"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
А то ведь догонят и заставят о себе заботиться, глядя снизу вверх большими грустными глазами. И ведь тогда уже не откажешься: у нормальных мужиков, к которым я себя гордо относил, на подкорку вбито, что слабых и беззащитных надо опекать.
И вообще… У нас и так девушек больше, чем мужиков, так Сочинец ещё на двух соглашается. Нет, я понимаю: они мелкие, много не сожрут, места не займут, но как мы это всё тащить-то на своём метафизическом горбу собрались? Мы ведь уже становимся группой, да? А иначе…
Первое правило мне в помощь!
Со временем, конечно, вся эта орава перестанет быть бесполезной. Но до этого самого времени нам ещё надо дожить. И как доживать-то, если нас, мужчин, всего пять с половиной (Прокачун пока себя никак не проявил), а женщин вдвое больше?
Вопрос…
- Вано, ты меня слушаешь? Или в астрал ушёл? – беззлобный окрик Сочинца заставил меня отбросить ненужные мысли.
- А? Да, в астрале был! – немедленно согласился я.
- Шкуру надо в тепло! И часть деревяшки я бы к тебе в капсулу закинул! – повторил военный.
- По длине не влезут. Надо рубить! – заметил я и сразу догадался, что конкретно пропустил в разговоре. – Заняться, да?
- Ага! – порадовался Сочинец моей догадливости.
Этим я и занялся, причём без помощников. Всех остальных припрягли к переноске грузов. Часть дров, волокна волосатого мха, а ещё набранный мной вьюн, камни, копчёное мясо и шкура, лапник, а также перерубленные пополам стволы… В общем, мои товарищи торопливо растаскивали всё это добро по разным капсулам.
А я, как проклятый, рубил и рубил, стараясь делать место сруба как можно тоньше. Не так много у нас было нормальной древесины, чтобы изображать бобров, «сжирая» рубкой по десять-пятнадцать сантиметров ствола.
Ну а погода стремительно портилась. Сочинец оказался прав в своих предположениях. Первая тучка пронеслась мимо, обтекая наше плоскогорье. Однако она оказалась не единственной. Следом набегали всё новые и новые её небесные сестрички, грозя заполонить небо, землю – и устроить и там, и тут всевозможные природные безобразия.
Ветер окатывал холодными порывами, трепал пламя костра, стараясь потушить его, пробирался под одежду – и застывал там ледяными осколками, которые продолжали колоться даже тогда, когда порыв стихал.
Я начинал медленно замерзать, несмотря на все утепления. Пальцы ног и так чувствовались плохо. И это несмотря на то, что я старался постоянно держать их у костра.
- Вано! Возьмёшь к себе Трибэ с Аней и новеньких воробушков? – подошла Кострома и начала помогать мне с последними стволами.
- Да какая разница? – спросил я. – Возьму, конечно…
- Ну тогда решили! – обрадовалась девушка и крикнула в сторону: – Бегите за запасами!
- Какие такие запасы? – удивился я.
- Знаешь, я в горах успела повоевать, – призналась Кострома. – Видала уже такое. Это будет знатный буран!
- Ты прямо по-настоящему воевала? Я думал, ты где-то в тылу армии работала! – удивился я. – И вообще… Мне казалось, в наше время люди почти не воюют.
- Ну куда без нас-то? – засмеялась девушка. – Людей теперь нужно меньше, но без нас пока никак.
- Да! Ты не смотри, что она девушка! – подошёл Дунай с камнем и тоже пристроился рядом. – Она из нас троих – самый опасный кадр! Отвечаю!
- Ой, да ладно тебе! – отмахнулась Кострома.
- Не! Точно говорю, Вано! – не сдавался Дунай. – Я просто охотник и бывший солдат. Сочинец – человек с опытом командования. А Кострома – опасная боевая единица. Ты её красоте и доброте не верь! Когда надо – прикопает любого!
Я так и не понял, что испытывала в этот момент Кострома. Выражение лица у неё было настолько недовольным, что, казалось, прикапывать она начнёт прямо сейчас – и, для начала, Дуная. Однако при этом девушка покраснела и глаза спрятала. Видимо, сработало упоминание красоты и доброты. Засмущалась, наверно.
Дело было ещё и в том, что эти двое друг другу нравились. И их симпатия была заметна невооружённым взглядом. Да что там!.. Они почти сразу ходить начали парочкой. Примерно та же картина – с Трибэ и Аней. По отдельности их редко можно было увидеть.
