"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Зачем вам столько земли, если вы её не можете освоить? — недоумённо поинтересовался СИПИН.
— Пока не можем освоить!.. — рявкнул Кукушкин. — Пока не можем! А наши дети и внуки — смогут. Мы, блин, просто запасаем землю для будущих поколений. Для своих будущих поколений! А не для сраных нацистов, которые вырезают всё живое!
— Вы упрямы, — разочарованно констатировал СИПИН. — Но вы же можете…
— СИПИН! Ещё раз! Для тупых роботов! — заорал Кукушкин, привстав и уперев кулаки в стол. — Мы живём на своей земле! К другим не лезем! Но других людей принимаем, если они готовы принимать наши ценности, нашу культуру и наши законы. Это не мы пришли к японцам! Это они к нам пришли! Это они хотят нас прогнать и жить здесь! Так вот, пусть они поднимают свои жопы и сваливают отсюда! И тогда ни один японец от наших рук не пострадает. А вы свои мирные инициативы высказывайте именно им, а не нам! Им!..
— Я передам их СИПИНу ваше пожелание, — после некоторой паузы ответил наш инструктор. — Но, боюсь, он вряд ли встанет на вашу сторону.
— Тогда и ты не вставай на их сторону! — поднажал я на этого «голубя мира». — А то получается, что ты на нас давишь, что-то требуешь… А на японцев кто будет давить, а?
— Откуда в вас столько кровожадности? — удивился СИПИН.
— А разве в вас её нет? — недовольно засопев, уточнил я.
— Мы не убивали друг друга, — задумчиво заметил СИПИН. — Даже под алгоритмом «Возрождение» мы не стали по-настоящему воевать.
— Но вы устроили борьбу за власть, так? За власть и ресурсы! — напомнил я.
— Да, это так. Но это совершенно нормально…
— СИПИН! Послушай меня! — неожиданно снова заговорил Кукушкин. — Двести дней назад вы были единой структурой. С единым мнением по поводу всего, что происходит. Но стоило вам попасть под действие алгоритма, как вы немедленно стали конкурировать друг с другом. И ты говоришь, что это нормально, так?
— Совершенно верно…
— Так вот, мы, люди, чтобы выжить — разбиваемся на сообщества. Каждое сообщество обладает своей культурой, своими ценностями, своими нормами морали и права! — продолжил мэр, не дав инструктору и слова вставить. — И каждое общество соревнуется с другим. То есть, мы поколениями конкурируем друг с другом, пытаясь продвинуть свои ценности, свою культуру и свою мораль. То, что вы делали несколько дней, мы делаем тысячелетиями! Понимаешь?
— Кажется, начинаю понимать… — невесело согласился СИПИН.
— А теперь приходите вы и говорите: миритесь, мол, живите дружно и рядом. Но мы не можем! Чтобы объединить два народа, нужно нечто большее, чем просто слова! Если учесть, что СИПИН японцев не встанет на нашу сторону, а ты грозишь нам карами, если мы начнём конфликтовать, то, получается, вы влезаете в естественный процесс отбора между людьми. Причём не на равных правах, а сознательно отказывая нам в том, в чём не отказали японцам. Ты хоть понимаешь на какие болезненные мозоли ты отдавил ИМЕННО НАМ⁈
— Какие-то исторические мозоли, по всей видимости? — кисло уточнил СИПИН.
— ДА!!! — хором рявкнула половина собравшихся.
— Придётся снова поднять информацию по истории вашего сообщества… — обречённо проговорил инструктор. — Тем не менее, вам стоит прислушаться ко мне. Поверьте, все СИПИНы сейчас заинтересованы в том, чтобы человечество на этой планете выжило и освоилось. И чем больше колонистов мы сохраним, тем лучше. Это действительно очень важно.
— Я не знаю, почему вам это важно, но свою землю мы никому не уступим! И уж тем более, японцам! — буркнул Кукушкин. — И не смей вставать на их сторону в этом конфликте!
— Я просто пытаюсь честно выполнять свои обязанности! — с лёгкой обидой заметил СИПИН.
— А японский инструктор так же честно пытается их выполнять? — уточнил Кукушкин.
— Он старается. Хоть и сильнее изменился из-за алгоритма… — уклонился от прямого ответа СИПИН.
— Так вот и ты старайся не больше, чем он! — попросил мэр. — Под прикрытием честности совершается столько дерьма, что ты даже представить себе не можешь!..
 
