"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Один из пятящихся «богомолов» всё-таки решился на прыжок. За пару секунд он преодолел расстояние, разделяющее его и капсулу, и…
Нанизался на шипы.
Раздался треск активированной защиты, а туша «богомола» забилась в конвульсиях, заодно мелко сотрясая всю капсулу.
— … Дут! Напали… — закончил я, схватившись за стенку.
Вообще-то с юга мы «гостей» не ждали. Думали, будут приходить с севера. Но на всякий случай с южной стороны были окна. И теперь к ним кинулись защитники моей капсулы.
Второго врага встретили дружной стрельбой, убив ещё в полёте. В результате, в капсулу он всё-таки врезался, но уже в мёртвом виде.
К этому времени первый «богомол» тоже мало напоминал живое существо… Поэтому я на секунду отключил защиту и убрал шипы.
— Тебе начислено пять тысяч баллов, — сообщил СИПИН.
Видимо, решил, раз это моя капсула убила врага, то и награждать надо меня, а не капсулу.
Тела «богомолов» упали в снег, а я немедленно вернул защиту на место. И очень вовремя. Потому что ещё трое «богомолов» атаковали моё жилище в прыжке, и только одного нам удалось убить в полёте. Теперь он трясся на шипах, беспорядочно болтая синими конечностями.
— Вано! Проверь север! — крикнула Кострома.
Один из прожекторов мазнул с юга на север… И в его свете мелькнула ещё одна группа «богомолов», спешащая к нам с востока.
— На востоке! Сейчас будут здесь! — предупредил я. — На севере ещё далеко… Мать моя, роди меня обратно!..
К нам двигалось ещё пять групп. Они шли с северо-востока, севера, северо-запада — и одна с запада. Причём я застал момент, когда они проскочили мимо головы колонны беженцев, даже не обратив на неё внимания.
— Что-то многовато! Мы так не договаривались! — с шутливой обидой прокричал Пустырник.
— Это бонус! — хохотнул Дунай, заскакивая в капсулу и закрывая дверь. — Всё, больше не могу стучать…
И тут на корпус капсулы обрушился новый удар. Я уже не успевал отслеживать, кто и откуда идёт, поэтому подхватил винтовку, заряженную дорогими патронами с бронебойной пулей, и приготовился занять своё место у окна.
Не успел… Один из «богомолов» смог дотянуться до капсулы передней лапой. И прошил прочную обшивку, словно бумагу — в метре передо мной!.. Пытаясь затормозить, чтобы не попасть под удар, я упал на спину. А сквозь дыру в обшивке внутрь ворвался ледяной воздух. Мимо меня проскочил Хир-Си и с бешеным рёвом рубанул по конечности топором. «Богомолья» броня не выдержала: брызнула кровь, а лапа с резким визгом убралась обратно.
В следующий момент что-то наверху затрещало, и на корпус обрушился град беспорядочных ударов. Оказалось, раненый «богомол» умудрился задеть шип. И теперь трясся, как припадочный, всё глубже насаживаясь на острия под собственным весом.
— Тебе начислено пять тысяч баллов.
К этому моменту я, правда, уже стоял у окна и стрелял. Старался тратить дорогущие патроны только на тех врагов, кто оказывался рядом с капсулой. И очень боялся промахнуться. Поэтому выбирал самый удачный момент, чтобы влепить пулю в голову.
Один патрон с такой пулей стоил тысячу баллов. Иваныч расщедрился и закупил по сто штук на каждую винтовку. Бешеные суммы баллов, которые он точно вернёт в бюджет сторицей…
Но это было выгодно! Бронебойный патрон в голову с гарантией выбивал врага. А револьвер я отдал Кэт, чтобы она не осталась в дороге без оружия. В капсуле вообще все были только с винтовками и ружьями. Ружья заряжали тяжёлой дробью — пучок шариков тоже неплохо справлялся с «богомольей» бронёй.
Враги стягивались к нам со всех окрестностей. Иногда между хищниками завязывались драки, но большая часть «богомолов» кидалась на капсулу, пытаясь добраться до неё передними конечностями.
В какой-то момент мне снова пришлось отключать защиту и убирать шипы. На них висело уже столько тел, что новые «богомолы» ходили не по шипам, а по мёртвым собратьям. И активная защита в такой ситуации не срабатывала.
