Исполнитель (СИ)

С мировоззрением у игроков было всё немного сложнее, чем градация законополушный – хаотичный, добрый – злой. Но очень условно, некую подобного вида дифференциацию провести можно было. И, зачастую, Система, давая игроку расу и класс, опиралась как раз на подобные особенности мировоззрения игрока. К примеру паладинами были исключительно люди и практически всегда это были лояльные центральной власти индивиды. То бишь, законопослушные.
Почему они могли становиться пэка? Ну потому, что законы Российской Федерации не запрещают убийства игроков игроками.
Одуван, паладин двадцатого уровня, дал нам с минуту полюбоваться на него, после чего, достал из-за спины здоровенный двуручник и. буквально размазавшись в воздухе, со всей дури врубил Трактористу прямо в щит.
От такого его прочность просела сразу до нуля и он развалился прямо у орка в руках. Мало того, часть урона прошла за щит и полоска жизни танка стремительно рухнула в красную зону. Малое лечение тут же восполнило её, но следующий стремительный взмах паладина оружием пробил крит, сразу обнулив Трактористу всё хэпэ.
Бубенчик и Чпруня пережили орка ненадолго, спустя каких-то полминуты опав такими же хладными трупами на асфальт и ушли на респ, медленно растаяв.
Священник одиннадцатого уровня тоже у паладина не вызвал никакого пиетета, острие двуручника метнулось ко мне, собираясь наколоть, словно бабочку, но от первого выпада я уклонился, а второй парировал спешно выдернутой из инвентаря боевой косой.
Классовое оружие инквизитора, столкнувшись с двуручником, вышибло искры и обиженно зазвенело, но выдержало. Хоть прочность и упала на несколько пунктов. Как и меч, коса тоже была пятнадцатого уровня, единственно синего качества, а не фиолетового.
Отступив на шаг, Одуван упёр двуруч остриём в асфальт, спросил, внимательно оглядывая моё одеяние:
– Кто ты?
Кроме нас, здесь, на пустынном шоссе, больше не было никого. Парни ушли на респ, я видел краем глаза, что от них пришли сообщения в личку, но просматривать их было пока не место и не время.
Заглянув в инвентарь, я пошаманил с маскирующим кольцом, убирая фальшивую личину священника оставляя только изменённым само лицо. Брови паладина приподнялись в лёгком удивлении, когда он увидел изменившийся и покрасневший ник.
– Инквизитор. – произнёс он задумчиво, – редкая птица. Ещё и из наших. Почему я тебя не помню?
– Потому, что я работаю один, – ответил я.
– Получается, – он хмыкнул, – я испортил тебе ночь? Ты сам хотел убить этих трёх нубов?
Я не стал его разуверять, коротко кивнул.
– Ладно, держи.
Передо мной замигала иконка обмена, когда я нажал её, паладин кинул мне доспех Тракториста, пару волчьих шкур, кузнечный молоток крафтера и десяток монет серебром.
– Это то, что с них выпало.
Он дождался, когда я заберу лут, не выходить же из образа, вернулся к своему коню, вскочил на него и, подняв вверх ладонь, произнёс:
– Ну бывай, брат, пусть твоя охота будет удачной.
– Погоди, – остановил я его, прищурившись, спросил, – так понимаю, нападением на нуболоку командовал ты?
– Я, – не стал скрывать паладин.
– Для чего оно было? Не поверю, что ради подобного грошового лута.
– Узнаю инквизитора, – улыбнулся Одуван, склонился к холке коня, – желание дознаться до правды у вас в крови. Да, ты прав, лут вторичен. Во-первых, я натаскиваю своих людей на ПВП, а во-вторых, я приучаю к ПВП нубов. Они должны знать, что мир это не только данжи с тупыми мобами, что есть куда более серьёзный и непредсказуемый противник.
– Для чего? – вновь поинтересовался я.
– Для того, что данжи это только подготовка. Перед чем-то более серьёзным, – веско и убеждённо ответил он и я почувствовал всем своим инквизиторским нутром, что он говорит искренне.
– Возможно, – предположил я, – перед более высокоуровневыми и сложными данжами? – Хорошо, если будет так, – произнёс задумчиво паладин, – но я не верю, что Система пришла к нам только ради этого.
– Да, – он снова взглянул на меня, – захочешь к нам присоединиться, напиши мне. Мясник будет рад таким как ты.
 
