Освоение времени (СИ)

— Зря!
— Так сказать надо было, — искренне выразил своё недоумение ученик.
— А самому не догадаться. Думай!
Не-ет, с Сарыем по душам не поговоришь, пришёл к окончательному и огорчительному выводу Иван. Ведь думай, не думай, а уж если не знаешь, о чём надо думать, то ничего нужного не надумаешь, будь ты хоть семи пядей во лбу. Откуда ему знать о необходимости считать шаги? Что-либо постоянно считать — признак шизофрении, а у него, слава богам своим и чужим, её как будто нет.
Иван толково разъяснил учителю пришедшую в голову правильную, по его убеждению, мысль о вреде ведения счёта шагов, окон, встречных людей и прочая. Сарый засмеялся по-детски радостным смехом и ещё крепче вцепился в Иваново предплечье, полностью повиснув на нём.
— Хватит на сегодня, — наконец сказал он. — Лет на три с половиной тысячи с большим довеском назад ушли. У меня камушки пошли крупнее. А как у тебя? Что видишь?
— Да всё то же самое… Поле.
— Посмотри-ка, далеко ли мы отошли от той стены тумана, о которой ты говорил?
Иван оглянулся. Трудно, конечно, в необычном состоянии оценить расстояние, пройденное по дороге времени.
— Метров… может быть, сто с небольшим, — поколебавшись, предположил он, не уверенный в таком измерителе, как метры.
Однако Сарый против таких единиц измерения на дороге времени не возразил, а вздохнул в очередной раз, как будто с ним поговорили о не совсем приятных вещах.
— У тебя, Ваня, запас, что надо, — сказал он не без скрытой зависти. — А до гор твоих ещё далеко?
— До них… Я не знаю, как считать. В Афганистане я бы сказал, что до них километров двадцать пять или тридцать, а мы прошли всего ничего, — не совсем понимая его любопытства, беззаботно отозвался Иван.
— Да, запасец у тебя… — повторился учитель и вновь тяжело вздохнул. — Ладно! — произнёс он, как бы уговаривая себя самого. — Теперь обрати внимание на наши следы. Ты их видишь?
— Следы?.. Нет.
Иван думал увидеть отпечатки ног, хотя бы своих. За ними поле ходьбы оставалось идеально чистым. Он приподнял ногу, чтобы убедиться в отсутствии следа даже здесь, под ним.
Сарый скривил губы, сделал: — Ц-ц-ц!
— Ваня, это не обязательно… — начал он, когда Иван уже сам заметил тонкую едва заметную светло-серебристую нить, связавшую его с недалекой стеной тумана — от прошлого к настоящему.
— Вижу!
— Ниточка, значит. — Сарый усмехнулся. — Вот и веди меня по ней обратно.
Возвращался Иван с большей уверенностью, чем когда делал первые шаги по дороге времени. Сарый подсказывал:
— Идём правильно. Запомни, Ваня, точка касания твоего следа со стеной — твоя комната в том настоящем, которое наступило, пока ты в ней отсутствовал. Понимаешь меня? — Иван понимал и согласно кивнул головой. — След твой, по-видимому, недолговечен. Думаю, ты научишься вскоре возвращаться домой и без него…
Внезапно Сарый повис на руке Ивана. Его словно подхватил могучий вихрь — тело учителя мотнулось флажком.
Чёрная туманная тень с рёвом пронеслась мимо куда-то в сторону гор доступности, как пояснил до того Сарый, в Ивановом поле ходьбы. Вся округа поля, только что ватно-беззвучная, отозвалась затухающими ударами, будто били в железную обшивку большого короба.
— Носит их! — взвизгнул Сарый, обретая возможность стоять на ногах, а не болтаться подобно тряпке на палке, которой гоняют голубей.
— Что это? — Иван не успел испугаться, занятый тем, чтобы удержаться и не упасть самому и учителю.
— А-а… У Симона спроси, — Сарый мёртвой хваткой держался за ученика и говорил так, как если бы его кровно обидели.
«Кто-то за ним охотится, или за нами», предположил Иван и непроизвольно поёжился. Огляделся — поле опять помертвело и оглохло.
— Спрошу, но всё-таки?
— Носит их, — уже спокойнее буркнул Сарый и чуть разжал пальцы.
— Тайна?
— Какая тайна? — неожиданно взорвался учитель. — Никаких тайн. Пронесётся такое, так из поля ходьбы выскакиваешь, куда попало… Они из будущего. Люди на аппаратах времени в прошлое ходят. У нас с ними договор, где они могут нестись на своих аппаратах. Так они… Видишь, нарушают…
 
— Неужели машина времени? — обрадовано воскликнул Иван. — Значит, всё-таки изобретут машину времени?
