Орден во всю спину (СИ)

Ярослав прищурился, вглядываясь в полуразмытые силуэты мёртвых. Что-то было странным: все тела были обращены лицом в одну сторону. Словно в какой-то момент жизни, всего за несколько минут до гибели, всех их объединил один-единственный инстинкт – бегство. Куда? Почему?
Он наклонился, обошёл труп охранника в бронежилете с разорванным горлом и проследил направление, куда стремились беглецы. В груди всё сильнее нарастало тяжёлое предчувствие.
  
- Либо оружейная, либо укрытие…, – пробормотал он себе под нос и зашагал вперёд, мимо сломанных дверей, поваленной мебели и мертвецов с искривлёнными от ужаса лицами.
Путь привёл его к полуразрушенному лифту, откуда он спустился по лестнице в полутёмный подвал. Там пахло сыростью, ржавчиной и смертью. Чем ближе он подходил к глубинам здания, тем больше тел встречал. Некоторые были зажаты в дверных проёмах, другие упали друг на друга, образовав молчаливую груду человеческого отчаяния. Казалось, волки преследовали их до самого конца, втиснув сюда, словно в ловушку.
Наконец, в самом конце бетонного коридора, Ярослав увидел её – тяжёлую взрывозащитную дверь, покрытую бурым налётом и… отпечатками. Кровавыми. Сотни отпечатков ладоней, ногтей, даже лбов. Кто-то в исступлении бился о металл, надеясь, что за ним – спасение.
Он замер. А вдруг кто-то всё же остался в живых?
После короткой паузы Ярослав сдержанно постучал по железу – три чётких удара.
За дверью послышалось движение, а затем радостный, почти истеричный голос:
- Это вы? Частники? Вы пришли! Я знал, что меня спасут! Сейчас открою!
Глухой скрежет металла, шипение от перегрева старого механизма – и дверь медленно поползла в сторону. В проёме появился мужчина средних лет – с серым, как пепел, лицом и кровавым пятном на правой штанине. Он едва держался на ногах, опираясь на стену, но в руке у него уже был пистолет.
В тот же миг Ярослав пригнулся, готовясь к атаке. Однако и тот не был дураком: увидев перед собой не солдата, а молодого бродягу с потёртым рюкзаком за спиной, мужчина тут же дёрнул рукой, наводя ствол прямо в лоб парню.
Мгновение повисло в воздухе. Внутри – напряжение, будто сама шахта замерла в ожидании.
- Хех, – хрипло усмехнулся мужчина. – Ну вот и мышь вылезла из щели. Думал, поживиться на чужом несчастье, а? Я тебя помню. Ты ведь Косой, тот самый, из пятого сектора. Глаз у тебя бешеный, не спутаешь.
Ярослав, не моргнув, выпрямился, словно всё происходящее было ему безразлично.
- И я тебя помню, Ван. Ван Бастон, начальник производства, – сказал он спокойно.
Никаким он голландцем не был, хоть и заявлял это и даже обозвался не по-русски. Но знание языка не пропьёшь. Акцента у него никого не было.
- Ну конечно помнишь. Почему бы не помнить человека, который закрыл за собой дверь, оставив всех умирать?
Ярослав перевёл взгляд на отпечатки на металле. До него наконец дошло, что произошло на самом деле. В тот момент, когда люди, спасаясь от волков, бросились в подвал, Бастон оказался первым. Он добрался до двери, втащил внутрь свою раненую ногу – и захлопнул за собой бронь, перекрыв путь сотням. Он слышал, как они били в дверь, как молили. И ничего не сделал.
По спине Ярослава пробежал холодок. Он больше не смотрел на начальника как на человека – тот стал для него воплощением страха, подлости и эгоизма.
Но сейчас у Вадима был пистолет. А у Ярослава – только ярость.
Ван Бастон тихо рассмеялся, и в этом смехе слышалась уверенность человека, прижимающего к виску собеседника пистолет. Он глянул на Ярослава, будто на грязь под ногами, и сказал:
- Тебе не стоит забивать голову лишним. Всё просто: несёшь меня в город — живёшь. Отказываешься – стреляю. Потом снова закрою дверь и буду ждать, пока за мной не придут. Я ведь не какой-то там бродяга – а гражданин крепости. Они меня не бросят.
Он говорил спокойно, но в его глазах плясали злые искры. Ему казалось, что оружие делает его неуязвимым.
Ярослав усмехнулся в ответ, чуть склонив голову на бок.
- Ты, должно быть, боишься, что я расскажу всем, как ты оставил людей умирать за этой дверью. Не так ли?
Бастон ответил ухмылкой. Он не верил, что этот оборванец способен сделать хоть что-то, кроме как повиноваться.
- Откуда тебе это знать? – проговорил он лениво, явно наслаждаясь моментом.
Ярослав задумался лишь на секунду. Затем, глядя Сечину прямо в глаза, произнёс:
- Отец знает своего сына лучше всех.
Фраза прозвучала как ледяной ветер, прошедший сквозь затхлый подвал. У Ван Бастона дёрнулся глаз.
- Что ты там бормочешь? Думаешь, не убью тебя?
- Просто хорошо знаю кое-что, – ответил Ярослав всё с той же спокойной интонацией.
- Что же? – голос начальника дрогнул. Что-то в поведении парня начинало пугать его.
- Я знаю одну очень занимательную штуку, у тебя не снят предохранитель на пистолете. И времени, чтобы его снять, у тебя уже не будет. Вернее не дам даже шанса.
Глаза Ван Бастона сузились. Он мгновенно вспомнил: когда услышал стук и в порыве надежды подумал, что пришла армия, он схватил пистолет на автомате – но не проверил его. Он просто держал оружие, надеясь, что сам его вид внушит страх. Ведь беженец, подумал он, вряд ли видел боевой ствол, не говоря уже о том, чтобы понимать, как он устроен.
А Ярослав не просто знал. Он понял это сразу – по положению пальца, по щелчку затвора, по отсутствию металлического лязга. Всё сошлось в его голове, как схема – быстро, чётко, без эмоций. Он знал об огнестрельном оружие гораздо больше чем любой в крепости 334. Ну, если не считать ту девушку, но не факт, что она местная. Да, охрененная эта штука, дублирование знаний.
А теперь начальник понял, что его блеф не сработал. Он остался с игрушкой в руке, против человека, который знал, как сражаться – и, главное, когда.
  
