Отец на час. Работает спецназ (СИ)

— Ой, да все мужики изменяют!
— Не все! — рявкаю так, что перегородка дрожит. — Только те, у кого член с карандаш…
— Придумала, блядь…
— И яйца… перепелиные.
Улыбаюсь, потому что вспоминаю моего спецназовца. Совершенно точно знаю, что он сейчас злится, ругается, что его не послушалась, но… ищет.
Ищет меня и очень беспокоится.
— Думаешь, твой солдафон никому не изменял? Да запросто!
  
— Только не надо говорить гадости про Влада. Пожалуйста. Ты ведь его совсем не знаешь. Он особенный, самый лучший. И абсолютно бескорыстный человек!..
— Ага. За пятьсот тысяч… бескорыстный. Волонтер нашелся.
— Да не нужны ему эти деньги, Андрей. Он просто… тоже меня полюбил, понимаешь?.. Бывает, что мужчина просто любит и окружает тебя заботой. Теперь я точно это знаю.
— Идеальный прям твой солдафон. А мы с Коляном вечно как поросятами обоссанные…
— Я так не считаю, хотя Колю уважать у меня просто не получается. Уж прости, он твой друг, но как-то так… Здесь мы друг друга не поймем.
— Да и ладно. Я твою Осипову тоже еще с универа не перевариваю.
— У вас это обоюдно, кстати. Кира тебя тоже не переваривает.
— Вот и отлично! Блядь. До окна бы подтянуться. Разожрался как кабан. Завтра же в зал пойду.
— А вот это похвально!..
Вздыхаю, одергивая грязный пиджак, и кутаюсь в него поплотнее.
В бетонной коробке холодно. Похитители оставили лишь воду, которая уже заканчивается. Надеюсь, что мы здесь не сгнием. И еще… все время думаю, что им от меня надо. Никаких просьб или шантажа не было — это странно.
Нас просто закрыли в разных помещениях.
— Переломный момент, переломный момент, — произносит Андрей задумчиво. — Когда у меня мама умерла и я с горя запил, что ли? — предполагает.
— Наверное, так оно и было, — поразмыслив, соглашаюсь. — Я твою Ирину, кстати, в этом не поддерживаю. Знаю ведь, насколько для тебя это было болезненно.
— Ну спасибо, что разъяснила дураку. «Синдром терпеливой женщины». Придумали же такое… Лучше б кто открыл «Синдром молчаливой женщины». Нобелевскую премию за такое открытие дали бы!.. Мужика рожать легче заставить…
— Андрей!.. Что это? — перебиваю его ворчание.
Поднимаюсь с пола и подхожу к запертой двери. Сердечный ритм учащается и вдруг замирает: снаружи раздаются какие-то звуки.
О том, что это похитители, не думаю — некогда.
— Мы здесь! — кричу и барабаню кулаками по дверному полотну. — Мы здесь! Андрей! Там кто-то есть.
— Эй! — басит Попов.
В дверь начинают долбиться с обратной стороны. Нет, не так. Ее дергают с такой силой, что вот-вот вырвут вместе с косяками. Наконец ржавые петли не выдерживают, и я вижу перед собой сразу несколько человек, но взгляд фокусируется только на одном.
Самом лучшем и самом любимом!..
— Влад, — бросаюсь к нему на шею и часто моргаю, чтобы не расплакаться. — Влад!..
— Все-все, моя девочка, — хрипит он мне на ухо и крепко обнимает. — Живая. Нашлась. Целенькая. Только чумазая.
Разглядывает мое лицо и ощупывает спину с руками.
— А Леон?.. — первым делом с надеждой спрашиваю.
— И Леон твой нашелся. Куда ж он денется с подводной лодки? Дома парень. С Машей и Эльзой. Хорошо все.
— Слава богу, — истерически смеюсь и тут же плачу. Снова его обнимаю. — Там Андрей. В соседней комнате.
— Не обижал тебя?
— Андрей? Нет. Он помог, а ему по морде дали.
— Ну хоть кто-то, — Влад смеется.
Людей вокруг становится больше. Замечаю Костю Мороза. Он здоровается кивком, чуть нервно улыбается:
— Что же вы, Федерика, в гости приехали и не позвонили? Мы бы с Никой встретили как полагается.
— Я хотела одним днем. Не получилось, — снова смеюсь. Уже счастливо.
Вдыхаю аромат своего спецназовца — мужественность со вседозволенностью — мой любимый.
— А как вы нас нашли? — интересуюсь.
— Федерика Теодоровна, как вы себя чувствуете? — обращается ко мне серьезный брюнет в черном деловом костюме.
