Колхозное строительство. Дилогия (СИ)
– Достойный соперник. Я проконсультируюсь. Ответ завтра. Разрешите откланяться, – это он уже Фурцевой.
Екатерина Алексеевна икнула. Это немец посчитал положительным ответом. И отбыл.
Федин вышел молча, если учитывать, что это его кабинет, то всё было плохо. За ним потянулись и прочие писатели. Ушла, вздыхая, Смирнова. Ушла переводчица и ещё одна женщина, тоже какая‑то писательница, Пётр фамилии не запомнил. Звать Людмила. А зачем она присутствовала при разговоре. Из органов?
– Ты рехнулся.
Это не было вопросом. Это была констатация.
– Екатерина Алексеевна, вот увидите, завтра этот толстенький моряк придёт и подпишет договор. В договоре будет указана цена в сто с лишним тысяч марок, а не двадцать, которые он мне хотел всучить, раз я нищий русский дурак. Налог, который возьмёт с меня государство, увеличится в шесть, скажем, раз. И где здесь помешанные?
– А если не придёт? – а глаза загорелись, как у бездомной кошки на кринку сметаны.
– Отсутствие информации делает нас слабыми, а обладание ею, не делает сильным, если ты до этого не был этим сильным. Барон Бик мне сказал, что немцы хотят заключить с ним договор на игрушки к моим книгам, а значит, хотят и со мной. Но ведь они капиталисты, а мы варвары и дегенераты. Даже не люди. Мы недочеловеки. Унтерменши. Ну, побили мы ихнего Гитлера. Люди‑то другими не стали, а значит, и мы не перестали быть недочеловеками. Но среди нас оказался один умный примат. Немец обрадовался. Он придёт и заключит договор и попытается меня обмануть, подсунув плохой асфальтоукладчик. А вы с Тарасовым должны найти информацию по этому вопросу, чтобы меня не обманули.
– Ну, ты Миронович и нахал. А массаж ступней тебе не сделать? – расцвела прямо Екатерина Великая.
– А умеете? – поржали. Отпустило. На смех заглянул и глава Союза Писателей.
– Заходи Константин. Пётр Миронович, уверяет, что придёт завтра германец и подпишет договор. А он ведь провидец. Поверим?
– Думал, инфаркт хватит. А можно узнать, товарищ Тишков, а зачем вам асфальтоукладчик? – сел на своё место поёрзал на стуле, наверное, проверял не закачался ли он под ним.
– Буду укладывать асфальт.
– Теперь всё разъяснилось, – опять посмеялись.
Глава 32
До семи вечера без всяких перерывов регистрировал песни. Кучу песен. Из них две на английском. И одну на испанском. На испанском была Макарена. Собирая материал для книги, Пётр Штелле посмотрел перевод. Девушка хвасталась нарциссизмом, тем, что изменила своему парню с двумя его друзьями, и что хочет свалить в Америку, потому что там магазины с красивой одеждой. Этого не дадут петь не только в СССР, но и в самой Испании. Есть шуточный переделка Минаева про бабу Лену и хрен по колено. Но там всё построено на рифмовании почти бессмысленных русских слов. Тоже не вариант.
Когда я танцую, меня называют Макареной.И ребята говорят, что я прелестное создание.Они все хотят меня, но не могут быть со мной,Поэтому они подходят и просто танцуют рядом:Двигайся со мной, прижмись ко мне,И если ты хорошо себя покажешь, я возьму тебя с собой.Доставь удовольствие своему телу, Макарена,Оно для того, чтобы ты делала ему приятно.Доставь удовольствие своему телу, Макарена,Эээ, Макарена! Эй!Снова вернулись к переводу. Нет. Бред и хрень. И тут Петра осенило. А не надо пытаться изобрести песню. Там всё зациклено на рифму buena – Macarena. Пусть так и останется. Возьмём русский перевод, заменим последнюю строчку: "И если ты хорошо себя покажешь, я возьму тебя с собой" и заменим на: "И если ты хорошо себя покажешь, я позволю тебе потанцевать со мной". Припев же изменим кардинально.
Доставь удовольствие людям, Макарена,На твой танец смотреть приятно.Доставь удовольствие людям, Макарена,Эээ, Макарена! Эй!А остальные куплеты просто выдумал. Благо рифмовать не надо. Главное, чтобы были слова, которые с русского переводятся, как buena, то есть приятно. Ну, а последний куплет испанцам удался. Его оставим без изменения.
