"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— И что, оно так работает? — усомнился я.
— Боюсь, работает… Помнишь из нашей истории всех этих народовольцев и прочих бомбистов? Они ведь себя вели, как последние бандиты. И партийную кассу пополняли двумя путями: или спонсора разводили на деньги, или грабили кого-нибудь. Но идея-то была! Это же всё ради революционной борьбы! Ради светлого будущего! Ну и тянулся к таким придуркам простой народ. И чем народу хуже — тем охотнее тянется.
— И как же их вылечит сование в дерьмо? — кисло поинтересовался я.
— Да пусть они сами увидят, через что тебе, как лидеру, приходится пройти! — пояснил Кукушкин. — Они ведь не понимают, что встали на путь, где ничего лёгкого и хорошего не предвидится. Им кажется, что вот сейчас чуть-чуть борьбы, а дальше — жизнь станет легка и беззаботна. Они не понимают, что дерьмо — на всю жизнь. Что даже если нас сейчас скинут, потом не станет легче. И проще не станет. И счастья не появится. И всё равно придётся идти из дерьма в дерьмо. Но на этот раз им самим! Вот и пускай идут его сейчас нюхать. Короче, ты своих революционеров в горы-то возьми. Возьми… Пускай на практике узнают, что значит за собой людей вести.
Не то чтобы я сходу принял аргументы Кукушкина… Но революционеров в горы решил всё-таки взять. А то мало ли, как они отреагируют на налог в фактории. А что, если пострелять решат? Или бомбу замутят, чтобы подложить под капсулу кого-нибудь из наших? Уж лучше всю эту компанию держать на виду. Друзей держи близко, а врагов — ещё ближе. Так, вроде, говорят?
Дневник Листова И. А.
Двести сорок второй день. Труба зовёт.
Очередной караван готовился к выходу в факторию, но я никак не ожидал, что Кукушкин выйдет нас проводить.
Окинув взглядом наши ряды, мэр поправил воротничок белой рубашки. А затем вполне целенаправленно подошёл ко мне и протянул чехол.
— Держи свой «слонобой»!.. — буркнул он. — Я поговорил с металлургами. Такого качества материала мы, конечно, не достигнем. Ствол придётся делать толще, и орудие будет тяжелее. Но за неделю штук тридцать тебе отольют.
— Если делать толще, слишком тяжёлые будут! — засомневался я.
— Будут. Но Памир обещал придумать простенькие станки, чтобы эти орудия поддерживать. И тогда их можно будет использовать, как ручные пушечки. Ну и боезапас мы подготовим: картечь с отмеренным зарядом. И всё упакуем в ткань. В общем… Понимаю, не совсем то, что ты ожидал… Но это лучшее, что пока доступно!
— Ну и это неплохо… — вздохнул я. — Лучше, чем спускать четыре с половиной ляма баллов, верно?
— Вот и я так подумал! — Кукушкин ещё раз обозрел наш караван и хлопнул меня по плечу. — Ну, с Богом!
— Спасибо! — кивнул я.
— Ждём тебя тут, как разберёшься с делами! — напомнил мэр, когда я пошёл в голову колонны.
Он ещё долго стоял и смотрел нам вслед. Может, чувствовал моё жестокое разочарование в возможностях городской металлургии. А может, просто пользовался моментом, чтобы хоть какое-то время не работать. Не знаю. И никогда не знал, что у Кукушкина в его умной голове. Может, на то она и умная — чтобы никто не знал, что внутри?
Впрочем, я не слишком сильно разочаровался насчёт «слонобоев». Прекрасно ведь понимал, что даже наша экспедиция вряд ли окупит покупку орудий. И догадывался, что поделка городских металлургов не сможет конкурировать по качеству с тем, что выдавали Алтари.
Да, в итоге получится не ручное оружие, а просто переносная маленькая пушка. И всё же тридцать таких пушек могут очень многое изменить на поле боя. А значит, жаловаться не на что!
Гораздо больше меня занимали мысли о будущем налоге. И о том, как убедить свою группу в его необходимости.
А ещё нужно было подумать, кого оставить вместо себя в фактории… Конечно, самым адекватным выбором был бы Сочинец или Кострома с Дунаем. Но в том-то и дело, что я собирался тащить в поход всех наших главарей.