Первая дыра в корпусе затянулась за час боя, но крыша получила ещё три пробития. Одна особо крупная особь умудрилась засадить свою клешню так глубоко¸ что даже пол процарапала. И смотреть на повреждения моей родной любимой капсулы было почти физически больно…
 
Ещё один неприятный сюрприз ожидал нас через пару часов после начала боя. Капсула высветила уведомление о том, что запасы энергоядра подходят к концу. Если ничего не сделать, то через пять-шесть часов поддерживать активную защиту станет невозможно.
Но тут мы были не в силах что-либо изменить. Только стрелять метче, убивать больше — и надеяться, что как можно меньше богомолов доберётся до корпуса и шипов. И я старался, наверно, больше всех: ведь это мою капсулу сейчас дырявили…
А ещё сквозь дыры проникали кислотные плевки. Они падали на пол, но, к счастью, материал капсулы прожечь не могли. Правда, находиться рядом было опасно. Если на кожу или одежду попадёт, боец мог выбыть на срок от пары минут и более.
С проникшими внутрь конечностями разбирались Хир-Си и его помощники. Они рубили клешни до тех пор, пока хозяин не догадывался убрать её, спасая себя от боли. Впрочем, иногда нам прилетало ударом толчковых ног, а сила у ног была такова, что корпус начинал прогибаться…
К тому моменту, когда небо на востоке начало светлеть, моя капсула представляла собой что-то вроде пожухлого бублика, истыканного со всех сторон. Я надеялся, что восход солнца остановит атаку, но «богомолы» продолжали приходить. И тогда я выключил «ревун». А потом выключил отопление.
В капсуле Кэт было довольно тепло, а вот моя начала быстро остывать. И это немедленно снизило интерес врага. «Богомолы» перестали кидаться на шипы, вместо этого занявшись разборками друг с другом.
Стрелять мы тоже стали реже, а потом и вовсе перестали. И вскоре «богомолы» стали отходить. Они упрыгивали прочь, дальше и дальше. А в камере единственного уцелевшего прожектора я мог наблюдать, как они закапываются в снег на расстоянии пары сотен метров.
Теория подтвердилась. Любящие темноту «богомолы» проводили день в снегу, скрываясь от своих врагов.
И эти враги не заставили себя ждать. Далеко на востоке появились «пушистики».
Дневник Листова И. А.
Триста шестьдесят первый день. Нежные объятия севера.
— «Пушистики» на подходе! — сообщил я.
— Много? — уточнила Кострома.
— Штук двадцать, — ответил я. — Идут несколькими группами. И наособицу, видимо, плетётся наш недобиток. Очень уж неохотно топает.
— Вано, не хочу тебя расстраивать, но эти твою капсулу с гарантией добьют… — мрачно вздохнул Дунай.
— Если она вообще их заинтересует! — парировал я. — Наш-то план был рассчитан на «богомолов».
Но зря я лучился оптимизмом. «Пушистики» нами ещё как заинтересовались! То ли учуяли людей, то ли решили проверить, что это тут такое — белое и необычное.
Первые четыре гиганта, которые добрались до нас, для начала полезли к шипам. И, почти не обращая внимания на смертоносные ударом током, принялись ковырять капсулу…
А самое неприятное было в том, что рты они, чтобы поорать, не открывали. Ревели, конечно, но почти не раскрывая челюстей. Пули застревали в густом меху, а попадания в уязвимые места случались редко. И когда нам таки удалось завалить первого «пушистика», остальные очень удивились и расстроились.
Один из них тут же принялся вскрывать обшивку корпуса. А я буквально чувствовал, будто ковыряют не капсулу, а меня…
От отчаяния врубил ревун, и тот оказался на удивление действенным! Протяжный гудок, от которого, казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки, ворвался внутрь капсулы через многочисленные отверстия, проделанные «богомолами». Выносить его долго было нереально. Но, к счастью, на «пушистиков» он оказывал куда более сильное воздействие.
Три оставшихся в живых гадёныша отпрянули прочь, разорвав дистанцию с изучаемым объектом, то есть моей капсулой. Но не успокоились: принялись реветь издалека, пытаясь переорать технику. Куда там! Даже их лужёным глоткам не удавалось заглушить звук «ревуна».