Приди и найди меня, моё имя – Макарена.Я всегда на вечеринках, потому что люблю веселиться.Ну же, присоединяйся ко мне, потанцуй со мной.И все вы, парни, – пошли со мной!Пётр только заменил слово "вечеринках" на более приличное "танцах". Вот, а дальше гениальный ход. Позвали двух кубинок и сыграли им музыку, а потом всучили русские тексты и попросили перевести, используя рифму buena – Macarena. Черноокая Сиомара Анисия Орама Леаль и черноокая и чернокожая Джанетта Анна Альмейда Боске попытались. Не смогли. Получилось без рифмы и исчез ритм. Тогда попросил Пётр у Фурцевой на пару деньков хорошего переводчика испанских стихов. Приехал, перевёл. Один чёрт хреново. Исчез шарм песни. И тут товарищ Боске заявляет, что ей нужно срочно позвонить отцу. Девушка и до этого пару раз связывалась с батянькой из кабинета Петра. Как уж там удавалось нашим телефонисткам соединить Краснотурьинск с Гаваной не известно, но слышимость была даже лучше, чем когда просто говоришь по городскому номеру. Наверное, помогало то, что Хуан Альмейда Боске – известный кубинский революционер, а сейчас заместитель министра РВС – Революционных вооружённых сил Кубы (РВС) и целый "КОМАНДАНТЕ" до кучи. Ещё батянька с октября 1965 года – член Политбюро ЦК КПК. Всё это Пётр знал и до этого. А вот про то, что товарищ Хуан Альмейда к тому же известный на Кубе автор песен, забыл. Дочь позвонила. Поставила кассету с музыкой, продиктовала тот бред, что придумал Пётр (подстрочник на испанском), потом перевод переводчика. Команданте перезвонил через день и спел Макарену. Потом продиктовал дочери текст. Потом опять к телефону позвали Петра. И наш посол на Кубе Алексеев Александр Иванович донёс до Петра, что его песня кубинским товарищам понравилась. Пусть дочь товарища Боске как можно быстрее запишет песню и через МИД доставит её на Кубу. Ещё и обрадовал, есть мнение наградить Петра за эту песню. Получит товарищ Тишков за неё "Премию Дома Америк", это такой латиноамериканский аналог британской премии Букера и американской Пулитцеровской премии. Гордитесь товарищ Тишков. Кроме этого на Политбюро ЦК КПК принято решение и о награждении Пётра Тишкова медалью "Дружба". Снова гордитесь. Этой медалью награждают очень редко. Где и когда товарища Тишкова будут награждать неизвестно, но вы товарищ Тишков готовьтесь на всякий случай прилететь в Гавану. Это мы удачно зашли. Теперь даже Михаилу Андреевичу Суслову будет не просто запретить её из‑за воспевания не наших ценностей. Там Политбюро во главе с Фиделем Кастро высказалось "ЗА". Вы сомневаетесь в верности Ленинским принципам "команданте Фиделя"? Правда?
Перед самым отъездом в Москву сняли и клип на нетленку. Сидели с Машей‑Викой перебирали актёров, что смогут вещь не загубить. Остановились на следующих. Поют две негритянки со своими довольно низкими голосами. А в припев добавляются, как и в оригинале два мужских голоса речитативом. На подтанцовке человек пять. Все поющие и танцующие в шортах и рубахах из камуфляжа. У женщин рубахи завязаны узлом чуть выше пупа, чтобы его было видно. Потом чуть переиначили. Толкунова с Сенчиной не для шорт родились. И ещё Машу с Таней не стали в них рядить, все четверо просто в платьях "Милитари". Мужские роли долго обсуждали. В Los del Rio два старых перца, смахивающих на товарищей нетрадиционной ориентации. Это не наша тема. Нужны славянские мачи. Михалков – это само собой. Кто второй? Где‑то в Витебске, заканчивает школу в этом году секс‑символ следующего десятилетия – Николай Ерёменко младший. Ему получается скоро восемнадцать. Никите Сергеевичу сейчас двадцать два и его отчислили с четвёртого курса Театрального училища имени Щукина, он, видите ли, позволил себе сняться в кино. Дауны. Ничего, восстановим. И директора пожурим. Есть ведь Фурцева. Она всегда за правду.