Но если там сильным и смелым оказался лишь Трибэ, то у этих двоих всё было не так однозначно… Достаточно было посмотреть на точные и выверенные движения Костромы, чтобы опасаться попасть под раздачу. Причём, именно к ней.
- Я лучше буду считать Кострому доброй и красивой девушкой! – я решил, наконец, подать голос. – А чтобы не познать её опасную ипостась, просто постараюсь не нарываться.
Кострома улыбнулась, хлопнула меня по плечу и вынесла вердикт:
- Молодец! Правильная реакция на сказанное этим дураком!
- Теперь тебя не прикопают! – засмеялся Дунай.
- Провокатор! – не остался я в долгу.
Буря налетела на наше плоскогорье как-то очень внезапно. Вот ещё откуда-то светило солнце, и дул ветер. А вот – вокруг потемнело, и закружились первые злые снежинки, больно жалившие открытые участки тела.
Температура резко начала падать. Будто дыра в космос открылась. Конечно, ни о каком космическом холоде и речи не шло, иначе бы мы просто не выжили. Но мороз установился вполне себе крепкий. Градусов десять ниже нуля.
Во всяком случае, нос щипало, при вдохе воздух морозил горло, а ноги приказали писать им письма. Впрочем, успели намекнуть, что ещё через десять минут они просто почернеют и отвалятся. Вместе с шлёпанцами из лотков.
Спасаться пришлось в капсулах, причём чуть ли не бегом. Я ещё успел заметить, как накатывает на наш посёлок белая бурлящая стена снега. А потом торопливо прикрыл дверь, не блокируя её и давая тепловой завесе прогреть помещение.
Решение оказалось не самым верным… Ветер снаружи взревел и стал с противным свистом врываться внутрь капсулы. Пустите, мол, в гости.
- Закрывай! Закрывай, пожалуйста! – хором взмолились «воробушки», сидевшие на крышке хранилища.
И я довёл дверь до щелчка. Свист утих. Однако рёв никуда не делся. Ветер, беснуясь, тут же залепил снегом окно. А я ещё успел подумать, что если всю капсулу снегом облепит, то это лишь на пользу пойдёт – как-никак, дополнительная теплоизоляция.
Дневник Листова И.А.
День четвёртый, день топора!
Уверен, мои соседи меня ненавидят. Вчера вечером я старательно мастерил будущий топор – вернее, его каменную часть. Тёр, обстукивал, придавал нужную форму. Мне кажется, гости моей капсулы даже засыпали с каменным стуком в голове. И это несмотря на то, что к ночи я уже прекратил свои экзерсисы.
А вот сегодня я их продолжил. Не прерываясь, до обеда продолжал стучать: пока не получилась нужная форма. А потом ещё шлифовал с песочком и водой. Камень о камень, минута за минутой, час за часом… Если бы это я страдал от скуки, а кто-то рядом занимался чем-то подобным, то я его, наверно, проклял бы.
Сначала мысленно, а потом вслух. А затем захотел бы этого кого-то стукнуть: всё с тем же звуком «тук-тук-тук». А потом и вовсе жестоко убить, заодно расстреляв из пулемёта воющий снаружи ветер. А всё почему? Потому что безделье – доложу я вам, страшная штука!..
И если ещё вчера я говорил, что мне топор без особой надобности, то теперь был уверен – он мне (и всем вообще!) жизненно необходим. Ну вот просто никак без него! И всё по той же причине – больше-то заняться нечем. Разве что от безделья с ума сходить.
Зарядивший вчера буран сделал своё чёрное дело. Он загнал по капсулам людей, заставив их и носа не показывать наружу. Я, кстати, пытался высунуться – и был робко отруган своими гостями. Стоило открыть дверь, как внутрь тут же снега намело. Впрочем, по сравнению с тем, что творилось снаружи, это ещё немного было. За дверью стояли сугробы уже на метр в высоту.
Так что я сидел и делал топор. А мои соседи смотрели на меня с завистью. И наверняка хотели убить за «тук-тук-тук». Но тут я уже ничем помочь не мог. Каждый в такой ситуации развлекается, как умеет.
Камень я выбрал такой, который – как мне казалось! – не придётся долго обрабатывать. Продолговатый, плоский, расширяющийся с одного конца. Собственно, по моему плану, вся обработка заключалась в том, чтобы создать ему режущую кромку, скалывая и подтачивая на широкой части. Этим-то я и занимался весь вечер…