О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)
Кусты чистотела обнаружились возле забора, и я аккуратно, держась за стебли, срезал их ножом. Завернул в тряпочку и положил в сумку. С подорожником оказалось сложнее — а, казалось бы, трава травой. Вот только не все может пригодиться. Придирчиво оглядел листья, выбрал с более крупными и мясистыми, присев возле прикорневой розетки, из которой торчали черешковые листья. Взяв нож, острием выкопал растение вместе с коротким корневищем, аккуратно очистив от земли. Красавец. Потратил еще минут десять на поиски нового, проделав с ним те же манипуляции. По моим подсчетам управился где-то за полчаса: добыча уложена, еще не стемнело окончательно, видимость была хорошая и никто из живности не решил попробовать меня на вкус. В приподнятом настроение постучал в ворота.
— Открывайте, я закончил.
Тишина.
Попробовал еще, крикнув погромче, но результат тот же. Издевается? Пнув ворота уже ногой, в очередной раз заорал:
— Если не откроете, то я спалю ее ко всем демонам!
— Да здесь я, чего орешь.
Ворота приоткрылись: я юркнул в щель, недовольно глядя на довольного стражника, который стирал с усов молочный след — крынка стояла недалеко на столике. Рядом с остатками еды и не доеденным огурцом. Ах ты ж зараза…
— Ну, все? — Моргнул, не понимая к чему он клонил. Он кивком головы указал на дорогу позади меня. — Говорю шастать больше не будешь?
— Не буду. До свидания. — Буркнув под нос и недовольно поворчал — ужинал он там понимаете, пока я надрывался! Вот подолью я тебе слабительное, ух!
По дороге пытались перехватить, но я, завидя эти действия, выкрикивал «у меня заказ!» и прибавлял ходу, размахивая руками и показывая при этом горшок. Но отправился я не домой, а на поиски колодца. Спрашивать местных побоялся в виду того, что могут и не отстать с расспросами-вопросами и своими историями, а для меня время было крайне важно. Деревня небольшая, за час-полтора оббежать реально.
Вот будет печально, если колодец окажется где-нибудь за воротами.
Но мне повезло, не оказалось, но почти, почти — за моим «наследством» в тридцати минутах пешком. Кирпичный, закрытого типа с воротами, рядом лавочка с ведром, к которому прикреплена цепь. И барабан для спуска ведра. Вроде ничего сложного. Я пару раз покрутил ручку — шло туго, но все крутилось-двигалось-работало. Спустил ведро, набрал воды, вылил в горшок, облил штаны — все нормально. Когда вошел в дом уже стемнело. Не теряя времени, вытащил из корзинки яблоко, сунув в рот; горшок и сумку спустил в лабораторию, закрыв дверь на щеколду от непрошенных гостей. Жуя яблоко, освободил рабочее место, выставляя деревянную ступку с пестиком, весы, горелку и достав с сожалением серебрянник. Маска нашлась здесь же, а за перчатками пришлось лезть обратно наверх, но зато я был готов. В памяти сам собой всплыл рецепт с последовательностью действий, встав перед глазами во всех деталях.
Насвистывая себе под нос, перемолол чистотел с нарезанным корневищем подорожника в мелкую труху. Добавил пять капель воды, перемешал. Взвесил. Полученное вывалил в маленький котел, оставив настаиваться. На металлическую посудину положил деньгу, расплавляя ее на горелке, попутно нарезал листья подорожника и мелкими порциями добавляя в расплавленное серебро — горелка хорошо работала на магии. Перемешал, добавил воды и влил в свой состав, быстро мешая ложкой до однородной массы.
— Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Медленно сосчитав до пяти, остановился: теперь настояться до утра до твердой консистенции и готово. Моему же организму требовался свежий воздух, но первое правило зельевара гласило: «Приберись за собой». Второе, негласное: «Ложись!». Случаев взрывов было предостаточно, чтобы тело реагировало само. Вот и я, следуя первому правилу, вымыл рабочую посуду в горшке с водой, и только после этого вылез наверх — не забыв прихватить тару, от грязной воды тоже необходимо избавиться. Забудешь, а там потом жизнь зародится, и это не шутки: у одного с факультета именно это и случилось. Правда не живность, а какие-то кораллы, но профессор зельеварения вместе с ректором весьма заинтересовались.
