Колхозное строительство. Дилогия (СИ)

– Деда, это Пётр Миронович. Он начинающий поэт песенник, – отработала договорённость светлая девушка и не удержалась, – А ещё он Первый Секретарь Горкома КПСС, модельер, философ и самый великий повар, – чуть смутилась, ну не рассказывать же всей компании о ночи, – которого я знаю.
– Не слишком ли много для одного человека? – тяжело улыбнулась, стоящая за креслом с корифеем женщина.
– Это моя мама – Лидия Корнеевна.
– Очень рад знакомству.
– Люша, Пётр Миронович, не хотите чайку с дороги? – постаралась улыбнуться "мама".
– С удовольствием.
Попили чай, поговорили о погоде. Не клеилась беседа. И кассеты с песнями забрала товарищ министр. Разрядил обстановку патриарх.
– Пётр Миронович, я так понимаю, что Люша вас привезла, чтобы я послушал ваши стихи и помог их напечатать? – правду про деда потом напишут. Всем бросался помогать.
– Да, Пётр Миронович, прочтите ваши стихи, – Вертинская вклинилась. Красива чертовка.
– Корней Иванович, я слышал, что в этой комнате вам читал стихи Пастернак? Не скажите, с какого места, – окинул взглядом большую комнату Пётр.
– Думаете, место, это главное, – усмехнулся Чуковский.
– Однозначно.
– Дай бог памяти, да вон у окна, кажется, и стоял, – чуть привстал с кресла патриарх, указывая через головы гостей на разукрашенное изморозью окно ближе к углу.
Пётр прошёл до указанного места. От окна дуло. "Нужно будет стеклопакеты изобрести", – вспомнил Штелле и начал сказку. Давно, в той жизни, лет двадцать назад, был у него период, когда он попытался написать сказку типа "Конька Горбунка" или даже, чуть подражая игре в слова, филатовского "Федота Стрельца". Написал много, а потом как-то отложил и вот снова взяться так и не удосужился. Но ведь знать об этом почтенной публике не обязательно. Прочитать можно только вступление. Оно явно выбивается из всего, что сейчас пишут.
– Это будет сказка. Представьте себе поэта, которого отправили по сфабрикованному обвинению в ГУЛАГ в 37 году. Вот он пишет письмо домой:
 
 
Я тут мать решил со скуки,
 
От тебя, детей в разлуке,
 
Написать ребятам сказку -
 
Заменить отцову ласку.
 
Чтоб не тратить время даром,
 
Я решил таким макаром,
 
Нужно опыта набраться,
 
В корифеях покопаться.
 
И столкнулся Ешкин кот,
 
Я с такой проблемой вот.
 
Не достать нигде Ершова,
 
Как и дедушку Бажова,
 
С Маршаком вообще беда,
 
Кто ж его пришлёт сюда.
 
Я отчаиваться стал -
 
Ни черта ведь не достал!
 
Тут мужик пришёл с этапа,
 
Борода как у Потапа,
 
У него Есенин есть,
 
Анну Снегину прочесть,
 
Пугачёва Емельяна,
 
Что писал поэт наш спьяна.
 
Ну, осилил я Серёгу.
 
Рано всё-таки в дорогу.
 
Вирши в голову не прут,
 
Не закончен видно труд
 
Овладенья мастерством.
 
Отложить что ль на потом
 
Написанье сказки сей,
 
Но хочу ведь – хоть убей.
 
Тут я вспомнил – Пушкин есть.
 
И не можно глаз отвесть
 
От его волшебных сказок,
 
И про рыбок и про бабок,
 
Про русалку и кота.
 
Значит я не сирота,
 
Буду у него учиться.
 
Тут ведь главно – не лениться.
 
Прочитаю про царевну,
 
Или может – королевну,
 
Что качается в гробу
 
И схвачуся за губу.
 
Что-то мне напоминает,
 
И сомненья вызывает
 
Этой сказочки сюжет.
 
Белоснежка? Или нет?
 
Тут и там царевну прячут,
 
Только тут коняки скачут,
 
А там гномики долбают,
 
Самоцветы вырубают.
 
В общем, тяжкий горный труд,
 
Если сказки те не врут.
 
Младший гном в княжну влюбился,
 
Чуть рассудка не лишился.
 
А у Пушкина в неё втюрился парнишка -
 
Младший егеришка.
 
Аналогии кругом.
 
В этом месте, али в том:
 
Яблочко княжна съедает,
 
И почти, что умирает.
 
Лесники её хватают,
 
И в хрустальный гроб ховают,
 
На цепях между столбов.
 
Семь здоровых этих лбов.
 
Точно так же как и гномы.
 
Да, сюжеты тут знакомы.
 
Плагиатом пахнет тут.
 
Во! Блин, классики дают!
 
Вот ведь Пушкин – сукин сын,
 
Сбегал, значит, в магазин,
 
Закупил про гномов книжку,
 
И пополнить, чтоб кубышку,
 
Заменил трудяг конями
 
С псами, ну, и с егерями.
 
И пришёл за гонораром,
 
Деньги получил задаром,
 
И ведь как спешил чудак,
 
Даже склеил кое-как,
 
Свой сюжет про лесников.
 
Так чуть-чуть, для дураков.
 
Ну, откуда в чаще грот?
 
Всё в лесу наоборот!
 
Есть осины, есть берёзы,
 
Тут Есенин бы про слёзы,
 
Начал кружево плести,
 
Пятером не разгрести.
 
Я ж скажу: В лесу есть ёлки,
 
Совы, зайцы, даже волки,
 
А с пещерами там туго.
 
В чём же Пушкина заслуга?
 
Знаю, знаю! Он бродяга,
 
Ох, и хитрый же деляга,
 
Перенёс на Русь сюжет.
 
Нет. Опять же винегрет.
 
Царь Салтан, батыр Руслан,
 
Где ж увидел он славян?
 
А ещё есть князь Гвидон,
 
Что прислал нам всем поклон.
 
Девушку зовут Наина,
 
Почему не просто Зина?
 
Знать писал он про татар.
 
Жаль, что этот Пушкин стар.
 
Я б ему сказал: Сергеич,
 
Ты ведь, брат, не Челубеич.
 
Нам к Мамаю на поклон
 
Бегать нынче не резон.
 
Ты пиши про Русь святую,
 
А не то тебя я вздую.
 
Ладно, Пушкина прочёл,
 
И ошибки все учёл,
 
Старшего сего собрата,
 
Чуть не ляпнул – плагиата.
 
И пора свою писать,
 
А то дети лягут спать,
 
Не дождавшись приключенья.
 
Значит к чёрту все ученья.
 
И начнём мы помолясь…
 
 
 
Ехал как-то лесом князь.
 
 
Стояла тишина. Никто не хлопал. "Это провал, – подумал Штирлиц".