Я устала быть сильной (СИ)

Рафаэль улыбается своей загадочной улыбкой, но я так увлечена экскурсией, что не обращаю внимания. Даня мирно спит в коляске, и я счастлива, что он не капризничает, давая нам возможность насладиться моментом. Вообще, с появлением Рафаэля он будто почувствовал себя в безопасности и стал спать крепче. Магия.
Наконец, мы оказываемся в огромном бальном зале. Высокие потолки, узорчатые окна, камин, две лестницы вдоль стен… Здесь так тихо и торжественно.
  
– Закрой глаза, – шепчет Рафаэль.
Я растерянно смотрю на него, но послушно закрываю глаза. Чувствую прикосновение к руке и иду за Рафаэлем, слепо доверяя ему. Через минуту скрипит дверь, а затем я слышу какие-то шорохи.
– Открывай, – говорит Рафаэль.
Я распахиваю глаза и чуть не вскрикиваю от удивления. Рядом с нами стоит девушка, а в её руках… на вешалке висит то самое золотое платье Белль, точь-в-точь как в мультике!
– Рафаэль? – всё, что я могу выдохнуть, не ожидав такого поворота.
– Переодевайся, – подмигнув, он выходит за дверь.
Девушка помогает мне надеть платье. 
Оно идеальное, словно сшито специально для меня. Я чувствую себя так, будто сама попала в сказку. Мужчина в камзоле галантно открывает передо мной дверь, и я, затаив дыхание, в абсолютной тишине выхожу из комнаты и подхожу к лестнице. По второй лестнице, напротив, спускается Рафаэль. Сталкиваемся с ним взглядами. Закусываю дрожащую от волнения губу.
Когда мы оказываемся внизу и подходим друг к другу, я смотрю на Рафаэля и не могу сдержать улыбку.
Он стоит передо мной в старинном расшитом камзоле, бархатных брюках и высоких сапогах, выглядя точь-в-точь как принц Адам.
– Чувствую себя глупо, – усмехается он, закатывая глаза.
– Тебе очень идет обтягивающий бархат, – не могу сдержать смех.
Начинаем хохотать.
Успокоившись, Рафаэль подает мне руку, и я вкладываю свою ладонь в его.
Из небольшого динамика льется музыка. Та самая мелодия из мультфильма. Рафаэль мягко тянет меня в центр зала, и мы кружимся в вальсе. Даня мирно спит в коляске неподалеку. Все вокруг сливается в один волшебный момент. 
Когда мелодия заканчивается, я кладу голову Рафаэлю на плечо, чувствуя его сильные руки у себя на спине.
– Ты настоящий принц, – шепчу, закрывая глаза от удовольствия. – В бархатных трико.
– А ты – моя языкастая Красавица. Спасибо, что расколдовала меня, – усмехается он, крепче прижимая меня к себе, но после отстраняется. Под моим изумленным взглядом встает на колено, а из кармана бархатных штанов появляется кольцо. – Надеюсь, я был достаточно романтичен? Теперь я официально прошу тебя: Эмма, выходи за меня замуж. Я хочу, чтобы ты уже, наконец, стала моей женой, а сын носил мою фамилию.
В горле встает ком, поэтому я молча киваю и неожиданно начинаю рыдать от переизбытка чувств.
  