Глаза холодные, взгляд цепкий.
— Я в порядке. Очень хочу пить, — смущаюсь.
— Воду сейчас принесут.
Я наконец-то отлипаю от теплой твердой груди Влада и, радостно ему улыбнувшись, вытираю влажное от слез лицо. Потом жадно пью воду и разглядываю наших спасителей как случившееся со мной чудо. Невероятное чудо и такое чудесное.
Тело дрожит, будто у меня высокая температура.
— Спасибо большое, — чувствую, как на мои плечи ложится тяжелая куртка Влада.
Спокойнее становится.
— Меня зовут Ренат Аскеров, — продолжает загадочный незнакомец спокойным тоном. — Я сотрудник Управления Службы безопасности. Позволите задать вам несколько вопросов?
Служба безопасности?..
Я тут при чем?..
— Да, конечно, — с волнением в голосе соглашаюсь и посматриваю на Влада.
Он слабо улыбается и подбадривающими движениями гладит меня по спине.
— Пройдемте в наш служебный автомобиль, Федерика Теодоровна, — эфэсбэшник кивает в сторону выхода и пропускает вперед. — Там нам будет удобнее.
Оказавшись на улице впервые со вчерашнего дня, жадно дышу свежим приволжским воздухом и продолжаю дрожать, хотя солнце приятно припекает.
— Я сейчас, — стискиваю пальцами полы куртки.
Останавливаюсь.
Влад внимательно на меня смотрит. Склонившись, бережно целует в лоб и кивком указывает на темно-синий микроавтобус без опознавательных знаков.
— Иди. Я здесь подожду. Покурю пока, — тут же бьет по пустым карманам на бедрах и ругается. — Просто постою, вернее.
— Надеюсь, это быстро, — говорю, оказываясь в салоне микроавтобуса. — Извините, забыла, как вас зовут? — немного смущаюсь.
— Ренат Булатович Аскеров. Вам знакомы люди, которые вас похитили?
— Нет. Хотя… одного из них я все же видела. Он пытался выкрасть мою дочь. Это было во дворе моего дома в Москве. Кажется, еще в конце весны.
— Да. Об этом случае я знаю, — ровно отвечает. — Влад Алексеевич доложил.
— Влад Алексеевич?.. — хмурюсь, разглядывая широкую спину. Спецназовец будто чувствует. Оборачивается и сквозь тонированные стекла смотрит прямо на меня, точно видит. Прогнав что-то неприятное из головы, интересуюсь: — И кто эти люди? Зачем я им нужна?
— Вы что-нибудь слышали о Международном экспофоруме?
— Что-то, конечно, слышала… В рекламе, в новостях… Но при чем здесь я?
И… Влад Алексеевич?
Очень бы хотелось знать!..
Ренат Булатович сухо продолжает:
— В связи со значимостью данного мероприятия активизировались различные группировки, желающие внести раздор в международные отношения стран-участниц. Одна из них — Италия.
— Италия?
— Ваш отец — уважаемый человек в своей стране, а вы — известная, медийная личность в нашей, информация о вашем исчезновении тут же разнесется в прессе и новостях. Безопасность населения — один из маркеров успешности государства, а если у нас здесь, извините, дочери послов средь бела дня пропадают, значит, о безопасности речи не идет. Это диверсия.
— Кажется, начинаю понимать. Руководство стран-участниц после такого могло бы изменить решение по поводу приезда к нам.
— Возможен и такой вариант, — уклончиво отвечает Ренат Булатович и складывает руки в замок на столешнице. — Люди, которые вас похитили, были у нас в разработке.
— То есть покушение планировалось давно? И вы об этом знали? А если бы они похитили меня или детей?
— Могло быть и так.
— Хорошо, что у них ничего не вышло.
— Во многом это случилось благодаря Владиславу Алексеевичу. Я приставил его к вам для безопасности, когда узнал, что вы ищете сотрудника для своих детей.
— Приставили? — во рту снова пересыхает.
— Да. Это частая практика. Часть тех, кто вас похитил, уже задержаны. И не волнуйтесь, гонорар Владислава Алексеевича Управление возьмет на себя.
  
Я чуть резко усмехаюсь и даже смеюсь.
Боже…
— Извините, что все же не уберегли, — прощается эфэсбэшник.
— Ничего страшного, — стягиваю куртку с плеч. — Спасибо, Ренат Булатович. Я пойду…