— Аппаратчики, Симон говорит. Их так зовут.
— Вот здорово!
— Чего радуешься? Ничего здорового.
— Ну почему же? Вы с ними в контакт-то вступаете? В прошлом или здесь, в настоящем?
— Попробуй! — Сарый помолчал и задал, по мнению Ивана, странный вопрос: — Зачем?
— Как зачем? Это же… Люди из будущего! Любопытно же поговорить. Узнать у них обо всём, что будет, а для них, что было. Разве не интересно?
Пополневшие щеки Сарыя опустились, он весь поблек и стал ещё ниже ростом.
— Не думаю, Ваня. И потом, в будущем не так уж… — Сарый осёкся. — А наскочит на тебя такой вот аппаратчик, то будет тебе любопытно.
— А что, наскакивали уже на кого-нибудь?
— Нет будто бы, — засомневался Сарый. — Ты, Ваня, ни о чём меня больше не спрашивай. Я учу тебя ходьбе во времени. И всё! Симон захочет, расскажет. А сейчас возвращаемся домой.
Они проявились в квартире Ивана в том же самом месте, откуда уходили в прошлое. Знакомые запахи, вид обстановки, книжных полок, картина жизни города за окном — смутили мысли Ивана. Всего в нескольких шагах по дороге времени ничего этого ещё не существовало, так как дом был построен лет десять тому назад, а каждый его шаг мог равняться почти тем же самым десяти годам в поле ходьбы…
Сарый притворно бурчал, что с Иваном нет интереса и смысла заниматься всякими глупостями, как-то: изучать систему координат, принятую у ходоков, устанавливать для него на дороге времени пространственные ориентиры, что приходится делать при обучении других учеников, которые когда-то были у него. По его словам выходило — Ивану оставалось только лишь подсказывать что-либо о возможностях проделать то или иное, а он уже безо всякой, необходимой в обычных случаях, подготовки мог выполнить любое действие во времени и пространстве.
В том убеждался и Иван, с каждым разом всё увереннее и увереннее становясь на дорогу времени и двигаясь по ней.
И всё-таки…
— Многое ты. Ваня, можешь, — как-то за чаем тусклым голосом объявил Сарый, — однако не всё-ё… Есть и у тебя общая для всех ходоков неспособность. Тебе, как и всем нам, не преодолеть стены.
— Не понял, — отозвался ученик, ставя на стол кружку с чаем, чтобы не отвлекаться, поскольку теперь, когда он научился ходить во времени, очень был заинтересован во всех замечаниях учителя о своих способностях это делать.
— Видишь ли, Ваня, для нас, ходоков, замкнутые пространства… — Сарый пожевал губами. — Скажем, твоя квартира открыта для входа непосредственно только из прошлого. Из того прошлого, когда стен, замыкающих пространство квартиры, ещё не было.
— А в дверь?.. В окно?..
— Это, пожалуйста. Если, конечно, они в том промежутке времени, когда ты захочешь попасть в помещение, существуют и, к тому же, приветливо раскрыты и ты можешь через них войти вовнутрь или выйти. Я же имею в виду нашу способность проявляться в самом замкнутом пространстве при выходе в реальный мир с дороги времени.
— Это что же, — засомневался Иван, — если моя квартира появилась десять лет тому назад, то проникнуть в неё с дороги времени можно лишь с глубины прошлого в те же десять лет? А, например, в пирамиду Хеопса, в её пустоты, только начиная движение к настоящему со времени её строительства?
— Ты всё правильно понял.
— Интересно… Значит, хочешь попасть в помещение, то… не знаю, как сказать… э-э… поднырни во времени под его стены или ограды?
— Так, Ваня.
Учителю он, конечно, поверил, но столько до того уже наслушался о себе лестного, что решил проверить его слова на деле — попробовал войти к себе домой в близком к настоящему времени прошлом.
Не тут-то было! Ничто не предвещало как будто закрытия, как говорят ходоки, точки выхода-входа, называемой точкой зоха. А тут оно возникло непреодолимым идеально обработанным столбом, толстым пальцем уходящим в ровно освещённое небо. Верхушка столба, если она и была, терялась на светлом фоне. Иван с бессильным недоумение походил вокруг него — закрытие оказалось мёртвым. Столб, а в нём как раз вход в его комнату. Бетонные стены жилища превратились в неодолимый монолит. Осознав тщетность своей попытки, он сместился во времени в прошлое, а потом уже проявился в комнате.