"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Вода — везде одна вода!.. Влага проникала повсюду. И — самое страшное — она проникала в ботинки! Как ни осторожничай, к вечеру мокрыми были не только обувь и носки, но и кожа на ногах. И эта распухшая, пошедшая морщинами кожа стиралась только в путь!..
Поэтому каждое наше утро начиналось с боли. И эта боль даже не думала становиться легче, несмотря на принятые «лечилки».
Возможно, это нерационально — лечить мозоли «лечилками»… Вот только на пятый день их уже все до единого приняли. А я держался до последнего. Я же должен делать вид, что главный и самый стойкий.
На самом же деле я мечтал о днёвке! Об одном дне, чтобы «лечилка» исправила те повреждения, которые ежеминутно получал мой организм. Я мечтал разбить лагерь, лечь утром, вытянув ноги в сторону жаркого пламени — и так пролежать весь день!..
Жаль, это никак не вязалось с важностью и срочностью нашей миссии. И как главный, я не мог объявить дневной привал, потому что банально ноги натёр.
Поэтому мы шли и шли вперёд, торя путь сквозь густые заросли, стирая в кровь ноги, волоча припасы и инструменты: на волокушах, на носилках, в рюкзаках за спиной… Тяжёлые припасы, которые буквально придавливали нас к земле…
О! Этот груз! Он будто символ твоего бесконечного путешествия! Чем дальше идти — тем больше давит! Плечи болели от лямок, спина — от веса, мышцы на ногах — от постоянной ходьбы с утяжелением.
И не сказать, чтобы мы большие расстояния проходили! Лишь на четвёртый день Алтарное окончательно скрылось из виду. Да мы, блин, дорогу вдоль реки быстрее прокладывали!..
Если честно, я пытался вспомнить походы на Земле в моё время… И вот что я скажу: да не ходили мы в походы! В лучшем случае, выезжали на пикник. Все эти романтические байки о походниках остались где-то в дремучем двадцатом веке, где люди были крепкими, могучими и близкими к природе.
И вот — не опять, а снова! Хомо сапиенсы заново познают радости нецивилизованной жизни!..
На шестой день ко мне подошла Кострома. И, крепко схватив за плечо, прошептала на ухо, что надо бы остановиться и отдохнуть…
Ну почти… Если дословно, она сказала:
— Вано, мы все сдохнем тут, если не отдохнём! Объяви привал!..
А я и рад был бы согласиться… Однако где-то в глубине души понимал: это будет неправильно. И не потому, что мы потеряем день — да хрен с ним, с этим днём! Но мы всё ещё посреди зарослей травы, которая ночью растёт прямо под спальником и щекочет спину сквозь ткань! К тому же, вокруг было по-прежнему мокро и промозгло.
— Здесь нам отдых впрок не пойдёт! — очень сознательно ответил я.
И, не удержавшись, скривил рожу. Потому что мысленно ругался на себя так, что самому неприятно было слушать — даже мысленно…
Выслушав этот рациональный ответ, Кострома попросила меня его аргументировать. Ну и заодно обозначить конкретные сроки:
— А когда, блин⁈
На что я ответил вполне аргументированно, обстоятельно и, главное, мудро:
— Когда-когда… На том свете!
Но тут же подумал, что надо быть добрее к людям, и добавил:
— Надо выбраться из зарослей! Тут мы не отдохнём, а сдохнем…
И мы снова шли… То прорубая путь в траве вниз, то прорубая путь в траве вверх… Определённо можно было сказать лишь одно: мы всё-таки выбрались на холмистую равнину, которая шла до самых окраин Пустынного пояса. Но где именно мы находимся — думаю, не смог бы точно угадать даже Пилигрим.
Ориентиром для нас служили горные вершины на востоке. Точнее, одна приметная горная вершина, которая узким шипом прокалывала хмурое серое небо. Мимо этой горы мы когда-то проехали на спине гигантской формы жизни, на всякий случай запомнив её на будущее.
Гигантские формы жизни тоже были ориентиром. Почти каждый день где-то к югу проходило по три-четыре особи, направлявшихся на зимовку. И мы старались не забирать слишком далеко на юг. Ведь иногда эти гигантские обжоры резко сворачивали, начиная подъедать вкусняшки в стороне от своей тропы. И попасть в рот кому-нибудь из них мы не хотели.
А сегодня случилось чудо. Впервые за долгие дни пути мы вырвались из зарослей вездесущей травы!
 
