Я устала быть сильной (СИ)

– Ой, я пойду, у меня же сериал, – подхватывается следом бабушка и быстро уходит, хитро глядя на меня.
Действительно, какой сериал почти в полночь? Но я благодарна ей за то, что она оставляет нас наедине и дает возможность поговорить.
– Жив, – усмехаюсь, закрывая за ней дверь, и все еще пытаясь понять, что с ним происходило эти дни.
– А почему должно быть иначе? – удивленно отзывается Рафаэль и аккуратно укладывает спящего Даню в кроватку.
  
– Потому что единственное оправдание тому, что ты просил фотографии, а сам даже не посмотрел их и ни разу не поинтересовался делами ребенка, для меня могла быть только смерть, – обиженно фыркаю.
Несмотря на то, что я очень рада тому, что он жив, я испытываю жуткую обиду за то, что он заставил меня так волноваться, просто эгоистично пропав с радаров на две недели. 
– М-м-м, – тихо усмехается Рафаэль, разворачивается и как хищная пума бесшумно направляется в мою сторону. – Примерно так и было, но давай об этом попозже.
– Что ты делаешь? – шепотом возмущаюсь, когда он вжимает меня грудью в стену, а его ладони ложатся по обе стороны от моей головы. – Ты думаешь, что можно дать надежду, исчезнуть, а потом объявиться посреди ночи как ни в чем не бывало и тебя примут с распростертыми объятиями?!
– Я рассчитывал, что меня еще и накормят где-то в этой схеме, – шепчет он, вглядываясь в мои глаза, и, неожиданно перехватив меня за шею, жадно впивается в губы.
А я лишь только судорожно выдыхаю ему в рот, боясь, что нас услышат. Упираюсь ладонями в широкую грудь, пытаясь оттолкнуть Рафаэля, но не получается. То ли он настолько напряженный, то ли это я настолько слаба сейчас перед ним.
Рафаэль по очереди перехватывает мои руки и закидывает их себе на плечи, а сам подхватывает меня под бедра и, вжимая в стену каменным от возбуждения пахом, закидывает мои ноги себе на пояс. Стаскивает с меня кофту.
– Ты с ума сошел? – шиплю едва слышно и смотрю на него так, чтобы он понял, что ничего не будет между нами. 
– Чшш, – шепчет он так же тихо и одним ловким движением расстегивает на моей спине крючки бюстгалтера.
– Рафаэль, прекрати, – шиплю чуть громче, а он стаскивает с себя футболку, и я замолкаю, сглатывая слюну от возбуждения. Как же я соскучилась по этому телу.
Я соскучилась по всему нему. По нашей близости, по нашему противостоянию. По его напору и бескомпромиссности. И, конечно же, у нас сейчас все будет, если я не смогу заставить себя притормозить.
– Ты год жил в свое удовольствие, – обиженно смотрю на него, – если у тебя нет презервативов, можешь ни на что не надеяться.
Рафаэль со вздохом опускает меня на пол и тянется в карман штанов, доставая оттуда фольгированный пакетик. 
И я сдаюсь без боя, как слабая женщина, потому что безумно люблю. Злюсь, обижаюсь, ревную, но в то же время счастлива, что он жив и сейчас рядом.
Пока Рафаэль раскатывает по члену презерватив, я аккуратно веду ладонями по его мощной груди. Правая рука замирает на шраме в области сердца. Его точно не было. 
Склоняю голову, чтобы рассмотреть, но Рафаэль перехватывает меня за затылок и заставляет посмотреть ему в лицо.
– Что произошло? – шепчу.
– Не важно. Важно, что теперь ни тебе, ни Даниэлю ничего не угрожает.
Рафаэль не дает мне больше ничего спросить и снова целует так, что подгибаются ноги. Теряю равновесие, а он подхватывает меня на руки, снова вжимая в стену. 
Тону в его поцелуях и жадно ласкаюсь в ответ. Не замечаю, как я успела остаться без штанов, но оплетаю его торс голыми ногами, и сжимаю плотнее губы, чтобы не застонать, почувствовав первые неспешные проникновения. 
Рафаэль двигается аккуратно, будто прощупывает почву. А по моему животу и ногам расползаются огненные нити желания. Мы двигаемся так медленно и тихо, что я отчетливо слышу как тикают настенные часы.
– Знаешь, что? – шепчу ему в губы беззвучно, и он смотрит на меня пристально и безмолвно. Возбужденно сжимаюсь от одного только взгляда. 