73. Реакция
 
– Ну ты и сволочь! – возмущается Дэн, но тут же сжимает меня в объятиях. – Где тебя носило?!
– Сейчас все расскажу, – хохочу, крепко обнимая друга в ответ.
Из комнаты в его квартире выходит Жанна с ребенком на руках. Мой крестник дергает ногами в голубых пинетках.
– Привет, – со вздохом подхожу к ней и киваю на Демьяна, – можно?
Жанна смотрит на меня очень подозрительно, но все же отдает в руки ребенка.
Перехватываю крестника поудобнее и, обхватив Жанну за плечи, прижимаю ее к себе.
– Дэн, вызывай полицию, это не Вольский, – ошарашенно косится она на Дениса.
Усмехнувшись, отпускаю ее и вздыхаю.
– Ты не представляешь, как близка к истине. Вольский мертв.
– Похоже, нам потребуется виски, – вздыхает Дэн и кивает на кухню, но потом косится на Жанну. – Солнышко, ты не против?
Она с усмешкой отмахивается и, забрав у меня ребенка, уходит в комнату.
Это так непривычно: мы, два балагура и бабника в прошлом, отпрашиваемся у жен посидеть на кухне. Я тоже спрашивал разрешение у Эммы прежде, чем уехать.
– Почему Леви? – Дэн задумчиво крутит в руке стакан с остатками виски и льда, пока я закусываю.
– Это девичья фамилия моей матери, – пожимаю плечами. – И отчество я тоже взял у деда. Всегда хотел быть на него похожим.
– Да уж, наверное, сильнее я вряд ли когда-нибудь удивлюсь, – усмехается Дэн, наливая нам по новой порции виски.
Чокаемся, и я жду когда он начнет пить.
– Я женился, – хмыкаю.
Мы просто расписались с Эммой сразу по прилету из Франции и сразу же улетели отдыхать к морю на неделю. В нашей жизни и так было слишком много “впечатлений”, и уже хотелось, наконец, просто принадлежать друг другу.
Друг давится, выпучив глаза, и начинает кашлять.
– Ты… серьезно? – выдыхает, а я наслаждаюсь его реакцией. Ну, а над кем мне еще так можно поиздеваться, кроме как над ним? На то он и лучший друг, пусть терпит. – Почему я узнаю об этом последним?
– Ты узнал первым.
– Да ладно? И кто она?
– Узнаешь, если приедешь ко мне на новоселье, – усмехаюсь.
– Так вот из-за чего ты бросил все? – улыбается Дэн. – Ну, конечно, как я сразу не догадался? И что, стоило оно того?
– Теперь я тебя понимаю, – киваю. – Я бы еще несколько раз умер, если бы потребовалось.
– Сознавайся, кто она. Я не представляю, что за женщина смогла тебя усмирить. – азартно выдыхает он, наполняя нам стаканы снова. – Да я на край света поеду, чтобы увидеть ее! Это должна быть какая-то генеральша в юбке.
– На край не нужно, всего сотня километров, – весело смотрю на него.
– Подожди, а как же твои музы?
– Теперь она муза, – пожимаю плечами. – Единственная.
– Это же невероятно, – весело смотрит на меня Доманский и растерянно разводит руками. – Я поздравляю тебя, мой друг. Осталось дело за малым – плодиться и размножаться.
Молча усмехаюсь. О, дружище, сколько тебя впереди еще ждет сюрпризов!..
Чокаемся.
– У меня родился сын, – сообщаю. – Даниэль.
Дэн в этот раз не давится, а с трудом проглатывает напиток и замирает. Его рука медленно опускает стакан на стол.
– Ты точно рехнулся, – выдыхает, помолчав. – Кто эта женщина? Почему ты не сказал мне?
– Я и сам не знал, – улыбаюсь. – И не узнал бы, если бы не случайность. Но могу сказать, что все, что у меня сейчас есть, есть благодаря тебе.
– Мне? – удивленно усмехается Дэн. – Я не понимаю.
– Скоро поймешь, – подмигиваю ему.
– Да в смысле, блин? – хмурится он. – Я теперь ночами спать не буду.
– Осталось не долго, – отмахиваюсь. – А пока “наслаждайся неведением”.
– Вот ты сученыш, – усмехается друг, и мы снова чокаемся.
  
Эпилог
 
– Готова? – шепчу на ухо Эмме, и натягиваю пальцами ленту, которой завязаны ее глаза.
– Да, – выдыхает она нетерпеливо.
Тяну завязки и шелковая ткань соскальзывает на изящную тонкую шею.
Эмма ахает, закрывая рот ладонями, а я впитываю ее восхищение.
Несколько минут назад она восторгалась нашим новым домом, но то, что сейчас транслируют ее глаза, куда более глубоко и ценно для меня.
– Рафаэль, – шепчет она и делает несмелый шаг к стене в большой светлой галерее, где пока что висит только одна единственная картина.
На ней изображена моя жена с задумчиво опущенным взглядом.
Я много раз наблюдал, как Эмма кормит Даниэля грудью, но на картине запечатлен именно тот момент, когда я увидел это чудо впервые. Тот свет в ее глазах, та нежность во взгляде и каждой черте ее прекрасного неидеального лица врезались в мою память так глубоко, что до сих пор стоят перед глазами.
Я долго не решался взяться за кисть, боясь испоганить образ абсолютной чистоты и безграничной любви, но руки сами тянулись к холсту. И тогда я отпустил себя и, наконец, нашел жемчужину своей коллекции, которую так долго искал в прошлой жизни. Оказывается, ее просто невозможно было найти в том черном омуте, где я обитал. Она лежала на дне океана зеленых глаз.
  
Эмма долго вглядывается в свой портрет, рассматривая детали.