"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

А долговязый замер, понимая, что — невероятно, но факт! — его засекли… Во всяком случае, устройство рядом с костром пищало в очень высоком диапазоне. Каким-то образом оно сумело определить, что охраняемую им границу пытаются пересечь.
— Слышишь? — спросил седой, быстро глянув на молодого.
— Ничего не слышу, дядь Вить! — растерянно ответил тот.
По мере того, как шло время, а долговязый стоял на месте, замерев, это клятое устройство пищало всё слабее и слабее. А затем и вовсе замолчало.
— Точно не слышал? — спросил седой, вроде бы успокаиваясь.
— А что было-то? — с интересом спросил молодой.
— Да… Послышалось, как будто этот жезл начал пищать… Как в те времена, когда ещё автоботы были в рабочем состоянии! — поморщился старик.
— Это я вспомнил про старое, вот тебе и показалось! — успокоил его молодой.
— Да… — мужчина поднял с земли недочищенный картофан, плеснул на него водой из котелка, смывая грязь, и продолжил чистку. — В следующем году с Вовкой на сканирование пойдёшь…
— А ты чего, дядя Вить? — удивился парень.
— Стар я стал, Санёк… Вот уже и мерещится что-то! — вздохнул седой. — Слух не тот, глаз не тот, реакция не та…
— Да не заливай! — засмеялся молодой. — Ты гаситель выхватил раньше, чем я падать начал! Реакция у него не та… Всем бы нам такую реакцию, дядь Вить!
— Ну-ну! — отозвался седой.
Но долговязый, который осторожно преодолевал границу охранного периметра, чутко следя, чтобы жезл опять не запищал, увидел, что старик кривит губы.
То ли смеялся, то ли скалился… Непонятно с этими людьми…
— Слушай, дядь Вить, а что в центре говорят? Когда уже начнём «Возвращение»? — не выдержал долгого молчания молодой.
— «Возвращение»-то? Ещё десять лет посидим… — скупо ответил седой.
— Как десять лет⁈ — ужаснулся парень. — Так ведь по протоколу, если десять лет сигнала нет, то выходить надо!..
— Малой, не парься. Это для надёжности! — пояснил объект «дядь Вить».
— Так ведь в проекте… — снова начал объект «Санёк».
— Ну это в проекте! Мало ли, что там в проекте? — «дядь Вить» отмахнулся. — Те, кто этот проект готовили, Землю просрали собственной технике! А тут вопрос важный… Прикинь, выйдем всей кучей на поверхность, начнём строиться, а техника опять с ума сойдёт! Что, ещё три десятка лет под землёй сидеть? Я хоть перед смертью хочу на поверхности пожить!
— Да я тоже хочу здесь нормально пожить! — отозвался «Санёк». — Но десять лет!..
Ему-то десять лет, вероятно, казались почти всей его сознательной жизнью. Огромным сроком, который надо как-то пережить. А седому, видимо — просто ещё одним десятилетием.
— Не успеешь ты заметить эти десять лет! — подтвердил гипотезу седой. — Ты молодой парень, у тебя будет семья, будут свои заботы… Это нам, старикам, лишь бы поскорее. Терпения уже с возрастом не хватает…
— А не боишься, что потом ещё десять лет добавят? — хмуро спросил молодой.
— После того, как мою Галю прямо на нашей кухне убил кухонный комбайн, я, парень, ничего уже не боюсь… — отмахнулся седой. — Боюсь только, что всё пережитое окажется зазря. Не переживай, ты ещё точно поживёшь на поверхности! Успеешь!
— Свежо предание… — грустно отозвался молодой.
Мужчины замолчали, а долговязый как раз подобрался ближе. И сразу же начал активно исследовать и этих двоих, и необычное устройство.
Люди его не удивили. От запланированных проектных данных они не слишком отличались. Да, были некоторые отклонения от прогнозных значений — но, скорее, в виде погрешности. А значит, местный разумный вид развивался в точном соответствии с программой.
И картофан пока был единственным, чья отклонения оказались непонятны.
Непонятны, но объяснимы! Долговязый понимал: такие изменения можно внести с помощью примитивной генной инженерии. Была ли здесь эта дисциплина или нет, он не знал. Но, если судить по остаточным руинам цивилизации — наверно, могла быть.
Нужно было посетить бывшие крупные города, чтобы покопаться там в поисках информации… Пока что долговязый не до конца понимал, что здесь, на этой планете, всё-таки произошло. Правда, подозревал, что не обошлось без открытого им искусственного воздействия…
 
