Кадеты (СИ)

– Я понофрагии не продаю, только картинки. Так будете брать, а то мне некогда!
– Вот пойдем в милицию, там расскажешь, что продаешь и где берешь, – беру его за воротник.
– Пусти! – вырывается пацан. – Я Татарину скажу, он вас попишет!
– У тебя и крыша есть? Молоток! Да стой, не дергайся! – встряхиваю его. – С тебя информация, потом отпущу, может быть.
– Нет у меня инормации, только картинки!
– Тьфу ты! Цирк в Луганск приезжал на днях? Шапито, с куполом такой. Акробаты, собачки?
– Не, не было, – не задумываясь отвечает шкет. – Был еще до революции, я тогда малой был, с мамкой ходил. Там даже медведь был!
– Сейчас большой, дальше некуда. Фиг с тобой, еще вопрос и свободен. Вон тот храм, это монастырь или просто церковь?
– Тот? Собор святых апостолов Петра и Павла! Его в девятьсот пятом году построили, я тогда еще…
– Совсем молодой был, я понял. Ладно, чеши давай, бизнесмен!
– Неа, я тогда еще не народился! – отпрыгнув, малец поправляет ворот. – А заплатить за информацию?
– Вот жучара! А притворялся недоумком! Проводи нас до собора, дам тысячу.
– Пять!
– За пять мы на такси доедем.
Не договорились, юный делец умчался дальше продавать запретное и не очень. Но мы и без него не заблудимся, собор отсюда видно. По пути заглянули в пару магазинов, приценились. По карточкам продукты примерно как и в Ростове стоят, можем запастись хотя бы сухарями. Много, на оставшиеся сто с небольшим тысяч, не наберешь, нужно думать, где взять денег. Золото менять рискованно. Ночью с маузером выйти на промысел? Угу, с моим везением мне его же и засунут в одно место.
Собор довольно большой. Блестит куполами, меди не пожалели. Чистенькие свежевыбеленные стены, у входа, как и положено, нищие. Перекрестились, содрав шапки, входим внутрь. Это тебе не Гуковская церковь, такую вот не зазорно и через сто лет показать! Народу немного, а свечей не жалеют, как в праздник заставлено ими. Две большие иконы в мой рост, много маленьких, блестит фальшивая позолота, у алтаря поп что-то бурно обсуждает с прихожанкой.
– На свечи денег нет! – быстро говорю Артуру, пока не попросил. – Бог простит!
– Давай исповедуемся? – предложил он еще большую глупость.
– С ума сошел? Да они тут через одного в ЧК стучат, сразу сдадут. Или ты врать будешь? У меня другое предложение, тебе икона дорога как память о нашем приключении или нет? Предлагаю подарить храму, нам все грехи автоматом спишутся!
– Грехи матом??
– Автоматически! Что ты такой тупой! Так дарим или нет?
– Дарим! А за тупого ответишь!
Подходим к попу, Артуру сказал молчать, говорить только в случае если подам условный сигнал. Мало ли какой вопрос поп может задать, непонятный мне, безбожнику. Сейчас главное выручить за икону больше плюшек, причем желательно не виртуальных, в виде благословений и загробной жизни.
– Отче, позвольте обратиться, – не очень удачно я начал, судя по расширившимся глазам Артура.
– Да отроки, что вам? – поп скрывает раздражение, чем-то его прихожанка разозлила.
– Нам случайно досталась икона, мы не знаем, кто на ней изображен и насколько она ценная. Вы не могли бы ее посмотреть?
Артур вообще закатил глаза. Ну а что не так, мне лезть руки целовать или на колени становиться?
– И где же она? – заинтересовался поп.
– Ну не тут же! – указываю головой на любопытных.
Поп недоуменно поднял одну бровь, потом буркнул:
– Идите за мною.
Проходим в примыкающее к основному залу помещение. Что-то типа комнаты для релаксации, с учетом эпохи разумеется. Стулья, стол, деревянные кресты, еще какие-то причиндалы, на крестный ход с такими ходят.
– И? – поп теряет терпение.
Киваю Артуру, тот вытаскивает доску из-за пазухи. Протягивает попу. Тот берет осторожно, словно стеклянную. На лицо наплывает удивленно-восторженное выражение, иконка похоже непростая.
– Присядьте мальчики, я сейчас, – интонации резко изменились. Отошел к окну, где светлее, осматривает со всех сторон, чуть ли не обнюхивает. Минут через пять, удовлетворенный, возвращается к столу, усаживается рядом со мной.
 
– Вот что отроки, меня зовут отец Михаил. Как ваши имена?
Опять отец Михаил? Надеюсь этот не такой хитрожопый. Называемся церковными именами.
– Это очень ценная икона. Не по деньгам ценная, известный иконописец ее писал, а изображен на ней святой Роман Кесарийский. Знаете кто это такой?
– Знаем батюшка, – без сигнала отвечает Артур.
– Как она к вам попала? – продолжает допытываться отец Михаил.
– В наследство досталась, – Артур чуть кривится, слава богу, промолчал. А что, я разве не прав? Имущество Дарьи по праву можем считать наследством, ей оно точно не понадобится.
– А где ваши родители? Почему вы принесли ее именно к нам?
– Отец Михаил, история наша слишком длинная, а времени у нас мало. Давайте ближе к делу. Мы хотим передать икону в дар храму. Она не краденая, мы обладаем ею по праву и можем распоряжаться. Денег нам за это не нужно, но кое в чем мы нуждаемся.
– Богоугодное дело сотворите отроки! – засиял поп. – Покуда стоит наш храм, ваши имена будут упоминаться первого декабря, в день святого Романа, а также в дни ваших святых, Ростислава князя киевского и святого Симеона…
Тут он чуть замялся, очевидно, подбирая, которого из Симеонов приписать в родство Артуру.
– Благодарствуем батюшка, мы недостойны столь длительного поминания. Нам предстоит дальняя дорога и если бы нам помогли немного пропитанием… – делаю толстый намек.
Икона точно офигенно дорогая, отец Михаил мало того что пообещал кормить нас каждый день до самого отъезда и дать продуктов в дорогу, но и напишет рекомендательные письма к священникам тех городов, куда мы собираемся отправиться. Но это еще не все.
– У нас есть еще одна просьба, – то зачем я это затеял. – Вы можете написать на обороте иконы, кем она подарена?
– Писать что-либо, даже на обороте, недопустимо. А вот в книге учета даров мы обязательно запишем вас!
Ну хоть так. Отец Михаил немедленно потащил нас к самому митрополиту, главе духовенства всей эпархии. Никогда бы не сказал, что этот старичок в таком высоком звании, одежда довольно скромная и отличается только зеленым цветом. Вот он мне понравился, никакой фальши и показного радушия. Выпроводив отца Михаила, потребовал от нас полного рассказа о происхождении иконы и о нашем личном происхождении. Врать ему совершенно не хотелось, да и Артур не позволил бы, поэтому выложили всю историю наших похождений. Исключая, разумеется, мои отлучки в 21 век. Во время описания экспроприации ценностей у барыги, митрополит только тяжело вздохнул и перекрестил нас, очевидно отпуская грехи, а вот то, что не отдали икону властям – одобрил. Отвлекся только на чтение довольно длинной молитвы, после которой сказал, что непременно лично поедет на место злодеяния и отслужит заупокойную, по невинно погибшим. Потом предложил нам остаться при храме, а в дальнейшем пройти обучение на священников. Артур заколебался! Я сказал, что мы подумаем, а сам решил провести с другом разъяснительную работу. Было бы дело в 2000-ных, я бы с легкой душой оставил его церковникам, но какие шансы выжить у того же митрополита в это время? Еще немного и в этом храме будет зернохранилище или склад. Сохранятся ли иконы, вот что важно!
Время подошло к обедне, не зря мы отказались от предзаказа у Льва Ароновича. С митрополитом естественно обедать нас не пригласили, много чести. Но мы не в обиде, наоборот, среди церковных служащих чувствовали себя более свободно. Были среди них и дети в количестве пяти штук, бросающие косые взгляды на возможных конкурентов. Пища постная, но все равно вкуснее, чем в гостинице, голодом себя явно тут не морят. На ужин мы не остались, нам пошли навстречу и дали с собой полбулки хлеба и вареную свеклу.
 
Возвращаемся из странствий к вечеру. На «ресепшн» снова Софа, обрадовалась возможности почесать язык. Ее даже не расстроил наш отказ от ужина, наоборот, меньше работы. Артур ушел в номер, я задержался, надеясь на что-то. Увы, когда я вдохновленный довольно откровенной тематикой беседы, положил руку Софе на коленку – получил пощечину.