О бедном зельеваре замолвите слово (СИ)

— Это еще почему?
— Иначе жениться придется. Традиция такая.
Ох уж эти… Традиции!
— Спасибо за предупреждение, — при первой же возможности надо сбегать! Если не женят, так разденут! — Ну я пошел. Примерять.
— Господин зельевар, а у вас какой размер ноги?
— Сорок второй. Только не говори, что и обувь у меня специальная, «почетная».
— Верно, — Олд кивнул, не оценив мой сарказм, — Какая одежка не подойдет, вы оставьте, потом заберем. Ждем вас завтра с петухами, господин зельевар. Спасибо вам.
— С чем меня ждете?
Но я слишком долго размышлял над фразой и Олд успел уйти, что с его широким шагом не удивительно.
— Я не хочу так рано вставать…
Но раз назвался почетным гостем, будь добр соответствуй — встань рано и не принимай ничего из рук. Проверять вариант с женитьбой как-то не горелось, а то вдруг действительно придется без права выбора в храм идти.
Надо сказать, одежда была великовата, не критично с рубашкой, но штаны пришлось хорошенько затянуть вышитым поясом. Не знаю зачем такое разнообразие, я для всего был худым: белая хлопковая рубашка с красными и желтыми цветами на рукавах и красным орнаментом понизу, с вырезом на груди, который затягивался веревками с костяными треугольными наконечниками. Мои руки практически скрылись в длинных и широких рукавах, напоминая крылья. Штаны, тоже белые, с вышивкой по бокам, которые поддерживаются только благодаря широкому ремню: вот на кожаном ремне охранные знаки богов выжжены. Неожиданно. А еще меня ждут сапоги. На мой взгляд, наряд не был каким-то особенным, или сильно выделяющимся, просто белый с красно-желтой вышивкой, но местным виднее.
Сердечники очень хорошо смотрелись в котелке с водой, распустившиеся полностью и наполняющие комнату сладковатым карамельным запахом. Как же у меня чесались руки пустить их в дело... Хотя скорее руки чесались из-за царапин, и после примерки я залечил их магией — на большее меня все равно не хватило бы. Правда лицо еще немного почесывалось.
В поисках вдохновения обложился дядиными книгами, выискивая то, что не стыдно подарить, и то, что можно создать в короткие сроки. Я забыл даже про еду, не говоря уже про время: стопка постепенно росла, я нервничал, а за окном стремительно темнело. Все, больше никаких свадеб, кроме своей собственной, пусть другие голову ломают над подарками. Может Марфу подарить? Полезная в хозяйстве жаба, никакой живности в доме не будет... Как, собственно, и гостей. С таким же успехом можно было и химеру отдать, будет сторожевым псом. А главное кормить не надо, сама найдет пропитание.
Я определенно начинал бредить.
Схватив очередную книгу и раскрыв, обнаружил между страниц конверт. Обычный бумажный конверт, без опознавательных знаков, не мятый и не пожелтевший от времени. Ожидая подвоха, осторожно взял, прощупывая пальцами: сквозь бумагу ощущалась что-то тонкое, шуршащее, возможно письмо. Проговорив: «Любопытство — двигатель прогресса», вскрыл конверт подальше от лица. Дыма, взрыва и других неприятностей не последовало, и я достал…
— А это уже интересно. Я такое только в книжках видел.
В моих пальцах, чуть заметно сияя призрачным голубым светом, находилось самое настоящее божественное благословение. И, что еще более удивительнее, рабочее — я сквозь кожу ощущал магическое покалывание. Белый прямоугольный лист с синими рунами — такие сейчас не используют. Еще на первом курсе, на истории, нам рассказывали про божественные благословления, которые записывались на бумагах жрецами, а тот или иной бог его благословлял. Если загадать самое заветное желание и порвать бумагу, то оно непременно сбывалось. На самом деле, все было немного иначе: желание тут не играло роли, а благословления были стандартными, на счастье. Но срабатывали, если верить книгам и тем, кому посчастливилось заполучить такое. Даже не представляю, сколько можно получить за него сейчас… И не буду, я не настолько меркантилен. Тоже наследство от дяди? Хотелось бы у него спросить, где достал и что пришлось сделать. Но дяди нет, а благословление есть, и у меня все же будет шикарный подарок. Сердечники за несколько сотен золотых монет, и практически бесценное божественное благословение. Такими темпами на чердаке должен быть редчайший артефакт и живой дракон из легенд. Или яйцо василиска, тоже неплохой вариант.