Чистый воздух подействовал опьяняюще — или я все-таки надышался, — я начал улыбаться, глядя на ночную деревню. Тихо. Хорошо. Тепло. Душевно даже. Постояв, вылил содержимое глиняного горшка, вернувшись обратно в комнату. Зевнул. Потом еще раз. Эксперимент затянулся и я не заметил, как прошло два часа. Запустив пальцы в свою короткую шевелюру, со вздохом снова взял зельеварческую книгу — теперь надо решить вопрос с алкоголизмом мужа у мадам Маргариты. Чтобы лучше читалось и думалось я лег на диван, подложив под голову сумку.
Так, раздел «Медицинские», подраздел «Вспомогательные». Что тут для отворота на алко… хррр.
Я отрубился.
Допустим глава 3
Утром меня разбудил крик петуха.
Не открывая еще глаз, рванул с положения сидя, нелепо свалившись с дивана на пол, ткнувшись головой обо что-то холодное и твердое. Глаза открылись — книга. Похоже уснул, а она выскользнула из рук. Где-то снова проорал петух и пришлось вставать, подняв книгу на раскрытой главе. Взгляд наткнулся на зелье с простеньким, но интересным названием «Похмелин». Держа книгу в одной руке и читая рецепт, как-то умудрился не навернуться, пока перемещался по комнате, чтобы вытащить из корзинки яблоко. Машинально откусил, ощутив во рту сладкий сочный вкус и ароматный запах — вкусно.
А рецепт отличный. Просто не зацикливался на таких зельях: я не считаю, что они бесполезные, но менее продуктивные по сравнению с тем же заживительным, особенно в столице или в крупных городах. Но теперь понял, что именно в таких деревнях эти зелья себя и раскрывают в полной мере. Главное в слух про такое не говорить, обидятся. А для выполнения просьбы мадам Маргариты потребуется, как не странно, алкоголь (и именно тот, который предпочитает «жертва»), чабрец, ромашка крупная, черное перо из хвоста петуха (именно из этой части) и кислое яблоко. Чисто теоретически все можно достать в деревне, а одна пернатая зараза даже была на примете, главное уговорить бабу Глашу. Чабрец же…
— Госпооодин зель…зельвр… Тьфу ты. Госпдин маг!
А вот и вчерашний «больной», узнал по голосу. Я не стал кричать или делать вид, что меня нет дома: открыл дверь, держа под мышкой книгу и глядя сверху вниз на пьяного — ибо назвать его трезвым язык не поворачивался. Укоризненно покачал головой:
— Что ж вы так с утра пораньше напиваетесь?
— Да, это, для заряда. — И вновь честные-пречестные глаза. Видя мою ухмылку на лице — для заряда, как же, — выпрямился, стараясь сильно не качаться. — Да, для заряда. Чтоб, значится, делами легче справляться. Дела быстрее сделать, вот! Ну и я первым делом сразу к вам, за настойкой.
Его слова можно было перевести как «вчера пил, ничего не болело, а сегодня снова началось» — синяк на лице никуда не делся и, кажется, налился еще больше. Возможно, приложился этим местом, и оно дало такой красивый эффект. Не сказать, что мне его жалко, но...
— Ждите здесь, сейчас принесу мазь. — За закрывающейся за собой дверью услышал радостно-пьяное «Вот спасиб, госпдин маг!» — выговорить нормально мою профессию ему было сейчас крайне затруднительно.
Положив книгу на диван, открыл люк в лабораторию и спустился, чихнув — все еще витал легкий травяной аромат. И всему виной была мазь: ткнув ее кончиком ложки и оставшись довольным результатом, подцепил ложками (мыть придется), извлекая из котелка и перекладывая в стеклянную форму. Неоднородно-зеленая, ближе к болотистому окрасу с серыми вкраплениями мазь заполнила всю емкость круглой баночки, отчего стекло приобрело такой цвет. Разве что поприятнее.
Когда вышел на улицу, не совсем ожидал увидеть «больного», но он был, и был не один, а с Маргаритой, которая пыталась надавить своим авторитетом (грудью эдак четвертого размера, а может и весь пятый), но горе-страждущий стоял на своем, не пропуская ту вперед себя. Прям грудью закрывал мой дом, что любо-дорого посмотреть. Чем я и занимался около минуты, прежде чем меня заметили. Не желая вновь слышать «господин маг», спустился к мужичку и сунул баночку прямо в руку.