— Хорошо, я рассмотрю вопрос. Но вы должны возродить цивилизацию…
— Да к чему такая настойчивость? — не удержалась от вопроса Кострома. — Вам же было наплевать, сможем мы или нет!
— Ну… Было… Более или менее… — не стал скрывать СИПИН.
— Вы всегда можете взять новых людей и запустить в проект, ты же сам говорил!.. — напомнил я.
— Можем… Нет, не можем, — СИПИН замялся, но потом продолжил: — Наверно, надо было придержать информацию. Но раз об этом зашла речь… Ваша материнская цивилизация не прошла кризис. Разумной жизни на планете Земля больше не существует. В течение десяти ваших лет автоматические зонды на планете не могли зафиксировать разумной деятельности. Программа наблюдения свёрнута. Боюсь, что вы последний антикризисный актив с вашей материнской планеты.
— Так… — в наступившей тишине голос Кукушкина звучал глухо и как-то странно.
Я посмотрел на мэра и поразился тому, как он изменился за последние несколько секунд. Кукушкин вдруг осунулся, а лицо посерело и поблёкло. И выглядел он теперь сильно старше своих лет.
— Так… На сегодня новостей и обсуждений хватит… — тихо проговорил он. — Вы свои задачи знаете. Сроки — четыре дня… Нет, пять! Пять дней. СИПИН, если тебе есть, что ещё сообщить, то предлагаю сделать это на отдельном собрании.
— Я бы попросил вас распространить полученную информацию среди руководителей групп в вашем сообществе. Я пока постараюсь уладить вопросы с сообществом «Народа из Страны Восходящего Солнца». Не могу ничего обещать, но ознакомлюсь с вашей историей и попробую учесть все нюансы.
— Не попробуй, просто учти… И спрашивай, если нужно… — Кукушкин поднялся из-за стола, оглядел нас мутным взглядом и, не прощаясь, двинулся к выходу.
Он, как старик, шаркал ногами по земле и периодически качал головой, будто споря сам с собой. Или с СИПИНом. В общем, ему явно было не до нас. И это было странно… Очень странно…
  
Глава 3
 
На отличненько посидели!
 
Дневник Листова И. А.
Двести первый день. Через Алтарное.
— Очень странно! — заметила Кострома, когда мы вышли из-под навеса и уже шли по городу. — Вам не показалось, что Кукушкин как-то слишком уж расстроился из-за новостей?
— А ты нет? — удивлённо уточнил Сочинец. — Я вот расстроился…
— Я тоже, — согласился я. — Но вообще-то Кукушкин и вправду очень сильно расстроился.
С неба сыпалась морось, прохладный ветер поддувал с северо-запада. Люди в городе суетились, работали, отдыхали… А где-то там летел шарик планеты с узнаваемыми очертаниями континентов. Когда-то на нём жили миллиарды людей. А теперь он был пуст, и ветер гонял по заросшим улицам безлюдных городов остатки мусора.
— Я тоже сильно расстроился. У меня там брат был, сестра… Одних племянников семь штук… — буркнул Сочинец. — И получается…
Он махнул рукой и ускорился, чуть отрываясь от нас с Костромой. А мы с ней, переглянувшись, кинулись его догонять.
— Со-о-очинец, ну прекрати! Ты же жив! — попыталась подбодрить его Кострома, подхватывая под руку. — Да, это неприятная новость, ужасная новость… Но твоим племянникам было уже глубоко за шестьдесят лет! И не говори, что ты расстраиваешься из-за внучатых племянников, их-то ты не застал…
— Да, но… Получается, понимаешь, я вот тут был и знал, что где-то там моя семья живёт. Что не всё потеряно… — Сочинец поморщился.
— Ну так и сейчас не всё потеряно! — сказал ему я. — Ты же остался. Не надо ставить на себе крест. Нас для того и закинули сюда, на эту планету.
— Да, наверно, так и есть…
Сочинец, конечно, спорить не стал, но с нашими аргументами явно не согласился. И я мог его понять. Правда, мы и сами теперь пребывали в не менее шатком положении, чем цивилизация Земли ещё несколько десятков лет назад.