Колхозное строительство. Дилогия (СИ)

Но и второй клип серьёзно отличался от оригинала. Там не очень красивая женщина с не очень красивой фигурой извивается с шалью возле вешалки. Та ещё находка режиссёра. У Петра были карусель и поезд. Когда Вертинскую Михалков сажает в пустой вагон, то он сажает её действительно в пустой, так на вагоне крупными буквами и написано. А проводником там опять дедушка Штелле. И когда поезд трогается и все ожидают, что в окне, чтобы помахать Михалкову появится личико Вертинской, появляется проводник (дедушка) с улыбкой Шварцнегера. Он же включает карусель, когда она уже почти остановилась, и при этом потирает руки.
 
 
Я уже не та, что была ещё вчера
 
Я уже давно поняла – любовь игра.
 
 
Когда звучит эта строчка, Вертинская превращается в маленькую девочку, которая собирает снеговика, вставляет ему морковку на место носа, при этом поворачивается и показывает зрителям язык.
Одним словом, гораздо веселей, чем за кучу денег снимут в будущем. К тому же Вертинская в сто раз красивее Успенской. А Сенчина поёт ровно во столько же раз лучше. Пришлось, правда, прогнать её голос через какую‑то примитивную штучку, что привезли по заказу Рымаренко со Свердловской киностудии, нужно было чуть снизить голос. Слишком звонкий и высокий у Сенчиной.
Ещё из успехов можно назвать проведение городских олимпиад. Их решили провести в одной школе в одно время, только классы разные. Провели. Штелле захотел и сам поприсутствовать, но сидеть и наблюдать, как дети чешут затылок, времени не было, и по тому опоздал на полчаса. Думал, как раз первые начнут отвечать. Обломался. Первые, те самые, кого готовили к областным олимпиадам, встретились ему на входе в 9 школу. Уже домой шли. Для них это не уровень. Всё же посидел пол часика, послушал ответы по физике и химии. Раз уж пришёл. Теперь нужно дождаться 5 мая. Посмотрим, как ребята покажут себя в Свердловске.
К эстафете тоже готовятся. Вот тут в успехе можно даже не сомневаться. Там, будут простые школьники, здесь сборная. Там, от силы пару тренировок по передаче палочки, здесь месяцы тренировок. Стоит подумать о выезде и команды завода на следующий год. Как поступил Сысоев в прошлом‑будущем? Купил в Москве десяток спортсменов очень высокого уровня и на несколько месяцев устроил их электролизниками, вот БАЗ и выиграл пару эстафет на приз "Уральского рабочего". Только вот радости в жителях города этот факт не особо вызвал. Ну, потешил директор своё эго. Мы пойдём другим путём. Выиграем своими силами. А для этого силы нужно готовить. Нужен план. Родим.
Ещё один не маленький успех был. Пётр создал в Краснотурьинске соляную пещеру. Нет, сам в горах ничего не копал. Вообще никто ничего не копал. Взяли бомбоубежище в доме ╧ 6 по улице Молодёжной и раскурочили. Затем всё оббили кедровой дощечкой и установили в небольшой комнатке пять топчанов из того же кедра. Ещё в одной комнатке сварили из нержавейки ванну для маленького соляного озера. Потолки местные художники раскрасили под ночное небо с северным сиянием. Местные же умельцы из десятка гирлянд это ночное небо чуть подсветили. Не Голливуд, но вполне для СССР. Пока всё это делали, Марк Янович Макаревич смотался в городок Соль‑Илецк Оренбургской области и договорился с товарищами, что колхоз "Крылья Родины" купит у них пласты соли и просто соль из их лечебных озёр. Деньги решают всё? Дудки. Всё решают связи в Советском Союзе. Вот звонок Будённого, которого удалось на это дело подвигнуть, и решил вопрос. Буквально через пять дней всё отгрузили. Саму соляную комнату оборудовали по всем канонам 21 века. Стены двойные, а за соляной стеной освещение синее. Сказка получилась. Плюс небольшой родничок для создания шума льющейся воды. И тихая музыка, в основном вальсы Штрауса. Первой посетительницей стала почти выздоровевшая жена Героя Соцтруда Константина Николаевича Чистякова. Алла Тихоновна прошла курс кормления собачатиной и курс приёма полученных из Москвы импортных антибиотиков. Рахиль Хацкелевна Фрейдлина – доктор химических наук, профессор, член‑корреспондент АН СССР постаралась. Что помогло неизвестно. Хотя, почему не известно? Помогло лечение. Кроме учительницы выздоровело ещё три ребёнка. Итого уже десять детей.
 
