Реквием забвения (СИ)

Шаксатор вдруг рванул в сторону и без предупреждения напрыгнул на одного из людей Гаста. Мужчина повалился на землю и заорал, отбиваясь от существа руками и ногами. Кто-то из его соратников выругался и поспешил на помощь, размахивая факелом, другие сразу схватились за клинки.
— С-с-стоять! — прокричала нелюдь, перехватив запястья ближайшего человека, который уже замахнулся на её подопечного изогнутой саблей.
  
— Пожри тебя Драгор, Насшафа, успокой свою тварь! — воскликнул Гаст, заражаясь общей суетой.
— Не переживай, он не укус-сит, — обнажила в улыбке острые зубки абиссалийка. — А вот ты за с-своими подчинёнными должен следить лучш-ш-ше.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился крепыш.
— Сперва убери этот проклятый факел от моего лиц-ца, — прищурила алые глаза альбиноска.
Поняв, что отродье подземелий действительно не спешит жрать его товарища, а просто прижимает к земле, Гаст неохотно подчинился. Насшафа же неспешно приблизилась к лежачему подручному Золотого глаза и склонилась над ним:
— С-скажи, милый сваш-шас, ты же ничего не подбирал с этого мес-ста? — поинтересовалась абиссалийка настолько вкрадчиво, что мужчина вмиг стал бледнее кьерра.
— Я… я… всего… лишь парочку… — жалко забормотал он.
Нелюдь всё поняла и без лишних объяснений. Протяжно вздохнув и покачав головой, она отрывисто скомандовала: «Шаан!» и порождение ночи отпустило человека.
— Спа… сибо, — сипло вякнул тот, но замолк, наткнувшись на предостерегающий взгляд алых глаз.
— Выкладывай всё, ч-что забрал, — потребовала Насшафа и протянула раскрытую ладонь.
Мужчина засуетился, хлопая себя по одеждам, и вскоре к абиссалийке перекочевало ещё несколько золотых монет — абсолютно таких же, что она нашла.
— Идём, — коротко бросила альбиноска, и отправилась за сгорбленным шаксатором.
Незадачливый воришка, решивший было, что для него всё обошлось, облегчённо выдохнул. Но потом вдруг здоровенный кулак Гаста без предупреждения влетел ему в живот, и хапуга скорчился на земле, раскрывая рот, словно выброшенная на берег рыба.
— Займусь тобой чуть позже, — пообещал крепыш, после чего поторопился за удаляющейся Насшафой.
Так они вошли в город, миновали ворота, преодолели не больше сотни шагов и… остановились?
Помощник нового префекта Элдрима недоумённо уставился на белокожую нелюдь, ожидая пояснений. Но по её напряжённой позе быстро осознал — что-то здесь не так…
— В чём дело, госпожа Насшафа? — шёпотом осведомился мужчина, сжимая эфес самзира алавийской ковки.
— Эта музыка… вы слыш-шите? — так же тихо отозвалась она.
Люди замерли, вслушиваясь в тишину, но ничего различить не смогли.
— Прош-шу, не ходите за мной, — изрекла абиссалийка, но Гаст на это отрицательно помотал коротко стриженой головой.
— Мы не можем, госпожа. Верховный префект рассчитывает на нас.
— Вам не понравится то, ч-что вы уз-знаете, — предостерегла Насшафа.
— Такова наша работа, — настоял на своём здоровяк.
— Тогда не делайте рез-зких движ-жений, и не говорите потом, что я вас-с не предупреждала.
Сказав это, нелюдь по-кошачьи ловко вскарабкалась на двухсаженный забор и перемахнула через него. Тварь, следовавшая с ней, забралась и того быстрее. Оставшиеся по ту сторону ограды подручные Корвуса выругались и, подсаживая друг друга, тоже полезли наверх. Они уж было решили, что абиссалийка их бросила и сбежала. Но оказалось, что красноглазая бестия терпеливо дожидается их вблизи изгороди.
Теперь Насшафа вела отряд самостоятельно, без помощи своей странной твари. И через полторы сотни шагов люди уже и сами услышали приятную мелодию, которая звенела где-то неподалёку.
— Что это? — озадачился Гаст. — Звучит красиво…
Альбиноска будто и не заметила вопроса. С каждым мгновением она становилась всё более встревоженной и возбуждённой. Но, тем не менее, уверенно шла по следу. В конце концов, она привела своих спутников к какому-то постоялому двору средней руки. На его территории не горело ни единого огонька, если не считать тусклого масляного светильника у самого крыльца под вывеской. А из-за закрытых дверей конюшни ручейком лилась музыка…
