Реквием забвения (СИ)

Ваэрис отшатнулся, а его глаза вылезли из орбит. Он, согнувшись в три погибели, посмотрел на узкую рукоятку чёрной реликвии, торчащую из брюха, а затем на меня.
— Х-хэ… ч… чего? — просипело божество, истекая жидким лиловым светом.
— Просто подумалось, что некто вполне мог направлять моих врагов, являясь к ним в облике… ну, не знаю, например, Каарнвадера, — произнёс я, отстранённо наблюдая за агонией высшего создания. — Возможно даже этот некто помогал кому-то из алавийцев планировать покушение на мою семью.
  
— Ты… ты… что ты… — бормотал Ваэрис, тщетно пытаясь зажать рану, через которую сочилась его божественная суть.
— Можешь ничего мне не рассказывать, я бы в любом случае сделал это, — равнодушно пожал я плечами. — Ты заслужил это за то, что сотворил со мной. Да и неправильно, когда истинный постановщик всего этого фарса остаётся безнаказанным. Если тебя не остановить, ты так и продолжишь втягивать смертных в свои интриги. Поэтому считай, что кара Многоокого создателя настигла тебя в моём лице.
Бог обмана упал на колени. Занятно, но умирал он гораздо быстрее, чем Каарнвадер. Уже сейчас он ничего не мог мне ответить, а только слабо шевелился и сипел. Я смотрел, как его физическое воплощение растворяется, не ощущая ни печали, ни торжества. В сознании возникло лишь твёрдое убеждение — это конец. Партия доиграна.
— Уверен, теперь ты бы отдал всё, чтобы забрать моё проклятие, — хмыкнул я.
— Т… тва… — кое-как выдавил из себя Ваэрис.
— Тс-с-с! Помолчи, — грубо перебил я его. — Сейчас мне хочется насладиться видами заката.
* * *
Портовый город Элдрим не спал даже ночью. Его огни мерцали вдалеке, отражаясь на стеклянной глади океана, а шум разносился над водой на многие-многие километры. Однако мне не было туда дороги. Везде, где я появлялся, начинался хаос. «Мантия» немного спасала ситуацию. Но даже не видя моего лица, люди испытывали безотчётную тревогу.
Однако красота сегодняшней ночи пока ещё была способна отвлечь меня от мыслей об одиночестве. Лик огромной полной луны стал моим собеседником. Ему я задавал риторические вопросы, ему же я играл свою песню, баюкая на коленях верную калимбу.
Эх, мог ли я помыслить тогда, в мрачном улье кьерров, что этот незамысловатый инструмент пройдёт со мной столь тернистый путь? Подземелья, пустоши, сказочные леса Гесперии, руины величественной столицы Капитулата, поле битвы с богами… Где только не звучал его серебристый перезвон. И теперь он помогал мне бороться с тишиной, что стала моей извечной спутницей.
Тихий шорох за спиной царапнул мой слух, но я даже не обратил на него внимания. В нынешней роли всеобщего изгоя бояться мне некого. А если зверьё рыщет… так пускай. Сейчас я и от такой компании не откажусь.
Но вот звук повторился. Потом снова. Будто кто-то шагал по прибрежной гальке, не особо скрываясь. Поддавшись любопытству, я обернулся и чуть не подпрыгнул, увидав всего в паре метров позади себя силуэт с сияющими ярко-красными глазами и развивающимися белоснежными волосами.
— Риз-з? Это действительно ты? — проговорила фигура.
— Насшафа⁈ — изумился я. — Ради всех богов, не подходи ко мне!
— Почему? — по-детски наивно спросила она и будто назло сделала шаг вперёд.
Я дёрнулся, то ли намереваясь подскочить, то ли сразу бежать подальше, покуда проклятие Многоокого не коснулось абиссалийки. Но потом осознал, что она и так уже находится слишком близко. Тогда я замешкался, пытаясь понять, что вообще происходит. Неужели я всё-таки уснул, и наша встреча мне грезится?
