Орден во всю спину (СИ)

Ярослав схватил его за рукав.
— Не надо. Успокойся.
Он вновь протянул руку, и – будто по щелчку пальцев – флакон появился в ладони. Без этикеток, только слово "Лекарство", выгравированное на гладком стекле. Ярослав выдавил каплю мази на палец и осторожно нанёс её на рану. Внутри всё сжималось от тревоги – а вдруг яд? А вдруг оно только усугубит? Хотя, не должно бы.
  
И… с первой же секундой жжение исчезло, боль отступила, словно за ней пришёл санитар и вывел за дверь. Жара в коже спала. Алексею даже показалось, что края раны начали затягиваться.
- Да это ж чудо! – воскликнул он, но Ярослав молча взвешивал флакон на ладони.
Того, что внутри, хватит от силы на три применения. Он прикинул в уме: обычная противовоспалительная таблетка стоила тысячу рублей. А чтобы сбить такое воспаление, нужно было минимум три таблетки в день – и так три дня. А тут – раз, и готово. Даже если не считать чудо-эффект, цена такой мази с лихвой переваливала за миллионы.
Он покачал головой и посмотрел на Лёху:
- Слушай, придумай, как можно быстро добиться благодарности. Много благодарности. И искренней.
- Ты чё, с ума сошёл? – глаза Лёшки снова округлились. – Зачем тебе вообще эта… благодарность?
- Потому что она работает, – твёрдо сказал Ярослав. – За неё дают силу. За неё можно выжить. И лечиться, и, возможно, спасать других.
- То есть ты хочешь устроить марафон добрых дел?
- Нет. Просто хочу эффективную стратегию.
- Ну, – Лёха почесал затылок, – людей благодарных немного. Но если помочь им в беде, поддержать…. Или спасти от кого-то. Или отдать последнее. Тогда да. Они запомнят.
Ярослав покачал головой:
- Это долго. А мне нужно быстро.
Лёха посмотрел на него с подозрением:
- Только не говори, что ты хочешь инсценировать что-то, чтобы тебя потом благодарили….
Косой только пожал плечами.
- Надо подумать….
Ярослав устроился на корточки у очага и задумчиво смотрел в красные угли, когда Лёшка сел рядом, грея руки.
- Надо бы серьёзно поговорить, – начал Ярослав, не глядя на друга. – О том, как можно быстро и эффективно получить благодарность от людей. Настоящую. Искреннюю.
Лёха поднял бровь:
- Ты звучишь, как налоговый инспектор на пенсии. Чего это ты так загорелся благодарностью?
- Ты бы знал, сколько она стоит. Не в рублях, не в монетах. А в силе. Понимаешь?
- Ну, вообще, нет, – честно признался Лёшка. – Но ты меня заинтриговал.
- Скажем так, – продолжил старший, – каждый раз, когда кто-то меня по-настоящему благодарит, я… ну, я получаю возможность. Настоящую возможность. Что-то вроде шанса. И с каждым разом – всё сильнее. Это сложно объяснить словами, но чувствую, что это работает.
- Ага…, – задумчиво протянул Лёха. – Тогда тебе просто нужно делать добрые дела. Ну, не знаю… еду раздавать тем, кто голодает, воду подносить тем, кто в зной на улице. Всё просто!
- Ты меня за кого принимаешь? – Ярослав перевёл на него уставший взгляд. – Если отдам им еду и воду, у нас самих ничего не останется. Ты забыл, где мы живём? Тут лишний сухарь на вес золота.
- Ну вот тогда, братец, – с горечью сказал Лёха, – не жди от людей благодарности. Никто не станет говорить тебе "спасибо", если ты не дал им ничего, что действительно важно.
- Не соглашусь, – отрезал Косой. – Должен быть другой способ. Рациональный. Рабочий. Такой, чтоб и не обнищать, и чтобы люди остались в долгу.
Он снова уставился в угли. Они потрескивали, бросая на стены блики, будто время само хотело спрятаться среди этих теней.
- Люди нынче стали… странные, – негромко продолжил он. – Добру не доверяют. А если доверяют, то только до тех пор, пока это добро им выгодно. Помнишь ту историю?
- Какую?
- Про нищего. Был в нашем районе один старик, сидел у перекрёстка, на ящике из-под капусты. Худая девчонка носила ему по утрам хлеб и варёное яйцо. День за днём. Люди даже посмеивались – мол, чего это она, кормит его, будто он ей дедушка. А потом она вышла замуж, и всё прекратилось. Ни еду больше не носила, ни словом не обмолвилась. Муж, говорят, был жёсткий. Не разрешал.