Последнюю фразу он произнёс почти шёпотом, уже разворачивая коня, после чего, словно вихрь, сорвался с места, уносясь в темноту, но я услышал. И задумался. Где-то я слышал про мясника, вот только когда и где? Скорее всего это был ник, но я никак не мог вспомнить такого игрока.
С утра в управлении прошерстю списки, авось что-нибудь да найду, – решил я, оглянулся, а затем, со вздохом, надев обратно маскировочное кольцо, пошел по дороге в нуболоку.
 
Глава 3
 
Управление ФСН по г. Москве и Московской области
Утро
– Алис привет! – взлетел я на крыльцо управления, поздоровавшись с практически единственным гласным сотрудником, кроме начальника, нашей поисково-технической службы. Были ещё два техника, поднаторевшие в установке скрытого наблюдения и прослушки, но они, заведуя всем нашим спецоборудованием, в оперативных мероприятиях, как таковых не участвовали, только обеспечивали их, иногда.
Алиса Старцева была невысокой, но весьма фигуристой девушкой с завораживающим взглядом больших зелёных глаз. Увидев меня, она заулыбалась, заложив руки за спину, вытянулась в струнку, словно школьница на линейке, а щёки покрылись лёгким румянцем.
– Привет, Андрей. Зайдёшь ко мне, тебя пару сводок дожидается.
– Зайду конечно, – кивнул я, пробегая мимо, – только к Петровичу заскочу, отчитаюсь и сразу к тебе.
Алиса мне нравилась. Была в ней что-то лёгкое, непосредственное, жизнерадостное, да и в целом она была весьма милой. Вот только, по понятным причинам, развивать эту симпатию во что-то большее, я не имел права.
Металлическая дверь снова грохнула за моей спиной, я махнул рукой дежурному и посторонился, пропуская двух спецов в балаклавах ведущих по коридору под руки очередного игрока.
– Отпустите суки, это шутка была! Я не специально! – вопил задержанный, дрыгаясь всем телом.
Я пожал руку следующему за ними оперу, кивнул на извивающегося в стальной хватке спецназовцев игрока:
– Что этот?
– Да, – поморщился тот, – микрорайон обесточил. Рейнджер хренов. Стрелой пробил стенку подстанции на десять киловольт и взорвал трансформатор. Говорит, новый перк опробовал.
– Ничего, – хмыкнул я, – посидит без прокачки пятнадцать суток, ремонт оплатит золотом по курсу центробанка, в следующий раз подумает.
Таких любителей попробовать свои новые возможности, не дожидаясь спуска в данж, было пруд пруди. В день по несколько подобных сигналов отрабатывали. Весьма помогало, что нарушители, в большинстве своём, возрастом были в восемнадцать – двадцать пять лет, и редко скрывали свой ник, в том числе и перед обычными людьми. Понты, голимые понты… но нам вполне на руку.
– Андрей, подожди, – высунулся из окошка дежурки заступивший на смену капитан.
Тряхнул пачкой листов в руке.
– Возьми анонимки за ночь.
– Что, все мне? – с легким неудовольствием принял я перепечатанные дежурным на бумагу ночные звонки населения с жалобами на игроков.
– Лесин сказал, ваш отдел сегодня по ним работает.
Полковник Лесин был зам начальника управления, поэтому, поджав губы, я понёс бумажки наверх к Булдакову.
Вот вроде и нужная вещь, проверки подобных сообщений, но муторная, потому что половина либо принципиально непроверяемые, либо кому-то со страху что-то показалось, но ничего конкретного сообщить, кроме этих своих подсознательных страхов аноним не может. В итоге полдня мотаешься бестолку. А надо.
Зайдя в кабинет начальника, я прошел к столу полковника и, вместо приветствия шлепнул ему на стол пачку листов. Тот посмотрел тяжелым взглядом, вздохнул, затем, пожав мою протянутую ладонь, произнёс:
– Ну что ж, значит первую половину дня работаем по анонимкам. Садись Андрей.
Я вернулся к двери, по дороге здороваясь с уже сидевшими в кабинете операми отдела, пристроился на крайнем стульчике, а Булдаков начал утреннее совещание.