Колхозное строительство. Дилогия (СИ)
– У меня есть настоящая "полуторка" – Газ АА, – поднял руку директор 24 автобазы, – тоже не на ходу и вряд ли дойдут руки восстановить.
– У нас стоит списанный и разукомплектованный автобус ЗиС – 8. Тоже всё выбросить хочу, только место занимает, – включился и начальник ПАТО.
"Блин! Это же знаменитый автобус Жеглова и Шарапова. Повезло".
– У лесников в Карпинске стоит ржавый прержавый "Крафтваген" – такой полугусеничный фашистский вездеход. Им его лет двадцать назад дали. Он покатался пару лет, а потом начались проблемы с запчастями. Так лет пятнадцать в гараже и стоит. И выбросить нельзя и починить не получается, – сообщил последнюю новость о древностях директор ПТУ? 41 Кутергин.
– Телефон не дадите? – обрадовался Штелле.
После вялого обсуждения музея, вернулись к проблемам автобазы. Решили поступить, как и с Кирпичным заводом. ПАТО, алюминиевый завод и автобаза? 24 выделяют на неделю самых опытных слесарей, а 41 училище преподавателя и учащихся старшей группы. Деталями делятся эти же предприятия, кроме того БАЗ вытачивает и реставрирует те детали, где не требуется специального недоступного оборудования. Поругались, погрозили друг другу пальцем и разошлись. Остались только Кабанов и смутно знакомый, скорее всего по фотографиям, человек.
– Вот, Пётр Миронович, познакомься – это Устич Павел Леонтьевич, он начальник электролизного цеха, сейчас исполняет обязанности главного инженера. Специально его привёл, пусть он твою очередную "идейку" послушает. Ему ведь воплощать.
– Хорошо…
– Ой, подожди, Пётр Миронович, забыл совсем. Коляску мы сделали. Сейчас её на УАЗике привезут и в вестибюле под присмотром вахтёра оставят, – вспомнил директор завода.
– Ну, тогда и для вас у меня есть сюрприз, – Пётр достал из стенного шкафа три ранца, – Выбирайте для вашего главного бухгалтера.
Кабанов с Устичем придирчиво осмотрели рюкзачки, выбрали сине-зелёный.
– Красиво и удобно, а лёгкий какой. Почему у нас промышленность такие для детей не делает? У меня дети всю школу страшилища громоздкие протаскали. Хоть снова их в школу отправляй. А может, дочери и заказать такой? И в институте пригодится, – вернул два оставшихся рюкзака Устич.
– Темновато немного, – посетовал Штелле, – но заведующая ателье сказала, что достать яркую итальянскую болонью можно только в Москве.
– Да, не всё ещё промышленность у нас выпускает. Ничего, догоним и обгоним! – погрозил кому-то за окном пальцем Кабанов, – Рассказывай идейки, чуть-чуть да приблизим светлое будущее.
– Хорошо. Вот эскиз существующей шаровой мельницы в разрезе. Брусья из марганцовистой стали сделаны разной высоты, чтобы мельница не вошла в скользящий режим. Правильно? – Пётр посмотрел на руководителей завода.
– Конечно.
– Вот второй рисунок. Здесь промежуток между высоким и низким брусом ровно 120 миллиметров. И часть шаров литейка должна отлить из хромистого чугуна чуть большего диаметра, скажем – 125. Если нет мощностей, то можно и отковать в кузнице. Шары забьют промежутки и удара шаров по бронировке долгое время не будет. Изредка нужно досыпать именно крупные шары, чтобы они заменили износившиеся. Такая самобронирующаяся мельница проработает без замены бронировки в два-три раза дольше обычной мельницы. Получаем на пару тонн увеличение веса бронировки и огромную экономию на капремонты мельницы, плюс увеличение количества переработанного боксита, если в этом есть необходимость, – Пётр придумал эту бронировку сам году в 2002, или чуть пораньше, сейчас и не вспомнить. И всё что он сейчас говорил, подтвердилось. С тех пор все мельницы именно на такой бронировке и работали, а вот дивидендов он тогда получил крохи, неизвестно почему изобретение не прошло. Отделались от него рацпредложением. Может теперь получится.
– Вот так просто? Ну, Павел Леонтьевич, что я тебе говорил? Как думаешь, откуда первый секретарь горкома КПСС может знать о таких вещах? Ему, наверное, как и Курчатову, наши разведчики из Америки спецпочтой идеи отправляет. Шучу, шучу. Не расскажешь, откуда ветер надул? – сиял Кабанов.