Впервые!..
Она, казалось, могла расти везде, но каменистая почва всё-таки оказалась ей не по зубам. Вернее, не по корням.
И теперь я стоял на вершине холма, куда выбрался наш отряд, и впервые обозревал предстоящий путь.
Впереди, до самых гор, тянулись такие же каменистые холмы. В низинах между ними рос целый океан зелени, но дальше середины склона не заползала ни одна быстрорастущая дрянь. Лишь жёсткая травка, чахлые кустики, да мох — вот те герои, которые осмеливались забраться повыше.
К югу от нас, лохматой тёмно-зелёной полосой тянулась Тропа Гигантов. Сейчас она была пуста: лишь вдалеке, на западе, маячила очередная огромная особь. А за нашей спиной простирался сплошной ковёр зелени, из которой мы наконец-то вылезли, как потрёпанные, но гордые букашки.
И знаете, что я скажу? Ничто так не радует глаз букашки, выбравшейся из травы, как открывшийся её взгляду простор. Этот простор обещал нам скорый отдых, долгожданную днёвку и хоть какие-то ориентиры на пересечённой местности. Задолбало смотреть на срубаемые зелёные побеги! Они же все одинаковые!
Кострома, Дунай, Пилигрим и Сочинец тоже постояли рядом, с нежностью глядя вдаль. А затем валькирия задала животрепещущий вопрос на предмет того, не пора ли нам, наконец, отдохнуть, просушиться и привести себя в порядок:
— Вано, ну⁈
И я, конечно же, ответил ей, что теперь всецело одобряю эту идею:
— Ну да!
На что даже Пилигрим сдержанно выразил искреннюю радость:
— Да наконец-то, ять!..
Мы стояли ещё несколько минут, высматривая подходящее место. До вечера оставалось часов шесть, поэтому можно было выбирать с толком, с чувством, с расстановкой. И чтобы удобно, и чтобы недалеко ходить за дровами…
Но мы не стали, само собой! Первый же холм, который хоть немного подходил под наши условия, и был выбран местом будущего лагеря.
Одно плохо — до него топать было ещё километра три. А три километра для уставших, еле бредущих людей — это почти бесконечность. Особенно, если путь себе приходится прорубать, в прямом смысле этого слова!..
Зато у меня выдалась свободная минутка, чтобы вспомнить эти несколько дней ада: и моего персонального, и нашего коллективного.
Теперь не забуду. Теперь буду помнить.
Потому что это нужно помнить!
Иначе память выкинет эти муки из головы, и когда тебе снова предложат быстренько сбегать туда и обратно — ты снова, как дурак, согласишься.
Впрочем, развить эту важную мысль я уже не успел, как ни старался. Ободрённые новостью об отдыхе, люди поспешили по склону вниз, к густым зарослям травы у подножия. И я, подтянув лямки рюкзака, устремился за ними. Я же изображаю из себя главного! Я, вроде как, должен их за собой вести, а не они меня!..
  
Глава 18
 
На отличненько доплелись…
 
Дневник Листова И. А.
Двести шестьдесят третий день. Долгожданный отдых…
Иногда, чтобы исполнить заветную мечту, надо не так уж много. Например, дойти туда, где тебе травка во сне пузико не щекочет. А ещё нарубить дров, запалить костры, накосить зелени и нарезать кустарников, быстренько соорудив из них жилища.
Если бы кто-то мне сказал двести шестьдесят дней назад, что люди в белых трико, живущие в белых капсулах, спустя полгода научатся строить временные убежища — я бы не поверил. А если бы этот кто-то добавил, что делать мы их будем почти из всего, что попадается под руку, почти всем, что попалось под руку чуть раньше — вообще решил бы, что меня разыгрывают.
Растерянные, испуганные, пытающиеся хоть как-то выжить… Изнеженные дети роботизированного общества, не умеющие даже костёр разжечь, неготовые к морозам, к атакам хищников, к экономии еды… Да и просто неспособные заглянуть даже на день вперёд.
Мы должны были умереть, но не умерли. Мы учились и смогли выжить. Хотя, к сожалению, выжили не все. Однако те, кто сумел пройти через ад первых месяцев, теперь изредка могли позволить себе отдых в своё удовольствие.