 
Засунув благословение обратно в конверт — покалывание сразу же прошло, — я, чтобы не забыть, положил его к цветам, убрал обратно книги в шкаф. Та, в которой нашел такой подарок, иронично называлась «Божественные откровения» — ни что иное, как сборник изречений и толкований жрецов. Чего только не найдешь.
После тяжелой умственной работы меня тянуло в сон, да и время было поздним, а вставать все же рано и поэтому раздевшись, лег спать, видя в последствии сны.
… И я не понял, как настало утро.
Только вроде вот лег и закрыл глаза, а через мгновение кто-то стучится в дверь.
Не хо-чу. Я в домике…
— Господин зельевар! Это я, Олд! Вам надо вставать! — не надо. Я только лег недавно и видел сны про денежное дерево на чудесном поле. — Господин зельевар, вы свадьбу пропустите!
— Ааа… — зевнул, пытаясь открыть глаза. — Да, свадьба. Иду.
Сомневаюсь, что мой придушенный голос услышали и в подтверждение этого в дверь снова постучали. Я уже начинаю ненавидеть свадьбы.
Ощущая холодный пол босыми ногами, открыл дверь, все еще силясь разлепить глаза и поднять веки. Мое заспанно-помятое лицо было громче любых слов.
— Простите, Олд, я просто поздно лег, — снова зевнул, прикрывая рот ладонью и переминаясь с ноги на ногу. Боги, я хоть в штанах?..
Пронесло, пусть мне казалось, что я их тоже снимал. Вот грудь голая, мурашками начала покрываться — лишь бы никто из женского населения сейчас не прошел.
— Господин зельевар, вы бы оделись, а то так и заболеть можно. Я вас здесь подожду, — Попросить доспать явно не получится. Пришлось одеваться и просыпаться, хотя с последним у меня были большие проблемы еще со студенческой жизни, я сова. Бедная несчастная «сова».
Вырядился сразу в почетную одежду, не забыв переложить кольцо в карман штанов. Опасно, конечно, но мне спокойнее, когда оно рядом. Может на веревочку повесить? Цветы и конверт тоже прихватил, как и не подошедшие вещи, которые всучил трактирщику. На что мне выдали: «Пойдемте, вначале обувь померим. Под вашу ногу заказывали». Я уже был готов на все, лишь бы не тормошили. Когда я сонный — я тупой.
Мы вышли к дому, и это был точно не дом зазнобы-Олда, но я совершенно не помнил это место, а значит здесь и не был. Маленький деревянный домик, без клумб и огорода, что примечательно. А также видно, что здесь прибирались недавно.
— Вот здесь я и живу иногда, когда все надоедает, — почему-то смущенно произнес трактирщик, открывая калитку. Та жалобно скрипнула, — Вы постойте здесь, я быстро.
Собственно, заходить и не собирался, я здесь досплю.
Но дремал под пение птиц недолго, только глаза успел закрыть. Вышедший из дома Олд держал в руках длинные, огненно-красные остроносые сапоги с широким голенищем и больше смахивающие на женскую обувь. Небольшой каблук также наводил на эту мысль. Посмотрев на свои немного потрепанные и пыльные ботинки, начал уже мысленно скучать по ним.
— А это точно необходимо?
— Без них никак, уж извините. Но вы примерьте.
Вздохнув, снял свои и надев предложенные. С размером было идеально, нигде не жало и не давило, но выглядело все равно смешно. И вот такой вот я — с цветами красивый почетный гость. Но здесь не столица, здесь за такое не засмеют, надо просто привыкнуть.
Несмотря на раннее утро нам встречались спешащие жители, поздравляя Олда со свадьбой и меня с должностью, отмечая, как идет мне наряд. Некоторые интересовались и цветами, чей аромат за ночь стал еще сильнее. Да, в моих руках находилось редкое богатство.
Торжество должно было проходить на площади, на которой установили несколько столов в форме буквы П; тут все были при делах — украшали, носили, расставляли, ругались и спорили. И при этом никто не суетился, зная свои обязанности. Все, кроме меня одного.