– Да, легко. Смотрел на брусья, спросил технолога литейки, почему они разной высоты. Вот и осенило, – не моргнул "приукрасил картину" Пётр.
– Пётр Миронович, – махнул рукой директор, – ты себе выдели один день в неделю, и ходи по заводу, а потом выдавай такие идеи. Это ведь миллионы рублей в год экономии. Нужно подавать заявку на изобретение!
– Я не против. Озвучить вторую идею? – приготовил ещё одну стопочку листков Штелле.
– Показывай. Ого, терема красивые! О, да тут целая улица из таких теремов. Предлагаешь бросить строить большие дома из железобетона и строить теремки из дерева?
– Нет. Анатолий Яковлевич, посмотри вот на это бревно. Оно на токарном станке обработано. Получаем идеальный цилиндр диаметром 200 миллиметров. Потом фрезой выбирают чашку и другой фрезой вдоль всего бревна выбирают паз. Из таких брёвен собрать сруб дело пары часов. Можно, а вернее нужно, и сразу отверстия просверлить под нагели. Это ещё ускорит работу. Только "идейка" не в этом. Идея в том, чтобы в городе Трускавце на берегу небольшого озера построить из таких вот брёвен санаторий из теремов для работников завода. Персонал можно набирать из местных. А врачей, что разбираются в лечениях минеральной водой можно поискать по стране, да лучших и заманить. Как "идейка"? – Пётр оглядел будущих хозяев санатория. В его реальности случилось чуть по-другому. Тогда выкупили часть уже имеющего санатория, но что-то пошло не так, и в результате завод санаторий потерял. Не стоит повторять старых ошибок. Тем более что построен был санаторий в городе, а не на берегу озера, находящегося в десятке минут ходьбы от города.
– Построить домики. Отдельно больничный корпус. Отдельно несколько домиков побольше для пионерского лагеря. Рядом столовую. Берег засыпать хорошим чистым песком. Ломако будет путёвки выпрашивать.
– Звучит красиво. У самого вечно изжога, – почесал переносицу директор.
– Тут без того же Петра Фёдоровича не обойтись. Хотя, Ломако должен поддержать. Хорошая же идея, да ещё красивый проект нарисовать, – предложил Устич.
– Красиво нарисовать домики я помогу. Надо их разными сделать. Так сказать – музей деревянного зодчества, – пообещал Штелле. Не сложно ведь, сколько раз он в интернете любовался на такие картинки. Себе вот только так и не построил. Финансы.
– Рисуй, Пётр Миронович. Специально в Москву скатаюсь ради этого "музея".
– Анатолий Яковлевич, у меня к тебе просьба будет, – замялся Пётр.
Он явно рано озаботился директором для планируемого колхоза. Ничего не готово и не особенно ясно с чего начинать. А ведь человеку на что-то жить надо. Вот он и решил попробовать пока его на завод "подснежником" устроить.
– Слушаю. За мельницы можешь хоть птичье молоко просить, – но глаза серьёзные.
– Я хочу организовать в Краснотурьинске колхоз. Нашёл уже будущего директора, а заняться колхозом некогда. Да и до весны ещё далековато. Не устроишь его пока электролизником или анодчиком. Ненадолго. Пару месяцев. Колхоз будет в основном мёд производить. Первая банка твоя.
– Даже и не проси, не могу… отказать, – и заливисто рассмеялся, – Сегодня пусть приходит в отдел кадров и скажет пароль "Мёд". Устроят электролизником шестого разряда.
Глава 17
Четверг по событиям был вполне себе насыщенным днём. Во-первых, девочки пошли в школу с новыми ранцами. Вика, она же – Маша, оглядев подарок, чуть усмехнулась, понимающе, и развела руками. Ну, да, получилось чуть хуже китайского ширпотреба. Не та фурнитура. Нет красивых молний, нет заклёпок. Нет, страз. Да и материал далёк от красочной ткани следующего века. Это с одной стороны. С другой была Катя, визжащая от счастья. Всё же поделка краснотурьиского ателье была на несколько порядков лучше того жёлто-коричневого дерматинового убожества с потрескавшимися лямками. И почти ведь ещё и невесомый. Старый ранец вместе с учебниками и завтраком весил почти как сама девочка.