Глава 12
 
Ван Бастон, управляющий шахтой, вдруг почувствовал, как в сердце вползает липкое, сковывающее отчаяние. Оно поднималось изнутри, как болотный туман, душащее осознание того, что всё пошло совсем не по плану. Он и представить себе не мог, что парень, стоящий перед ним, – этот замызганный с виду выскочка из трущоб, – окажется настолько хладнокровным... и осведомлённым об оружии.
Едва подумав, Бастон инстинктивно отшатнулся, надеясь, что выиграет хоть долю секунды —–этого могло бы хватить, чтобы сдвинуть предохранитель и взять всё под контроль. Но Косой не дал ему ни мгновения. Рванув с места, словно стальная пружина, он врезался в мужчину с такой силой, что было слышно, как хрустнули рёбра. Пистолет вылетел из руки управляющего, описав дугу и со стуком упав на бетонный пол.
Теперь у Бастона не осталось ничего – ни оружия, ни козырей, ни достоинства. Он захрипел, лежа на спине, и прокашлялся, выплёвывая тёмную кровь. Говорить ему становилось всё тяжелее, но он выдавил из себя:
- Отпусти…. Я скажу, где всё лежит… мои вещи….
- Сперва скажешь, где они. А уж потом – подумаю, отпускать тебя или нет, – холодно ответил Ярослав, даже не повышая голоса.
- За идиота меня держишь? – хрипло процедил управляющий, покачав головой. Он понимал: даже если назовёт тайник, этот парень его не отпустит. Зачем? В пустошах под стенами Крепости 334 выживают только те, кто не прощает. А у Ван Бастона за плечами – десятки закрытых дверей и сотни затоптанных ног. Он сам бы не стал себя жалеть.
И когда он впервые услышал о Ярославе Косом, то его прозвище среди людей сразу отпечаталось в памяти: Безжалостный.
- Твои лёгкие уже пробиты ребрами. Даже если бы тебя сейчас потащил – ты до города не доживёшь, – небрежно бросил Ярослав, отворачиваясь. В голосе его не было ни гнева, ни злобы - только усталость. Он хотел забрать у управляющего припасы, но понял, что тот так просто не расколется.
  
Оставаться в убежище было опасно. Снаружи всё ещё шёл бой между волками и частной армией, и неизвестно, кто победит. Если задержаться, можно попасть в лапы к тем и к другим.