- И что?
- Старик постучал к ней в дом. Хотел спросить – почему бросила? Муж выставил его в шею, обозвал нищебродом. Вечером – вернулся он. И убил обоих.
- Да ну, ври больше! – вытаращил глаза Лёха.
- Правда, – спокойно кивнул Ярослав. – Говорили потом, что он не просто нищий был. Когда-то что-то умел, кем-то был. Не сошёл с ума – просто сделал вывод. Что добро без продолжения – хуже предательства.
Он замолчал. Лёха сглотнул, поёжился от зябкости, которая пробежала по коже. Не от холода – от этой неспокойной, хрупкой правды, что звучала в словах друга.
- Так что, ты решил… быть осторожным? – негромко спросил он.
- Я решил не быть глупцом, – вздохнул Ярослав. – Благодарность нужна. Но нужно, чтобы она была заслуженной и осознанной. Не мимолётной.
- Ладно, – наконец выдавил из себя Лёха. – Подумай. А я тоже пошевелю мозгами. Может, придумаем что-то, чтобы и люди довольны остались, и мы при деле. Без крови, если получится.
И оба снова уставились в костёр, где угли с тихим треском рушились в пепел – как старые истории, в которых никто никому не обязан.
***
На следующее утро Ярослава разбудил не рассвет, не запах пыли или сырости – а гул голосов за стенами. С улицы доносился напряжённый, суетливый шум: кто-то переговаривался громко, кто-то что-то тащил, кто-то – смеялся.
Он, потирая глаза, откинул грубую занавеску, висевшую вместо двери, и выглянул наружу. Прямо перед его домом двигалась группа людей – те самые, что вчера прибыли из Крепости. Только теперь с ними был ещё один: высокий, сутуловатый мужик с хищными глазами и грубым лицом. Он явно знал толк в выживании – бывший охотник, уважаемый в их городе. Сейчас он буквально светился от радости, шагая плечом к плечу с представителями Крепости, будто попал в свиту великого князя.
Ярослав прищурился.
Тот самый охотник, который долгие годы был просто незаметным, вдруг оказался в центре внимания. Видно было, как важность и гордость струились с него, как с телеги пролитая сметана. Это был шанс – и он его ухватил.
А ведь многие тут начинали с того же. Случайное поручение от "господ из Крепости" – и вот ты уже хозяин собственного продуктового, как тот же старик Ван. Кто начинал с таскания грузов, кто с охраны, а кто просто угодил нужному человеку в нужный момент.
Когда-то Ярослав напрямую спросил Вана:
- Слушай, а что ты в них такого нашёл, в этих крепостных? Не все же там в золоте купаются.
На что Ван, хитро прищурившись, ответил:
- Да, в Крепости тоже есть нищие. Но только сильные и влиятельные могут входить и выходить оттуда свободно. Остальные сидят, как мыши за решёткой. Понимаешь, парень?
И тогда до Ярослава дошло: высокие стены Крепости не только держат наруже всех нежелательных, но и запирают внутри тех, кто слишком слаб. Не тюрьма, но почти.
Тем временем сам Ван – в своей неизменной куртке из замасленного драпа – шёл следом за группой. Когда поравнялся с Ярославом, задержался рядом на секунду, бросив взгляд, полный укоров.
- Эх ты, неблагодарный. Я тебе такую возможность подкинул, а ты что? Носом крутишь! А ведь они, между прочим, ищут себе гида, кого-то, кто знал бы здешние места, мог бы их водить, когда понадобится. Такой шанс, а ты…
Он не договорил – прошипел, мотнул головой и двинулся дальше, понурив плечи, будто разочаровался не только в Ярославе, но и во всём роде человеческом.
  
А Ярослав стоял, как громом поражённый. Он даже не подумал, что его отказ может обернуться чем-то большим. Что он не просто упустил возможность заработать, а упустил билет в будущее.
А если бы знал? – мелькнуло в голове. Отказался бы?
Ответ пришёл сразу. Да. Всё равно отказался бы.
Потому что ему бы, может, и позволили войти в Крепость. А вот Лёшке – нет. А как он мог оставить его? Здесь, одного?