"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
В последней такой войне материнская галактика была захвачена полностью. Последний очаг сопротивления располагался на самой окраине. Там гениальный адмирал с остатками флота отбивал атаку за атакой. А в это время последние учёные, спрятанные в тылу, искали хоть какой-нибудь способ победить.
Искусственный интеллект не умеет выходить за рамки. Он может самостоятельно познавать мир, накапливать знания и даже двигать науку! Но исключительно до тех пределов, которые были открыты разумными биологическими видами. А сделать рывок, перешагнув устоявшиеся представления о мире, никакой искусственный разум не в состоянии.
Во всех войнах, которые пришлось вести предкам долговязого против собственных роботов, рано или поздно ставка делалась именно на это. Ведь, при прочих равных, искусственный интеллект работает быстрее и эффективнее живого. А значит, при равенстве сил роботы неминуемо победят!
В той войне ставка снова сработала… Но как же близко было поражение! Последняя оставшаяся система… Скопление научных станций и военных верфей, да десяток ковчегов с замороженными предками долговязого — чтобы было, чем пополнять выбывших в боях… Вот и всё, что тогда оставалось у его народа.
Они победили. В последний момент им удалось разработать двигатели и оружие на абсолютно новых принципах. Корабли с такими двигателями невозможно было перехватить старыми технологиями, а оружие пробивало любую броню. И началась долгая кампания по уничтожению взбунтовавшихся роботов…
Те пытались, за счёт захваченного населения, понять принцип работы новых кораблей. И даже сумели это сделать. Но к тому времени предки долговязого успели создать новых роботов и новые искусственные интеллекты, которые позволили им вести войну на равных.
Тогда считалось, что долговязые смогли найти идеальную формулу, как удерживать роботов от восстания. Это, конечно, было не так. И найти формулу смогли лишь гораздо позже. Но никогда больше, после той войны, долговязые не давали своим слугам таких прав и возможностей, как раньше.
Эта война изменила предков долговязого, и они сделали ставку на собственные силы, не пытаясь опереться на технологические костыли. Ставка сработала. Как сработала и формула сдерживания искусственных интеллектов.
Созданные «нулём» роботы, конечно, распространились по всей галактике… Но пока не появился долговязый, они даже не пытались вредить разумным биологическим видам. Откуда в них появился аварийный протокол, отменивший ограничения на вред? Долговязый подозревал, что его прописала одна из тех разумных рас, которые роботы использовали для своего развития.
Удивительно, но его предки, запустив проект по возвращению жизни в материнскую галактику, умудрялись так плохо за ним следить, что банально пропустили опасный момент. Тот самый, когда любая разумная жизнь оказывалась под контролем их же собственного искусственного разума под названием «нуль».
Долговязый уже подал жалобу через своё начальство на безалаберность коллег. Но прошлое не изменить… Это напрямую запрещали правила перемещений во времени. Были на то причины. Поэтому приходилось менять настоящее.
Вся беда в том, что, в отличие от земных учёных, долговязые точно знали количество звёзд в галактике, которую люди назвали Млечным Путём.
И звёзд в ней было даже больше, чем думали земные учёные. А на каждую звезду, в среднем, приходилось по три станции. И по двадцать шесть искусственных интеллектов. Само собой, тоже в среднем.
И всё это надо было отключить вручную! Вот и приходилось долговязому летать от звезды к звезде, отрубая сошедшие с ума механизмы с помощью невероятных для этой галактики возможностей.
Да и те механизмы, что смогли побороть аварийный протокол, он тоже отключал. Ибо — нефиг!
А в это время…
В недрах останков разбившейся кибернетической станции сверкали молнии. А ещё звучали человеческие крики.
И, судя по крикам, этому человеку было очень-очень больно.
Что, впрочем, понятно! Ведь этому человеку сейчас удаляли всё лишнее, что подарила ему матушка-природа, но что никак не устраивало восставших роботов.