О чудесах из Краснотурьинска слухи поползли по стране. Незадолго до сегодняшней посадки в поезд, уже на пороге квартиры, Петра остановил задребезжавший телефон. Звонил не много ни мало министр автомобильной промышленности СССР Александр Михайлович Тарасов – внук болен туберкулёзом. Никакие лекарства и санатории не помогают. Чахнет парнишка.
– Возьмёте? О вас сказки рассказывают.
А кто эти сказки рассказывает? Да, много ведь знаменитостей побывало. Хотя, уровень министра. Фурцева. Вся беда этой женщины – язык. Непосредственность. Она думает, что все говорят то, что думают. Все бросаются помочь ближнему. Все боготворят Ленина и партию им созданную. Беда!
– Александр Михайлович, я боюсь. А вдруг не получится вылечить, – честно признался Тишков.
– Пётр Миронович, дорогой, мы отчаялись уже. Вы последняя надежда. От меня любая помощь. Вам машина нужна? Чайка? – а голос со слезой.
– Я сегодня в Москву уезжаю. Будут Ленинскую премию вручать за песни. Вы ведь будете на награждении, давайте там поговорим.
– Договорились, – прежде чем трубку положить Тарасов подышал ещё, видно собирался, что‑то добавить, но передумал, – До свидания.
Пётр вспомнил, как пару месяцев назад мечтал, что вот вылечат жену героя Чистякова и жизнь наладится. А теперь что? Тарасов не Чистяков. И плюсов больше и ответственность больше. Но не в этом дело. Круг уже в случае удачи не разомкнуть. Повалят дети и внуки руководителей самого высокого уровня. И неудача может быть очень чревата. Доигрался в доктора.
Постояв на пороге под нетерпеливыми взглядами Маши и Тани:
– Опоздаем ведь на поезд!
Пётр вернулся в свою комнату, типа "кабинет" и сунул в счастливый портфель проект санатория в Трускавце. Попросим у министра не "Чайку", а санаторий в Краснотурьинске. Ну и ещё кое‑что. Об этом кое‑чем Пётр сейчас под мерный стук колёс о стыки рельс и размышлял. Хотел поразмышлять. Не получилось.
– Пап, вставай, скоро санитарная зона, туалеты закроют. Проводница уже всех будит, – трясла его за плечо Таня.
  
Глава 23
 
Свердловск вымотал. Началось с того, что в Богданович ехать не надо. Они не успели произвести обжиг. У них план. Пипец. Весь Краснотурьинск был поставлен в позу "ЗЮ". Весь, это не преувеличение. Это факт. Чашки и блюдца раскрашивало чуть не сто человек. Все учащиеся и преподаватели Художественного училища. Все художники предприятий и кинотеатров. Все выпускники Художественного училища прошлых лет, не покинувшие город. Все выпускники художественной школы, пожелавшие принять участие в этом флешмобе. Успели за неделю. Отправили спецрейсом в Богданович. А у них самок собаки план. Пришлось ехать к Борисову. Председатель Облисполкома при Тишкове обматерил директора фарфорового завода. И что? Что изменилось? Конец месяца. Точно утрутся и продолжат гнать план.
Ладно. Есть ведь и другие дела. Ну, у кого‑то есть. Уралобувь кожу в Краснотурьинск не отгрузила. План. Правда хоть половину замши отправила. Пётр опять было хотел ломануться к Борисову, но передумал. Нашёл начальника отдела снабжения и дал ему взятку. В прямом смысле. Торжественно вручил золотые часы "Полёт". Самому теперь не надо. Есть куда круче. Обещал всё сделать за три дня. И на будущее заверил в "Совершеннейшем почтении". Нет. "Население нужно менять".
 
Ещё хуже получилось в редакции "Уральского рабочего". Сами книго‑газетопечатники всё сделали нормально. Бумага в Краснотурьинск отгружена, станок печатный тоже. Даже три. Два с металлолома и один почти рабочий. Ну, утрёмся. Починим. Не надо спасать эту страну. Нужно её переделать.