Орден во всю спину (СИ)

Ярослав всё это знал. И потому он сразу же понял: теперь он сильнее.
Если обычный взрослый мужчина, прошедший боевую подготовку, имел силу на уровне "тройки", допустим, то у него до недавнего времени было два с половиной. Чуть ниже среднего. Вполне логично – ему было всего семнадцать. Он не доедал, много двигался, спал плохо. Всё, что держало его на плаву – не мускулы, а сообразительность, хладнокровие и умение вовремя уйти.
  
Теперь же его сила поднялась выше отметки "три". Насколько больше, непонятно, но однозначно выше. Он стал крепче, чем большинство мужчин. Не силач, нет. И тем более не Терминатор какой, но уже что-то. И это меняло всё.
Потому что в мире, где волчьи законы диктуют, именно сила определяет, выживешь ли ты завтра.
После уроков Лёшка, едва выйдя за школьные ворота, возбуждённо затараторил:
- Слушай, брат, раз уж ты теперь внештатный преподаватель… Может, ты потом и вовсе станешь главным учителем в школе? Ну, типа заменишь нынешнего? Это же, по сути, как мэр – только с книжками!
Ярослав остановился и бросил взгляд на пыльную дорогу, по которой они шагали вдоль потемневших панельных коробок, обугленных временем и ветром. В небе тянулись вереницы сизого дыма – шахты за чертой подола не знали покоя даже на закате.
- А знаешь, – медленно проговорил он, – это не так уж и невероятно. Ерофей Дмитриевич ведь тоже начинал простым лектором без ставки. Когда старый наставник умер, он и занял его место.
- Вот! – тут же подхватил Алексей, оживлённо размахивая руками. – Все в городе знают: если стал внештатником – рано или поздно получишь постоянку. А там и вся школа твоя. Подумай, брат! Он не просто пустил тебя в класс, он дал тебе статус. Это почти как наперёд назначил преемником. Да о таком только мечтать можно!
Блин, у Лёхи радости полные штаны, но не понимает он, что это хорошо на перспективу, когда наступит старость, а сейчас, когда в руках есть сила….
Брательник немного помолчал и, хитро прищурившись, добавил:
- А когда люди об этом узнают, ох и зауважают нас! На рынке даже цену сбавят, не то что огрызаться.
Ярослав лишь скептически хмыкнул.
- Или, может, всё проще, Лёха. Он рассчитывает, что притащу ему побольше сигарет. Доверие за табак, ничего личного.
Алексей чуть не споткнулся, глядя на него с открытым ртом:
- Ты серьёзно?
- Ну, а что, – пожал плечами Ярослав. – А если серьёзно…. Если уж вдруг так случится, что реально получу эту должность – отдам её тебе. Будешь сидеть в кабинете, стучать указкой по парте и наказывать двоечников. Классно же?
Лёшка застыл, будто его шарахнули по голове.
Для Ярослава же эта мысль была больше шуткой. Он никогда всерьёз не задумывался о роли учителя. Не потому, что презирал учёбу – напротив, уважал. Просто он пока не видел себя в этой роли. Он не умел говорить длинные речи, не верил в вдохновляющие лозунги, не носил с собой стопку мелков и не любил вставать рано утром ради чужих детей. Ему всегда казалось, что его путь – не в классе, а за чертой. Там, где всё решает не теория, а нож и инстинкт. Нет, потом, может быть, но не сейчас точно.
Потому и не высмеивал эту свою идею. Наоборот – мысленно представлял, как Алексей, да именно так, стоит у доски, толкует школьникам о выживании, а сам Ярослав… исчезает. Может, уходит в пустошь. Или, если повезёт, пробирается за стены крепости, в мир, где есть шанс начать заново.
Он ушёл вперёд, задумавшись, а Лёшка в этот момент замедлил шаг. Глядя на его спину, Алексей испытал странное чувство – как будто этот человек был куда большим, чем просто товарищ по выживанию.
Рука Косого по-прежнему была перебинтована – рана, след от схватки. Но он никогда не жаловался. И хотя язык у него был острый, как нож, он всегда делился последним – пайком, спичкой, словом.
Когда Ярослав, почувствовав, что его спутник отстал, обернулся, его голос был привычно груб:
- Ты что там тащишься, как черепаха? Двигай задом, Проныра!