Вопрос требовал решения. Проект был под угрозой. И долговязый собирался, во что бы то ни стало, докопаться до правды.
Одно он знал наверняка. Эта планета числилась в перехваченной информации, как полностью лишённая разумной жизни. Но каким-то невероятным образом сумела эту разумную жизнь сохранить… И даже продолжала развиваться. Довольно хорошими темпами, судя по технологии, которая защищала полянку!
К счастью, долговязому не было необходимости спешить с решением вопроса. У него впереди было много времени. Как и у любого существа, которого ждут впереди долгие миллионы лет…
  
Лео Сухов
 
Зимние ходоки
   
Пролог
 
Город умер быстро. Умер так же, как умирали другие крупные города на этой планете. Так быстро может погибнуть только то, что давно переросло свои собственные разумные размеры. И, как видел долговязый, здешние мегаполисы с этим успешно справились.
Сколько протянет поселение, в котором живут десятки миллионов человек? Сколько оно выдержит без электричества, подвоза продуктов и доставки воды? Сколько времени понадобится, чтобы разумные, подстёгиваемые инстинктом самосохранения, кинулись бежать из города, толкаясь локтями на выходе?
Не так уж и много… Этот город продержался лишь пятнадцать оборотов планеты вокруг своей оси. А потом был покинут. Лишь жертвы катастрофы ещё какое-то время разлагались на пустых улицах… Пока их не пожрало осторожное, но голодное зверьё.
Летопись этой смерти даже имелась в наличии. Её можно было просмотреть на экране, который долговязому, правда, пришлось настраивать. И за время настройки он успел дважды проклясть и низкий уровень местных технологий, и упрямство аборигенов в следовании по технологическому пути развития.
Правда, он уже не успел возмутиться тем, как можно было подменить техникой красоту Вселенной… И тем, как можно было слепо игнорировать то, что буквально находилось под носом… И тем, зачем надо было так рано устраивать себе тяжелейший кризис… У него на это просто не хватило времени. Потому что экран настраивался быстро, а думал долговязый очень долго.
Ему-то ведь некуда было спешить.
Впрочем, уже просматривая первые записи, которые ему удалось выудить из недр примитивных серверов планеты, он вспомнил: его народ проходил через такие кризисы. Вот только к этому времени они освоили множество планетарных систем. И пусть каждый кризис отбрасывал историю древней расы на пару эпох назад — им всегда удавалось собраться с силами и продолжить развитие.
А с этой расой вышло не так… Увлёкшись робототехникой, аборигены обеспечили себе невиданный взлёт технологий, который просто не сумели обуздать. Простенькая планетарная сеть окутала весь их мир, добравшись даже туда, куда не залезали колонизаторы прошлого со своим примитивным оружием.
Правда, долговязый вынужден был признать: тем самым варварам-колонизаторам рановато было выдавать даже такое простое оружие. Всё-таки порох детям — не игрушки. А у этих детишек порох был. Да что там… Вся история планеты с момента, когда первые аборигены создали первые города, пошла не так, как должна была.
Нельзя за шесть тысяч лет освоить пласт знаний от меди с бронзой до композитных материалов! Неправильно это, прямо скажем! Между новыми технологиями должно проходить достаточно времени, чтобы к ним привыкнуть. Иначе стремительное развитие вызывает эффект… Пожалуй, не стоит приводить название эффекта, которое использовал долговязый — иначе оно займёт последующие три страницы…
А если использовать примитивный язык аборигенов, эффект можно было назвать «ускорением времени». Всё-таки Вселенная держится на равновесии. И пусть равновесие является тончайшей границей между хаосом и замиранием, но тот, кто думает, что эту границу легко сломать — глубоко ошибается.