Осторожно приблизившись к хозяйственной постройке, Насшафа словно пёс обнюхала каждую щель, а затем вдруг постучалась.
— Сбрендила⁈ Ты зачем предупреждаешь врага о нас⁈ — зашипел Гаст почти как чистокровный кьерр.
— Угомонис-сь, это не алавийцы, — фыркнула нелюдь.
— Да какая разница⁈ Они убили караульных! За это полагается…
Договорить мужчина не успел, потому что дверь конюшни вдруг приоткрылась. Уже не таясь, помощник Золотого глаза выхватил самзир, и размахнулся, чтобы поразить смутный тёмный силуэт длинным выпадом. Но проклятая абиссалийка ни с того ни с сего вцепилась ему в руку!
— Болван! Ж-жить надоело⁈
— Отпусти! Иначе я… Ай!
Нелюдь неуловимо быстро извлекла откуда-то из рукава широкий острозаточенный нож и глубоко полоснула Гаста по предплечью. От неожиданности он вскрикнул и выронил клинок на землю. Его товарищи, быстро сообразив, что ситуация катится куда-то в пасть Драгору, тоже повыхватывали оружие и ринулись к входу в конюшню. Но на их пути встали абиссалийка со своим отродьем.
— Я убью любого, кто поднимет руку на этого ч-человека! — предупреждающе рыкнула красноглазая.
Однако люди префекта отступать не собирались. Они выставили перед собой факелы и приготовились к бою, хоть и понимали, что схватка с проворной альбиноской и её тварью не обойдется без крови. Воздух буквально застыл от напряжения, даже ночные сверчки перестали стрекотать, будто почуяли надвигающуюся грозу. И тогда доселе безмолвный силуэт вышел из дверей конюшни:
— Нет нужды реагировать так остро, господа, — спокойно проговорил он. — Если бы я хотел, то давно бы убил вас так же, как тех разбойников на входе в город.
— Так ты признаёшь, что совершил нападение на законных представителей власти Великого префекта⁈ — сплюнул Гаст, зажимая глубокий порез на руке.
— Нет.
— Что⁈ Решил мне голову задурить⁈ Ты же только что сказал, что…
— Я прекрасно осознаю, что сказал, — прорезалась сталь в голосе загадочной фигуры, отчего у подручных Золотого глаза по спинам побежали ручейки ледяного пота.
Тьма под капюшоном незнакомца неспешно обозрела всех присутствующих, заглядывая каждому в саму душу. И от этого команде префекта стало совсем уж не по себе.
— Ты доверяешь им, Насшафа? — спросил чужак, не поворачиваясь к альбиноске.
— Это люди Золотого глаз-за, мы с ними давно с-сотрудничаем, — прошипела абиссалийка.
— А, ну тогда всё в порядке. Дай мне свою руку.
Закутанный в плащ силуэт протянул раскрытую ладонь Гасту, но тот опасливо попятился:
— Что ты задумал, подонок? Не пытайся хитрить, от петли не убежишь!
— Боги, какие же вы невыносимые…
Подручный префекта не успел моргнуть, как незнакомец оказался возле него. Пожри его Драгор! Как же быстро он двигался! Гаст понимал, что невзирая на весь свой опыт схваток, ничего не сможет противопоставить такому противнику. И когда на кончиках чужих пальцев засиял мягкий свет, мужчина уже собрался прощаться с жизнью. Но вместо смерти на него снизошло необычайно приятное тепло. Боль отступила, кровотечение остановилось и даже разум, казалось, стал соображать быстрее.
Гаст изумлённо покрутил рукой, рассматривая свой порез, но потом всё равно посмурнел.
— Тебя это не спасёт, чужак. За то, что ты сотворил, полагается только смерть.
— И всё же, я предлагаю для начала выслушать меня, а потом уже принимать решение. Входите, не стесняйтесь. Я не стал заселяться в комнату, но хозяин постоялого двора любезно принёс мне ужин прямо сюда. Кажется, там ещё осталось немного вина…
  
Незнакомец, поражая своей невозмутимостью, вернулся в конюшню, оставив вооружённый отряд на улице. Люди и абиссалийка обменялись настороженными взглядами, но потом всё же спрятали клинки и отправились за этим загадочным господином.