Чтобы оказаться в совете, который управляет комплексом репликации, в его покупку надо было вносить баллы. И как можно больше! Тем не менее, одни налоги тебе лидерство не обеспечат. Значит, нужно привлекать к походу и Кострому с Дунаем, и Пилигрима, и Сочинца… Иначе они останутся за бортом этого соревнования «налогоплательщиков». А ещё профукают шанс на тысячу репликаций.
Однако и оставлять группу без пригляда — нельзя. Я ведь заберу с собой лишь самых тупых революционеров. А среди тех, кто останется, наверняка есть люди сообразительные и не склонные демонстративно лезть на рожон. И стоит нам уйти, как они начнут осторожную подрывную деятельность.
Как бы не вернуться в группу, где лидерство уже в чужих руках…
В общем, мне было, о чём подумать по пути. Оставалось надеяться, что хотя бы сам поход обойдётся без приключений.
Дневник Листова И. А.
Двести сорок седьмой день. Недовольные налогоплательщики.
— И чё, всем теперь за каждый чих платить⁈ — возмутился кто-то из новичков, пользуясь тем, что я даже его лица в толпе не мог разглядеть.
— Всем! — серьёзно ответил я, стараясь сохранить важный вид. — И учтите: за добытые туши тоже надо платить. А кто будет хитрить и не сразу с охоты возвращаться, поедет в Алтарное. А там тоже налог.
— С какого бабуя мы должны свои баллы отдавать⁈ — ожидаемо, выступил вперёд Паша. — Нам этот комплекс на фиг не сдался!
— Это пока… — свёл брови я, глядя на самого одиозного нашего революционера.
А затем повернулся к остальным, широко улыбнувшись:
— Вообще я так скажу! Сильно ругать, если будете избегать налогов, никого не будем…
— Вот это дело! — одобрил ещё кто-то.
— … Просто потом, когда капсулы отчалят, для всех, кто платил, возрождение будет стоить условные десять баллов, а для вас — несколько тысяч! — закончил я, не обратив внимание на перебивающих. — И можете не сомневаться: вас запомнят! Все данные по налогам будут сохранены!
— А чего это несколько тысяч⁈ — взбунтовался Паша, тряхнув волосами. — Навсегда, что ли, несколько тысяч⁈ Нажиться на нас хотите?
— А ты проценты посчитал? — деловито уточнил я. — Или думаешь, пускай сейчас кто-то надрывается, копя на этот комплекс, а ты в сторонке постоишь? Считаешь, этот кто-то не захочет потом вернуть всё с процентами? Он ведь впахивал на общий комплекс, пока остальные на себя любимых баллы тратили.
В толпе «себя любимых» начал нарастать тихий тревожный гул. Признавать, что он — один из тех, кто стоит в сторонке, пока другие корячатся, никто не хотел. Некомильфо как-то для репутации… Особенно если живёшь не в мегаполисе, а в довольно-таки закрытом сообществе, где все тебя знают. И не преминут, если что, плюнуть в кашу.
А я поднял ладонь и миролюбиво продолжил:
— Да, я понимаю, что платить такие суммы не хочется. И налоги никому не хочется отдавать. И топать на задания ради того, чтобы город накопил нужную сумму… Не хочется! Я понимаю!..
В праведно наигранном возмущении я окинул взглядом жителей фактории. И, удостоверившись, что завладел их вниманием, продолжил:
— Но комплексов слишком мало! Всем они не достанутся! И чтобы получить такой комплекс, тем, кто готов отдавать свои баллы, придётся из кожи вон лезть. И да, им тоже хочется сделать себе нормальные жилища-капсулы. И побыстрее улучшить все возможности хранилищ. И они это сделают, но позже — не сейчас! В то время как те, кто увильнёт от налога, сделают себе комфортно сразу… Но за этот комфорт, который здесь и сейчас, придётся доплачивать в будущем!
— А почему мы должны эти баллы платить⁈ — крикнула Сандра. — Каждому по потребностям! И от каждого по способностям! Пусть платят те, кто уже достаточно накопил. Вот ты, например!..
— Справедливо! — согласился я. — Ну так я, Сандра, отправляюсь сейчас в горы, искать полезные ресурсы. И всё, что я получу — отойдёт городу! Я с этого ничего не поимею!
Девушка замолчала, хмуро глядя в землю.
— Кстати, хорошо, что ты напомнила… — улыбнулся я. — Ты тоже отправишься с нами! И ты, Паш, со своими мушкетёрами.