"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Глава 33
С момента, как я осознал себя собой в этом мире, прошло не так много времени, большую часть которого я был занят. Это был сознательный выбор, мне совсем не хотелось погрязнуть в рефлексиях и нервах, страдать самокопанием и прочими глупостями. Нет, надо бы, конечно, но не тогда, когда жизнь представляет из себя довольно шаткую конструкцию. Однако, на один вопрос мне пришлось сформулировать ответ.
Кто я?
Невероятно сложный вопрос.
Для человека даже частичная потеря себя — один из худших кошмаров. Не беру в расчет алкоголиков, наркоманов, стариков с деменцией… незачем. Жить и знать, что ты утратил часть себя, что ты теперь неполноценен, ущербен, выщерблен — это хреново. Правда, еще хуже понимание, что в тебя что-то добавили. К примеру, восемнадцать лет жизни в деревне со всеми этими шалостями, сортиром на свежем воздухе, бедной едой и ворованными фруктами. Вообще, очень даже счастливое детство, с уверенностью скажу, у меня их уже два. А у Эмберхарта, наверное, три. Но я ему не завидую.
Лорд? Вторая добавка. Точнее, это я, тот, кто управляет этим телом и жизнью, есть лишь его обрезанный кусок, разбавленный жизнью юного хулигана и… самым интересным. Навыками.
Это лишь в непродуманных сказках навык может достаться доброму молодцу чистым и идеально приспособленным под его тело и рефлексы. Эмберхарт не чудотворец, он всего лишь хотел дать мне больше шансов на выживание в этом мире, он не умеет «вычищать» себя из той памяти, которой поделился со мной. И хоть и выдав её очень ограниченно, он заразил меня — собой. В куда меньшей степени, чем я заразил Соларуса Кейна, буквально подавив невеликий, хоть и начитанный умишко парня, которого растили как придаток к гримуару, но всё же…
Нажимая на спусковой крючок, даже с чистой головой, без посторонних мыслей, человек остается человеком. Он не робот, он думает и чувствует тренируясь, стреляя по мишеням, разбирая и собирая оружие, и уж тем более — убивая своих врагов. Это нельзя выхолостить и отделить, поэтому, точно также, как я подавил Соларуса Кейна, сэр Алистер Эмберхарт, совершенно этого не желая, подавил и меня. Но слегка. Чуть-чуть.
Так я думал ранее.
Оказалось, этот темный демон ждал своего часа. И нет, я вовсе не про мрачного и вечно курящего верзилу, живущего то ли в моих мозгах, то ли в книге на моем бедре, а про того Алистера Эмберхарта, что пролез мне в голову вместе с умением нажимать на спусковой крючок!
Нет сомнений. Нет колебаний. Ни малейшей дрожи в руках. Решение принято, цель определена, всё остальное — несущественно. Протянуть вперед руку, держащую кусок металла, потянуть пальцем за стальную дугу, выпустить на волю чью-то смерть — в этом нет ничего приятного, будоражащего и пьянящего, скорее наоборот, это занятие хоть и привычное, но крайне требовательное к исполнителю. Поэтому, приняв решение, исполнитель должен целиком посвятить себя процессу его воплощения. Если хочет остаться в живых.
Так что я шел к массивном двухэтажному зданию с широкими автомобильными воротами посвященный по самое не балуйся.
В Питере популярна мода на камзолы, кафтаны и плащи, длиннополые такие серьезные штуки. Одобряю, оно и выглядит серьезно, и от непогоды спасает зашибись. А еще замечательно скрывает развевающимися при ходьбе полами металл у меня в руках. Скрывать есть от кого: перед входом в здание, внутри которого помеченный мной манамобиль, стоят шесть серьезных дядь. Курящие все как один, бородатые, с ружьями на плечах. Или это не ружья? Не важно. Главное, что все шестеро не находятся в состоянии боеготовности. А что это значит?
Это значит, что шанса прийти в неё у них уже нет. Между мной и ими метров тридцать открытого пространства, заполненного лязгом, шумом манамобилей, воем сирен и криками чаек. Доки же. Склады же рядом. А еще воздухом. Простым, прозрачным и совершенно не мешающем ни взгляду, ни пуле.