— В чём дело, Риз-з? Я помеш-шала тебе? — сложила руки под грудью альбиноска. — Или ты не рад меня видеть?
— Кха… вообще-то наоборот, — смущённо отвёл я взгляд. — Просто… просто… как ты меня нашла?
— По наш-шему уговору с Корвусом, я помогаю отлавливать лазутчиков, з-засланных Капитулатом и другими прибреж-жными колониями. Поэтому дети Великой Тени регулярно патрулируют окрестнос-сти. Они и донесли мне о твоём возвращ-щении.
Насшафа беззаботно плюхнулась на каменистый берег рядом со мной и, словно между нами не пролегало расставание длиной в несколько лет, облокотилась на меня плечом. От этого прикосновения стало так тепло и хорошо на душе, что я боялся пошевелиться, дабы не спугнуть это волшебное чувство.
После стольких дней абсолютного одиночества…
— Золотой глаз-з рассказал мне про Вайолу, — проговорила абиссалийка. — Мне даже мельком удалос-сь увидеть её. Поздравляю. Я не сомневалас-сь, что у тебя всё получится, Риз. Только… почему ты не со своей Шаас?
— Если я скажу, ты не поверишь, — буркнул я.
— А ты попробуй.
— Мои действия нарушили баланс мироздания, и за это меня покарал Многоокий создатель. Представляешь, я говорил с самим Богом…
— От тебя я не ожидала меньш-шего, мой шаас, — обнажила в улыбке острые зубки Насшафа.
— С тех самых пор, как я воскресил Вайолу, со мной никто не может находиться рядом. Проклятие Многоокого внушает страх любому, и потому все бегут прочь, сломя голову. Она… тоже не смогла. В её глазах я стал чудовищем, которое не вызывает никаких эмоций, кроме ослепляющего ужаса. Когда она посмотрела на меня, то…
Воспоминания о том злополучном дне ворвались в сознание безудержным потоком. Я невольно запнулся и замолчал. Уже начиная тонуть в водовороте картин прошлого, я почувствовал, как ладонь Насшафы легла поверх моей. Она стала тем якорем, что вырвал меня из пучины.
Я перевёл взгляд на её безупречное бледное лицо, которое ничуть не изменилось за прошедшие с нашего знакомства годы, и задал самый волнующий вопрос:
— Почему?
— О чём ты? — моргнула абиссалийка.
— Почему ты не бежишь в ужасе? Многоокий создатель сказал, что ни один человек не сможет находиться рядом со мной. А ты…
— Возмож-жно, мой шаас, это всё оттого, что я и не человек? — усмехнулась абиссалийка.
Это объяснение оказалось настолько очевидным, что я впервые за прошедшие годы искренне рассмеялся. По-настоящему. Самозабвенно. До слёз. Сквозь раскаты собственного хохота, я слышал, как хихикала моя собеседница.
Но вскоре веселье пошло на спад. Мы успокоились и сидели, любуясь отражением луны на водной глади океана. Просто слушали, как прибой целует берег. Впервые за обе мои жизни я испытал чувство подлинного покоя и абсолютного умиротворения. И всё это благодаря Насшафе. Той, кто знала самые тёмные уголки моей души, но ни на мгновение не переставала в меня верить.
Моя Насшафа…
— Знает ли твоя жестокость границы, Многоокий? Какую ещё боль ты уготовил для меня? — прошептал я одними губами, глядя на мириады звёзд на небосклоне.
— Что ты сказал, Риз-з? — повернулась ко мне абиссалийка.
— Ничего, не обращай внимания. Наверное, за время своего одиночества, я просто немного сошёл с ума.
Я прижался к Насшафе теснее и ощутил, как её голова легла на моё плечо.
Вот бы эта ночь никогда для нас не заканчивалась…
      
Конец.