– Что? – выдыхает он так же тихо, но я понимаю, что он сдерживается, потому что на шее вздуваются мышцы от напряжения.
– Я скучала по тебе, Чудовище, – усмехаюсь.
Рафаэль ускоряется. 
Покрывает быстрыми поцелуями мою шею, спускается к груди, ласкает ее жадно и нежно, что меня начинает трясти от потребности в большем.
Сжимаю его волосы на затылке, вжимаю его бедра в себя крепче, заставляю войти глубже и резче, и Рафаэль поддается. Активнее толкаясь бедрами, сжимает зубы и тихо выдыхает сквозь них с каждым новым толчком. А я беззвучно ахаю каждый раз, когда наши тела соприкасаются все быстрее и быстрее.
Полосую напряженные плечи ногтями, пытаясь хоть как-то выплеснуть то напряжение, что заворачивает мои внутренности в тугой узел. Прогибаюсь от судороги и замираю, чувствуя, как член пульсирует во мне. Обессиленно падаю Рафаэлю на грудь, стараясь дышать тише.
Получается с трудом. И у Рафаэля, кажется, тоже, потому что жмурится и едва не рычит сквозь зубы, то и дело сокращаясь в остаточных конвульсиях.
Переждав наши оргазмы, Рафаэль аккуратно садится на кровать и, усадив меня сверху, долго всматривается в мое лицо. Но, когда я хочу поцеловать его, немного отстраняется. 
– Чудовища больше нет, – болезненно усмехается он и морщится так, будто ему больно. – Оно умерло, защищая Красавицу. И даже не трахалось с того момента, как она ушла, что бы там она о нем не думала.
И я, получив это признание, не могу поверить в то, что у него не было секса столько же, сколько и у меня. Даже для меня это было тяжело, а для него это была базовая потребность. 
Опустив глаза, снова веду ладонью по шраму на груди Рафаэля и теперь могу его рассмотреть. Свежий, круглый, будто от… пули.
– Но потом Чудовище ожило и превратилось в прекрасного принца, потому что Бэлль призналась ему в любви, – поднимаю глаза обратно, даже боясь предположить, что произошло.
– Именно. Поэтому я сейчас тут, – Рафаэль накрывает мою руку своей ладонью и серьезно смотрит на меня. – Вольского больше нет. Не должно было быть и Рафаэля, но когда я узнал о Даниэле, я не мог позволить, чтобы мой ребенок носил чужое отчество. Поэтому, перед тобой скромный честный бизнесмен Рафаэль Давидович Леви. И он пришел, чтобы признаться в том, что очень без вас скучал.
С удивлением наблюдаю, как из другого кармана его штанов появляется маленький футляр с кольцом, и не верю своим глазам. Получается,.. он выбрал нас?
– А как же казино? Шлюхи? Разборки? Рейдерские захваты? – растерянно смотрю, как по моему пальцу скользит золотой ободок обручального кольца, но у меня даже нет мысли сопротивляться.
– Пусть теперь этим занимается наследник Вольского, – усмехается Рафаэль, целуя мои пальцы, а я бросаю испуганный взгляд на кроватку Дани. – Я про Зорина, если что.
– Зорин? – округляю глаза, а уже потом, спохватившись, смотрю на кольцо и начинаю осознавать, что меня ждет очередной крутой поворот в моей жизни.
– Он самый, – вздыхает Рафаэль и поглаживает меня по щеке и глядя так, как никто и никогда не смотрел на меня до него.
– Расскажешь? – шепчу, поглаживая его в ответ по шее и затылку.
– Обязательно, – с улыбкой опрокидывает он меня на спину и нависает сверху. – Только чуть позже.
  
70. Цена
 
Несмотря на то, что план получился слепленным на коленке, всё прошло гладко. 
Зорин, конечно же, был поставлен в известность одним из первых. Но, единственное, о чем я попросил его по телефону, – приготовить травматический пистолет. 
Когда он выстрелил, у меня мелькнула мысль, что он решил воспользоваться ситуацией и убить меня по-настоящему. Но нет.
  
Зорин быстро осознал выгоду и свою часть сделки выполнил ювелирно. Снайпер в прошлом, он, не целясь, попал именно в то место, где был прикреплён пакет с искусственной кровью. Но пуля, хоть и оказалась резиновой, с близкого расстояния пробила кожу и вошла в мышцу, отправив меня в отключку и оставив шрам с синяками.