Стреляю как пижон, по-македонски, с двух рук. Раньше думал, что такое возможно только в боевиках 80-ых, однако же нет, на самом деле получается! Просто вести огонь нужно прицельно и не торопясь, по очереди. Левая рука, правая рука, левая, правая…
Пули, попадая в совершенно не готовых к подобному людей, делают в них дырки. Сквозь эти отверстия вылетает немного крови, а затем она начинает течь толчками. Я иду и стреляю, полностью уверенный в том, что эти толчки со временем ослабеют, а вместе с ними уйдет и жизнь. Это не интересно, а вот гидродинамический шок — другое дело.
Двенадцать выстрелов, десять попаданий, шесть трупов. В будущем. Пока люди заняты тем, что умирают. Те, кому повезло, рассматривают небо, те, кому не очень — лежат лицом вниз. Впрочем, смотреть на небо хорошо, когда ты не захлебываешься кровью. Однако, помогать этим людям быстрее попасть на тот свет я не буду, нет времени. Иронично, я даже не уверен, виновны ли они. Просто стояли, просто с ружьями.
К дверям для персонала подхожу, уже перезарядив оружие и сунув тренировочный револьвер в кобуру. Подумав, сую и второй.
Дробовик — пришло твоё время.
— «А как же я!?», — Фелиция аж кричит от возмущения.
— «У нас в первом наборе есть что-то быстрее и надежнее дробовика?», — осведомляюсь я, примериваясь к двери.
— «Я не знаю, что такое „дробовик“! Эта палка у тебя в руках?»
— «Это не просто палка. Она особенная. Бум-палка!», — язвлю я отставшему от технического прогресса даймону. Не могу не язвить. Как вспомню её голые ножки, открытые почти-почти по самое, лежащие на софе, так и хочется чем-то уколоть эту брюнетку. У меня воздержание уже такое, что эта зараза сниться начала. И то, что я делаю с ней и с этими ляжками и куда забрасываю и… грр…
— «О! Ну покажи мне её силу!», — не остается вредная даймон в долгу.
В этот момент дверь резко открывается прямо у меня перед носом, выпуская на свет божий худощавого молодого человека в богатом черном пальто и с раздражением на лице. Технически — это идеальный момент взять заложника и разговорить его, вызнав всё, что происходит внутри и кто все эти люди, но только есть маленький нюанс, который всё портит. Выбежавший молод и быстр, я молод и быстр, мой дробовик (а я обожаю помповые дробовики!) тоже новый и тоже быстрый. А еще смотрит на дверь. Ну, то есть, на молодого человека.
Бабах!
Вперед. Дёргаю помпу, выбрасывая опустевший патрон. Забавно, но тут они не красные, а ярко-желтые.
Разочарование по поводу того, что тело лишь внесло назад, а не красиво отбросило, я испытаю потом, потому что сейчас нужно сделать быстрые пять шагов вперед, причем, наступая на свежеизготовленный труп и держа дробовик наизготовку. Лишь убедившись, что внутреннее помещение, представляющее из себя предбанник замызганного офиса, свободно от признаков жизни, я быстро вытираю забрызганное кровью лицо рукавом, позволяя себе потратить секунду на взгляд вниз.
Нет, не узнаю. Вроде показалось. Хотя, его бы сейчас родная мать не узнала. Слишком высоко я ствол держал, голову чуть не оторвало, лица уже нет. Как и шеи. Почти.
Неважно. Шансов, что грохот выстрела из такой пушки не был услышан — нет.
Впереди выбор между лестницей наверх и дверью, ведущей в гараж, где и стоит помеченная машина. За дверью слышна возня, встревоженный шепот, невнятные вопросы. А теперь еще и заряд картечи, пущенной мной сквозь относительно тонкую деревяшку. Следом стреляю еще раз, а затем…
— Рапсодия тлена! — командую, взяв в руку гримуар Горизонта Тысячи Бед под чьи-то крики и хрипы за дверью.
Из книги вырывается небольшое серое облачко, проворно устремляющееся сквозь пробитую дверь. Через пару секунд крики становятся куда насыщеннее…
Заклинание из мира английского сэра коварно и гнусно, но живет очень недолго. Это магический пепел, способный трансформировать в себя любую открытую кровь, причиняя жертвам жестокую жгущую боль. Я выбрал его за самонаведение на источники крови и на низкую затратность по мане и магии, но увы, как Фелиция не билась, она не смогла увеличить длительность заклинания. Оно способно жить от силы секунд тридцать, банально запекая собой любые источники кровоизлияния. Только больно. Очень больно.