопилась к выходу. Маринка проводила ее подозрительным взглядом.
– Что за вопросы? – взвилась она, когда дверь за официанткой закрылась. – Почем ее интересует, учимся мы или нет?
– Остынь! – велел Севка, до этого молчавший. – У тебя развилась мания преследования! Просто девушка еще не видела студентов, которым дешев завтрак за тридцать долларов. Только и всего.
– Действительно, Манька, – поддержала его Дунька. – Что ты во всем видишь какие-то заговоры?
Маринка слегка смутилась.
– Ладно, замнем для ясности. Евдокия, ты взяла серенький свитерок от Кляйна? Помнишь, тот, который мне нравился?
– Слава богу, взяла, – торжественно ответила Дунька. – Хоть вы и перевернули все мои вещи, хоть и заставили оставить больше половины необходимого, я все-таки...
Маринка не дослушала. Рванула к распотрошенной Дунькиной сумке, поворошила груду на ковре. Нашла серый шерстяной свитер с высоким горлом, тряхнула его, критически осмотрела.
  
– Чистый, чистый, – обиженно высказалась Дунька.
А Севка добавил:
– Ты хоть чаю выпей перед уходом. Пока горячий.
Маринка бросила свитер на кровать, присела к накрытому столику, налила в чашку горячего чаю, схватила бутерброд с сыром.