- Уже бегу! – отозвался Алексей и поспешил догнать.
На западе, за крышами домов, солнце заходило за горизонт, окрашивая небо в золотисто-дымчатые тона. Белые полосы пара тянулись вверх от старых труб, как дорожки в небо. В такие моменты казалось, что всё будет хорошо. Или хотя бы — не хуже, чем вчера.
***
Они уже подходили к окраине, когда дорогу им перегородило странное зрелище: группа из четырнадцати человек медленно вышла из ворот крепости. Половина этой компании выглядела так, будто сбежала с карнавала: яркие, пёстрые одежды, причудливые узоры, один тип даже щеголял в плаще с вышитым драконом – настоящий петух без перьев. Другая половина – напротив, шла в строгих тёмно-синих комбинезонах, напоминающих форму частной охраны крепости 334. Всё это вместе выглядело как экспедиция богачей с телохранителями, собравшаяся лезть куда-то в глушь.
- Ну что, опять в горы шастать собрались…, – пробормотал Ярослав Косой, останавливаясь.
Группа явно направлялась в сторону Уральских гор – местных дебрей, где и карта-то не в помощь, а волки по ночам поют хором. Впрочем, как Ярослав сразу понял, этим людям не нужен был проводник, умеющий держать оружие. Им нужен был человек, который знал тропы.
И всё бы ничего, но Косой с самого начала отнёсся к этим "наёмным воякам" с подозрением. Несмотря на боевую форму и серьёзный вид, он не верил, что они – настоящие бойцы. Он почти не видел их за пределами крепости, да и в подоле за ними не числилось ни одной серьёзной схватки. Так что боевого опыта у них, скорее всего, чуть меньше, чем у деревенской бабки, гоняющей кур.
Один из них закурил, и ветер донёс до Ярослава тонкий, странно сладковатый запах. Он поморщился. Это были фирменные сигареты с фильтром – редкость в их богом забытом районе. Стоили они баснословные деньги – около тысяча пятисот рублей за пачку – и явно не из тех, что можно было просто так курить на ходу.
- Зачем такие сигареты солдатам? – прошептал он, больше себе, чем Лёшке.
Он вспомнил слова старика Вана, старого лавочника: на табачной фабрике, мол, мешают в сигареты всякую химию, чтобы тянуло к ним, как к наркотикам. Люди потом глотку рвут, только бы купить очередную пачку. Зависимость – штука дорогая.
И всё же, эти вояки жгли их, будто жвачку жевали, не думая. Ярослава это насторожило. Он видел, как людей ломает от этих сигарет, видел их безумные глаза. Почему люди, чья работа – быть в форме, затягиваются этой гадостью?
Тем временем вокруг прибывших начала собираться толпа. Жители города глазели на них, словно на диковинку. И неудивительно: лица этих людей были чистыми, ухоженными, как будто они умываются каждый день. А оно вполне могло быть так и быть. Значит воды в крепости хоть залейся. Ни тебе пыли, ни засохшей грязи в складках кожи. По сравнению с ними местные выглядели так, будто только что вылезли из шахты.
- Брат, у них что, в крепости душ работает каждый день? – прошептал Лёха с завистливой улыбкой.
Глаза у него так и засверкали. Он про этот душ только из рассказов учителя слышал, как про вещь почти невероятную, а тут здрасте приехали.
- Не завидуй, – буркнул Ярослав. – У нас грязь – как броня. Пока она на нас, кожа не сгорит на солнце. Это, можно сказать, местный солнцезащитный крем.
Но тут он заметил её.
Среди всей этой пестротни одна фигура резко выделялась. Невысокая девушка в серой кепке, в свободной, не броской одежде, но сидящей на ней как влитая. Ярослав напрягся – что-то в ней было не так. Та особенная неподвижность, как у дикого зверя перед прыжком. Он не знал, кто она, но чувствовал: опасность.
  
- Лёха, стой, – Ярослав остановился, втянул воздух. – Вон та… видишь?
- Ага, странная какая-то. Вроде мелкая, а будто смотрит сквозь людей.
Они замерли на расстоянии, стараясь не высовываться. И вовремя: группа подошла к лавке старика Клюева, и Ярославу удалось расслышать, как кто-то заговорил с ним: