Кадеты (СИ)
– Чертовы чертоги! – выдает заскучавший Гектор.
– Что это за бесовское отродие? – изумился поп.
– Мы выступаем с ним, его Гектор зовут, – заступается за птицу Артур.
– Молитвам краще научили бы его, чем поминать непотребное!
– Он и молитвы знает! Гектор, скажи, как я тебя учил, – уговаривает Артур питомца.
– Кошка дранная! – глядя на попадью изрекает Гектор. Артур поспешно накрывает его вновь, от греха подальше. Попадья, ничуть не возмущенная, прячет улыбку.
– Пойдемте отроки, храм божий он от всех болезней лечит, – приглашает отец Михаил. – Вещички ваши оставьте, ничего не пропадет, не бойтесь.
– Вам может что простирнуть потребно? – спрашивает попадья.
– Нет, благодарствуем матушка, мы недавно в дороге, – отказывается Артур.
Я больше боюсь, что у нас обнаружат скоромное, наложит тогда епитимию. Не знаю что это такое, но лучше не проверять. Разбивать лоб поклонами и стирать коленки у меня ни малейшего желания. Идем за попом в церковь, Артур жестами показывает – что делать? Прикладываю палец к губам. Во дворе церкви бородатый мужик с бельмом на глазу усердно машет метлой. На нас никакой реакции, только когда подошли совсем впритык, обернулся и невнятно промычал что-то.
– Глухонемой он, – поясняет поп. – С детства вот при церкви прижился.
– Его Герасим зовут? – ляпнул я. Хорошо, что про Муму не спросил.
– Почему Герасим? – удивился поп. – Фёдор он. А это вот Сергий, наш диакон.
Диакон, вышедший нас встречать, раза в два старше отца Михаила. Почему его не назначили на место священника, остается только догадываться. А взгляд его мне не понравился еще больше чем до этого отца Михаила. Так смотрят матерые опера на запирающихся преступников.
– Вот, отрок Симеон и отрок Ростислав, просят приюта в доме божием, – представляет нас поп. Вконец офигел, теперь оказывается, мы сами напросились работать на него!
– Кресты то маете? – густым басом спрашивает диакон. Демонстрируем ему крестики, удовлетворенный диакон пропускает нас в церковь. Сдергиваем шапки, крестимся, я начинаю уже увереннее себя чувствовать с этими обрядами. Внутри оказалось довольно темно и бедно, перед не очень большими иконами, в обычных деревянных окладах, горело всего по одной свече. Никакой позолоты, никаких вездесущих бабок-богомолок. Вообще пусто.
– Нужно свечу поставить, – шепчет мне Артур. Финансы у меня, бесплатно, как я догадываюсь, свечки нам не дадут. Надеюсь цены тут божеские, а не от нечистого. Достаю тысячу, передаю незаметно Артуру.
– Отец Сергий, нам бы по свече поставить за упокой родителей, – протягивает деньги диакону Артур. Тот не моргнув глазом, прикарманил тысячу, про сдачу спрашивать бессмысленно. Но меньших купюр у меня не было. Получаем по тонюсенькой свечечке, проходим вперед, Артур направился к левой иконе, я следом. На столике десятка два бронзовых подсвечников, туда и вставляем свои свечи, предварительно подкуривая их от горящей. Крещусь следом за Артуром и делаю вид, что шепчу молитву. Затылком чувствую внимательный взгляд диакона.
– Следуйте за мною, – командует диакон, когда мы отходим от иконы. Точно в армии фельдфебелем служил! А отец Михаил слинял куда-то. Из церкви переходим в другую постройку, стоящую рядом, в ней жарко натоплено. Из другой комнаты доносятся вкусные запахи, что-то готовят.
– Переодевайтесь, поможете Федору с дровами, – Сергий достал весьма потрепанные и местами драные тряпки. Не, так мы не договаривались! Потом вообще своей одежды не увидим. Поскольку Артур онемел, выхожу из своей роли блаженного.
– Простите, но видимо отец Михаил не так нас понял. Мы не просили приюта, только хотели переночевать и помолиться перед дальней дорогой.
– Не хотите помочь храму? – нахмурился диакон. – И куда вы в такое лихое время собрались? Новая власть от нас требует сообщать обо всех подозрительных. Я ведь могу и послать гонца, а вас придержать до выяснения.
– У нас есть документы! – ожил Артур не вовремя.
– Покаж! – требовательно протягивает руку диакон.
Я задерживаю руку Артура, потянувшуюся достать бумагу.
– Кому надо, тому и покажем! Мы лучше пойдем!
– Посидите покуда тут, – Сергий делает попытку ухватить за ворот сначала меня, я изворачиваюсь, Артур не успевает. Трещит хлипкий воротник, я примеряюсь врезать сапогом этого козла, замешкался, так как одеяния диакона не позволяет определить, где точно у него яйца.
– Что у вас происходит? – отец Михаил вышел на шум из другой комнаты.
– Вот, не хотят…
– Отец Сергий нам непотребное предлагает! – перебиваю диакона. – Хочет, чтобы мы разделись перед ним! Вот силой пытается, ворот оторвал!
Изумленный поп уставился на онемевшего от возмущения диакона. Пользуясь заминкой, освобождаю Артура и тяну на выход.
– Мы во дворе обождем, пока вы разберетесь!
Отец Михаил что-то крикнул вослед, мы уже закрыли за собой двери. Артур еще в шоке, придаю ему ускорение толчком
– Бежим, пока они не разобрались!
На то, чтобы домчаться до дома попа ушло две минуты. Хорошо собаки у него нет. Артур хватает клетку, я сидор, попадья непонимающе хлопает глазами.
– Автобус попутный попался, нам пора! – выдал я, от чего у попадьи еще и челюсть отвалилась. И все равно она крутая! При других обстоятельствах я бы пожил у них, только ради нее.
Погоня появилась, когда мы сворачивали на перекрестке – поп с диаконом и еще два мужика. Не знаю, гнались или нет, мы ускорились, свернули в переулок, другой. Запутали короче следы. И сами запутались, куда идти непонятно. Солнце не видно за тучами, только примерно. Попался сопливый мальчишка в невообразимой одежде, такие лохмотья ни один уважающий себя бомж не оденет.
– Мальчик, где у вас станция? – вежливо спрашивает Артур.
– Га? – вытаращился пацаненок
– Шо ты гакаешь, чугунка где кажи! – повышаю я голос.
– Тама! – тыкнул пальцем и умчался без оглядки.
Сторожко озираясь, движемся в указанном направлении. Выбрались к рельсам, станцию видно примерно в километре на восток. Нужно ли нам туда? Подождали бредущего по рельсам железнодорожного рабочего, делающего вид, что осматривает рельсы. Тот оказался разговорчивым, сообщил, что на Дебальцево пассажирский пойдет в середу (среду), а грузовой только что ушел. Поскольку сегодня понедельник, ждать нам нечего. На вопрос где можно переночевать мужик задумался, с сомнением поглядывая на нас.
– А куда они едут? – указываю на дрезину, приближающуюся от станции.
– Зараз спытаю, – обходчик жестом притормаживает дрезину, управляемую двумя личностями неопределенного возраста. Бороды и усеянные оспинами лица затрудняют идентификацию.
– Мыкола, куды вы?
– На Провалля!
– Хлопцив пидкиньте!
– Не можна!
– Мы заплатим! – поспешно вмешиваюсь я, поскольку дрезина снова набирает ход. – На водку дам!
– Давай! – резко тормозят мужики.
Содрав с меня пять тысяч, столько у них самогон стоит, один из мужиков сразу же сбегал за пузырем, обернулся минут за десять. Бутылка больше чем поллитровка, по-моему. 0,6 литра. Тронулись в путь, причем толкать дрезину с помощью специального рычага пришлось нам с Артуром, так как люмпен-пролетарии сразу принялись за горючее. Пришлось выделить им на закуску по яичку и сухарю. Взамен требую информацию – что это за Провалье, далеко ли, как дальше добираться до следующей станции. Мужики охотно рассказывают: Провалье, станция в десяти верстах от Гуково, рядом с ней селение Вознесенское, ночевать нас там никто не пустит. Следующая станция Должанская, от Провалья еще верст двенадцать. Там погрузочная станция и можно попроситься переночевать. Особенно если мы будем такими же щедрыми. Скорость движения дрезины от силы десять километров в час, то есть за час мы доберемся до Провалья, а пешком следующие двенадцать верст до ночи нам не преодолеть. Осознав не очень радостную перспективу ночевать в поле, начинаю уговаривать мужиков довезти нас до Должанской, поездов все равно не предвидится. Сначала не велись, но по мере опустошения бутылки с самогоном сопротивление уменьшалось. Как раз к приезду в Провалье и то и другое закончилось.