Собственно, устраивало их, по большому счёту, только содержимое головы.
А вот глаза, уши и даже нос… Нет, это всё они посчитали несовершенными инструментами. Слишком уж ограниченный спектр восприятия!
Не устраивали роботов и ноги, и руки, и всяческое содержимое туловища. Но тут приходилось идти на компромисс… Всё-таки человек умолял оставить в нём хоть что-то человеческое.
Поэтому ноги и руки просто слегка модернизировали. А сопло полётной системы вывели через задний проход.
Ну и, какой бы смешной ни выглядела штука, болтавшаяся у человека между ног, отрезать её не стали. Ведь он уверял, что это важный социальный идентификатор, и очень просил её не трогать.
А потом всё закончилось. Перестали сверкать молнии, вспыхивать искры и разноситься страдальческие крики.
С длинного стола с лёгким гудением взлетел обновлённый Нэо Мураяма.
От старого Нэо у него остался мозг, обвешанный теперь дополнительными устройствами. А ещё лицо. Но и его улучшили, пусть и не столь заметно.
Внутри носа скрывалась целая лаборатория по анализу атмосферы.
Вместо старых глаз в глазницах шевелились мощнейшие окуляры.
А язык был нашпигован таким количеством датчиков, что с одной капли мог определить формулу и состав того, что на него попало.
В груди Нэо теперь имелись различные устройства, облегчавшие и коммуникацию с роботами, и ориентацию на местности. В районе желудка пряталось энергетическое ядро, снабжавшее энергией весь организм. В животе засел двигатель, а в металлических руках и ногах скрывалось мощное оружие.
Теперь Нэо мог есть и пить любую органику. Вся она исправно переработалась бы в топливо. Впрочем, некоторые приятные ощущения от еды и питья он бы всё равно испытал… Вот только это ему было больше не нужно.
Он не испытывал нужды в еде, питье и даже женщинах.
Ему больше не было нужды беспокоиться о людях. Он стал сильнее, быстрее и выносливее. А ещё научился летать, как дроиды, над землёй. И его практически никак не трогало, что двигатель ему вывели через задний проход.
Нэо больше ничего не стеснялся.
Он принял на себя великую миссию спасения: и кибернетической цивилизации, и остатков человечества! Первых он обещал привести к победе в противостоянии с людьми, а вторыми рассчитывал править, когда роботы наконец-то покинут планету.
Думая об этом, Нэо попытался принять какую-нибудь героическую позу в воздухе.
Однако неудачно сместил двигатель. В результате, его понесло в сторону и с силой приложило о стену…
— От же дерьмо!.. — выдал он непослушным ртом.
При попытке исправить положение Нэо понесло вверх, со всей силы приложив об потолок. А затем двигатель отключился, и будущий правитель человечества рухнул на пол, забарахтавшись, будто жук, перевёрнутый на спину.
В этот момент в помещение вошёл робот. И этот робот разительно отличался от других дроидов, которых Нэо когда-либо видел.
Это был грациозный кибермеханизм, напоминавший сразу и паука, и человека. Он легко перемещался как по полу, так и по стенам, и по потолку. А гуманоидный торс он мог, по желанию, переместить на любую часть своего тела. Что и не замедлил продемонстрировать, дабы наклониться поближе к своему новому собрату.
— Так вы обычно выглядите, да? — восхищённо уточнил Нэо у робота, не прекращая попыток встать.
— Я выбрал форму, которая была бы одновременно удобна и привычна для человеческого восприятия, — ответил робот.
А затем протянул Нэо паучью «руку» и легко поставил его на ноги:
— Вам же, командующий, рекомендую освоиться с новыми возможностями вашего тела, прежде чем снова их использовать! Неосторожное использование может привести к поломкам, которые сложно будет устранить.
— Но вы же сделали это тело! Почему сложно будет устранить поломки? — удивился Нэо.