Отец на час. Работает спецназ (СИ)

Отец оборачивается и, взглянув на нас, снова тянется к рычагу. Рубашка облегает рельефные мышцы спины и узкую поясницу.
Будто специально красуется!
Отворачиваюсь.
— Бог мой, вот это экземпляр. Так… ты мне зубы не заговаривай. Ты с ним спишь?.. Признавайся. Он нянчится с твоей девочкой?
— С ума сошла? — Сглатываю горечь и закатываю глаза. — Я, по-твоему, из тех, кто спит со своими сотрудниками?
  
— Ты, по-моему, из фригидных дурочек, Федерика Росси!.. Какой мужик под боком, а?.. Ты посмотри: ноги, руки, задница. Блин, я завожусь…
— Ты можешь… заглохнуть? — шиплю, неловко улыбаясь.
— У тебя дома тестостероновая фабрика. Влажная женская фантазия. Фумитокс для баб — наповал укладывает их на все поверхности. Он ведь здесь ночует? Поэтому сейчас приехал?..
Я запахиваю рубашку плотнее и недовольно киваю. Интерес Киры к Владу мне не нравится.
— Может, мне сегодня у тебя остаться? И на заседание успею. — Хитро улыбается, игриво поводя плечами.
— Пошла вон, Осипова! — рычу, тяжело дыша.
— Поняла. — Она поднимает руки и хохочет.
Легко спускается по лестнице, придерживая сумку.
Влад, выпустив с заднего сиденья Пушистого, направляется к нам. Поравнявшись с Кирой, вежливо здоровается:
— Добрый вечер.
— Добрый-добрый. — Подруга проходит мимо него и сразу же оборачивается.
Делает вид, что ей не хватает воздуха и обмахивается руками.
Я скриплю зубами и рассматриваю спокойное мужское лицо. Эмоций ноль. Совершенно непонятно, где он был и зачем такой официальный стиль.
— Как у нас дела? — интересуется Влад, приказав Пушистому идти на место.
— Нормально, — беспечно пожимаю плечами. — Леон почти не выходил. Эльза весь вечер играла с котятами, заверяя, что она их старшая сестра. Надеюсь, ей хватит ума не пробовать кошачье молоко. После влажного корма я уже ничему не удивлюсь.
— А Маша?..
— Маша постоянно вас вспоминала…
— А ты? — Влад разглядывает мои шорты и сжатые на груди руки.
— Что… я?
— Вспоминала?
Приподнимает брови и улыбается.
— Я…
— Рика, ты меня проводишь?.. — слышу из-за его спины.
— Ох. Сейчас!
— Всего доброго, Владислав. Оставляю вас.
Я спешу к Кире, проклиная ее, и попутно делаю то, что обещала себе больше никогда не делать: заглядываю на пассажирское сиденье джипа.
Холодильник для косметики исчез!..
Стараюсь держаться, пока Осипова уезжает, но как только ворота закрываются, взлетаю по лестнице.
Он был у нее!
Вчера пристраивался «живым и горячим» ко мне, а сегодня поехал к своей Женечке. Еще и холодильник ей подарил.
— Федерика! — окликает.
— Что? — рычу, не оборачиваясь.
— С тобой все в порядке?
— Со мной все отлично! — Иду к себе в комнату. — Лучше не придумаешь как со мной!
Не верит, идет следом.
Закрыть дверь не успеваю.
— Я вас не приглашала. — Пугаюсь оттого, что он здесь.
Большой, высокий, привлекательный. Особенно в этой рубашке. Уж больно цвет ему к лицу.
— Ничего страшного, я без приглашения, — нагловато улыбается. — Я со вчерашнего вечера ждал.
— А как вы отдохнули, Влад Алексеевич? — едко спрашиваю.
— Устал.
— Ах, устали?! Снова кого-нибудь… мм… грели?..
Он замирает и смотрит на меня внимательно.
Сначала серьезно, а потом с улыбкой.
Даже с восторгом.
Ходок!..
— Если только уши, — смеется.
— Что?
— Уши грел… На дне рождения дочери был. Одни малолетки, такого наслушался.
Врет.
Такой же, как и Коля.
В теле звенит горькое разочарование.
— В общем, давайте расставим все точки над «i», Владислав Алексеевич. Я — ваш начальник, вы — мой подчиненный. Вчера произошло недоразумение…
— Недоразумение? Как скажешь. — Тянется к ремню.
— Да. И тогда… в машине… тоже… оплошность!
— Оплошность. — Начинает расстегивать рубашку и выправляет ее из-под брюк. — Всякое бывает, начальница.
Я заикаясь продолжаю:
— Да. Поэтому хорошо, что мы все сейчас решили. Чтобы не было больше недоразумений и оплошностей…
— Ага. Больше точно не будет.
— Что вы делаете?
— Так, ну все, допрыгалась. — Он снимает часы и убирает их на тумбочку.
— Вла-а-ад…
«Вла-а-ад»?.. Серьезно, Федерика?
Отхожу назад, пока не задеваю лопатками дверь. Это что еще такое? Что за новости? Я серьезная женщина, а не его эта… «Женечка».
— Минус десять тысяч, — злюсь, но спецназовец делает три шага вперед и поворачивает ключ в замочной скважине.
— Без проблем, — сосредоточенно отвечает. — Как хочешь.
Снова на «ты» переходит.
В край охамел.
— Минус двадцать… — шиплю.
— По хрену.
Вжимаюсь в дверное полотно и не дышу. Зато он дышит. Как взрывной волной лицо обдает.
— ТРИДЦАТЬ!
— Ага, — склоняется.
— Со-ра-а-ак…
Субординация. Вертел он ее… Как и штрафы.
— Пятьдесят, — шепчу уже в черствые на вид губы.
Пф-ф… Целует.
Мои воспоминания о той ночи в его автомобиле и вчерашнем вечере становятся реальными. Реальнее некуда. Словно хочу до них дотронуться, а попадаю ладонями на плечи.
— Предупреждаю сразу. Я планирую гульнуть на сотню, — гремит Влад, подхватывая меня на руки.
Сотню?..
— Потому что потом я планирую покурить.
  
