Колхозное строительство. Дилогия (СИ)
– Я – Первый секретарь Краснотурьинского горкома КПСС.
– Ого, – все шестеро удивились.
– Тем более, должны понимать, что эти песни должны в праздник звучать на всю страну, – не сдавалась неизвестная.
– А что скажет Екатерина Алексеевна Фурцева? – усмехнулся Штелле.
– Я – Фурцева.
– Мать твою!
Глава 42
– А вас как зовут, молодой человек? – сделала вид, что не услышала последней фразы Фурцева.
– Тишков Пётр Миронович, – поклонился Пётр.
– Что это вы мне кланяетесь, будто я королева английская.
– Екатерина Алексеевна, а вы знаете, как вас за глаза называют? – решил сыграть ва-банк Пётр.
– И как же? – нахмурился министр.
– Екатерина Великая или Екатерина III, – снова изобразил поклон Пётр.
– Вот ещё! – вздёрнула нос Фурцева и приложила все силы, чтобы не улыбнуться.
Ну, Пётр-то стоял в шаге и заметил, что женщина осталась довольной.
– Пётр Миронович, я эту кассету забираю с собой. У вас ведь есть тексты и ноты этих песен? – и тыкнула чуть не под нос Петру плёнку.
– Есть. И ещё нескольких песен, – подтвердил Штелле.
– Так у вас и другие песни написаны?
– У меня есть кассета с детскими песнями. Я сейчас пытаюсь написать детскую музыкальную сказку детектив, вот там одна песня из этой сказки.
– Можно услышать? – уселась на освобождённый Смирновой стул Екатерина III.
– Магнитофон нужен.
– Да вон он в приёмной, – открыл дверь Федин.
Пётр вышел в приёмную, взял со стола Яузу и занёс в кабинет Смирновой. Потом достал плёнку из портфеля и поставил. Включил, и только когда заиграла музыка, понял, он не перемотал кассету после прослушивания её в Свердловске. На этой стороне были другие песни.
И снится нам не рокот космодрома,Не эта ледяная синева,А снится нам трава, трава у домаЗелёная, зелёная трава.– Извините, это не те песни. Детские на другой стороне, – попытался Штелле остановить воспроизведение.
– А ну стоять, – рыкнула Фурцева.
Следующей была нетленка Пахмутовой "Надежда".
Светит незнакомая звезда.Снова мы оторваны от дома.Снова между нами города,Взлётные огни у космодрома…Здесь у нас туманы и дожди,Здесь у нас холодные рассветы,Здесь на неизведанном путиЖдут замысловатые сюжеты…Припев:Надежда – мой компас земной,А удача – награда за смелость.А песни довольно одной,Чтоб только о доме в ней пелось!Единственное, что они с Викой поменяли, так это слово "аэродрома" заменили на "у космодрома". Малость. Но теперь это точно была космическая песня.
За этой последовала песня "Трус не играет в хоккей". Опять у Пахмутовой украли. Гости и хозяйка кабинета сидели заворожённые. Это были не военные песни, которые они только услышали. Но ведь они тоже были шедеврами. После зазвучали "Снегири" Трофима.
За окошком снегириГреют куст рябиновый,Наливные ягоды рдеют на снегу.Я сегодня ночевал с девушкой любимою…И напоследок вдарили "Снегири" Виктора Королёва.А щеки словно снегири, снегири, на морозе все горят, все горят.Кто-то снова о любви говорит, уж, который год подряд.А щеки словно снегири, снегири, на морозе все горят, все горят.Кто-то снова о любви говорит, уж, который год подряд.Зашипела пустая плёнка.
– Нда. Пётр Миронович, а вы с этой планеты? – через долгих пару минут стряхнула оцепенение Екатерина III.
– Как это?
– Ну, не может композитор писать только шедевры. У вас плохие песни есть? Эту кассету, я тоже забираю, скоро ведь день космонавтики.
– Ну, я не совсем композитор. Я скорее поэт. А музыку мы вдвоём с приёмной дочерью придумываем. Я ведь даже нот не знаю, – отмахнулся Тишков.
– Правда, не знаете нот? – все шестеро хором возопили.
– Правда, не знаю. Я напеваю, а Машенька музыку подбирает. Сидим так весь вечер и мучаем гитару, пока не получим приемлемый результат, – сделал вид, что скромно потупился, Пётр.
– Каждый день новую песню? – Екатерина Великая аж со стула соскочила, – Постойте. Вы сказали приёмная дочь. Сколько ей лет?
– Десять.
– Ни х… себе! – ахнул министр культуры, – Эти песни написал человек, который не знает нот, нигде не учился, ни на какого музыканта, и девочка десяти лет?
– Ну, да. Мария Нааб ходит в нашу музыкальную школу. Ну, ещё ведь и аранжировки придумывал Отто Августович Гофман руководитель нашего симфонического оркестра.
– Почему такие фамилии странные? – скорчила гримасу Фурцева.
– Краснотурьинск – это маленький город на севере Урала. Его строили пленные немцы и трудармейцы из бывшей немецкой республики. Многие остались в городе. Примерно треть населения Краснотурьинска немцы.
– Интересно, ни разу о таком не слышала. И у вас есть свой симфонический оркестр?
– Вы слышали музыку на кассете. Между прочим, Екатерина Алексеевна, я обещал этим людям, что именно они будут исполнять эти песни по радио и на концертах в Москве. Вот певец, который поёт "Журавлей", "День победы" и "Трус не играет в хоккей" согласился переехать в Краснотурьинск на этих условиях. Если вы заберёте у меня кассеты и отдадите их другим певцам, то это будет не честно, выходит я лжец, обманул людей. Коммуниста это не достойно. Придётся написать заявление о выходе из партии, – Пётр это не в запале говорил. Фурцева сейчас могла поломать весь задуманный им план. Он, конечно может и других песен кучу вспомнить, но эффект уже будет не тот.
– Как вы смеете такими словами разбрасываться! – взревела Екатерина III.
– А что мне делать? Сказать, что министр культуры СССР забрала у меня песни, чтобы раздать их "настоящим" певцам и музыкантом, а вы в своём захолустье не достойны таких песен.
– Да, что вы себе позволяете!
– Да, что вы себе позволяете. Орёте тут на меня. А ещё коммунист и женщина, – совершенно спокойно с улыбкой проговорил, подойдя вплотную к Екатерине Великой, Пётр.
Подействовало. Пару минут она отпыхивалась, но потом всё же взяла себя в руки.
– И что вы предлагаете?
– По радио и по телевизору показывать только тех, кого я разрешу. Всё-таки это мои песни. И я лучше знаю, как их надо исполнять.
– Допустим, но ведь второй мужской голос явно не подходит для некоторых песен. Да и детский хоть и очень хорош, но тут тоже нужен голос взрослого человека, – ух, ты, а ведь не зря столько лет культурой руководит.
– Давайте так поступим. Я вам сейчас называю свои хотелки. Вы их не принимаете и дальше всё по первому варианту. Или вы их принимаете, и тогда я вам обещаю, что лучшего исполнения не добиться, даже используя все административные ресурсы. И ещё, – остановил снова начинающую вскипать Фурцеву, – Я обещаю вам, что за несколько лет ансамбль "Крылья Родины", который мы сейчас с вами создадим, заработает для страны 320 миллионов долларов и покроет весь кредит на постройку Волжского автозавода.
Молчание. Выпученные глаза у всех присутствующих. Огромные деньги. Где АВТОВАЗ и где мелкий захолустный Краснотурьинск со своими самодеятельными немцами.