Глава 23. Федерика
 
«Господи, что же он творит?» — вихрем проносится в голове.
«Исполняет твои самые грязные фантазии, милочка», — шепчет тоненький внутренний голос.
Но… у меня нет никаких грязных фантазий.
Я порядочная женщина, мать и акционер!..
«Есть, Федерика, не ври! Я сам слышал…» — снова прикрикивает голос.
Да?
Разве что… самую малость.
Немного мутные фантазии…
Но точно не грязные и не пошлые.
«Ой, да потрахайся ты с ним. Чего тебе стоит? Чай не девочка уже, после трех родов-то!» — проклятое развратное альтер эго не унимается.
— А ну, брысь! — рычу сквозь зубы.
— Чего-чего? — Влад ошалело усмехается и бодает мою щеку лбом.
Мол, захлопнись, Федерика. Его хамоватая мужественность цепляет.
Мысли хаотично носятся по черепной коробке. Дурман дурманит — думать только так могу. Примитивно.
И вообще, что меня смущает? То, что это постель, на которой когда-то спал Коля?..
Злюсь сама на себя. Да пошел он!.. Выкуси, гад! Я бы прямо на нем потрахалась и кончила, чтобы доказать ему: дело не во мне.
— Я… буду кричать! — взвизгиваю, когда Влад скидывает меня на кровать, сдергивает мою рубашку и тут же наваливается сверху.
— Всенепременно!
— Громко!!!
— Уж постарайся, Теодоровна, — ворчит, давя бедрами так, что мне приходится гостеприимно развести ноги. Забрасывает мои руки к себе на плечи. — Можешь даже сквернословить. На сдачу. Я сегодня банкую.
— М-м-м, — сладко стону, прикрывая глаза.
Черт-черт-черт.
Как себя должна вести порядочная женщина в такой ситуации?.. Явно не отвечать на поцелуи и не загораться, как вспыхнувшая спичка?
У порядочных женщин вообще мозг не плавится. Он твердый и холодный. Как одиночество.
— Влад, — чехарда в голове снова выдает это имя без отчества.
— Расслабься уже, начальница! — басит.
Будто в свою воронку затягивает. Порочную и грязную.
Влад активно мучит мои губы, а его влажный язык штурмом берет рот. Будто он тоже спецназовец. Мужские загребущие руки везде-е-е…
Кружат, дурманят, стискивают.
Между ног становится предательски влажно, вес сильного тела — чем дальше, тем больше — кажется приятным.
Все приятно — кроме чувства стыда.
Когда Влад отлипает от моего рта, чтобы оставить влажную дорожку на шее и опуститься к чувствительной груди, я ощущаю нарастающую внутри панику.
Слабое место как-никак. Моя личная игла Кощея.
— Без света! — мычу нечленораздельно.
  
— Ага. Обойдешься…
— Влад! — привстаю, нервно сжимая его голову.