"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Внимание, студенты! — хрипло разразился знакомым голосом одного боевого итальянца незаметный динамик, притулившийся в одном из углов купе, — Первое, если кто не понял — мы едем закрывать Каскад! Отставить панику! Всё, что вам потребуется — это знание Резонанса, а его вы учили все! У каждого будет вооруженное сопровождение! Повторяю! Вооруженное! Сопровождение! Второе! Слушать моё указание! Один человек остается в купе, второй выходит в коридор и встает около двери! Молча! Когда к вам подойдут, четко называете свое имя и имя соседа, принимаете инвентарь, заходите в купе и стараетесь его не покидать, пока я не сделаю еще одно объявление! Третье! На время операции по умиротворению Каскада каждому из вас присваивается звание временного ревнителя вместе со всеми правами и обязанностями! Фурио Медичи закончил! Исполняйте!
После нескольких секунд тишины Азов мрачно выдал:
— Вот теперь совсем конец. Мы теперь ревнители. Струсивших и убежавших будут вешать.
— Так не трусь и не убегай, — откапитанствовал я, выходя из нашего закутка. Угу, из серии «Доктор, я чувствую слабость и насморк мучает», — «Вы слабак и сопляк!». А что еще я ему могу сказать? Белобрысый парень славный, но, как и все прочие… дети, часть из которых я вижу с паническими выражениями на рожах в коридоре, именно деть. Ребенок. Образованный, взрослый, но поднятый ночью с кровати и сунутый в поезд, едущий чуть ли не на войну. Что я от него хочу? Вон, все остальные с нашего курса ничем буквально от Азова не отличаются. Морды бледные, руки куда деть не знают, стоят, косятся друг на друга.
Ждали мы не долго. В вагон сунулся мужик в фуражке, пересчитал нас, спрятался, но спустя минуту вернулся, таща с натугой в руках два длинных вещмешка. Сунув оба первому из ожидающих, он ушел, велев тому спрятаться назад в купе, мол, с ним закончено. И так оно дальше и пошло. Получив свои мешки, я открыл дверь и… застыл.
Посреди купе зиял узкий вытянутый голубоватый овал, демонстрирующий окно в какое-то шикарное и похожее на дворец место. Это, впрочем, были мелочи, по сравнению с остальным — а именно с господином Константином Азовым, который из этого волшебного дворца, тужась и кряхтя, пытался вытащить миниатюрную женскую задницу. Одетую, конечно, и снабженную всем остальным, что необходимо для её, задницы, нормального функционирования, в том числе и головой со ртом. В данный момент эта голова, находящаяся еще в другой реальности, отчаянно и испуганно пищала, упираясь всем чем можно и нельзя.
— Господин! Господин! Пощадите! Я не умею! Я не могууууу!!! — пищало изымаемое блондином, даже робко пробуя лягаться. Тот, свирепо сопя, молча тащил добычу, однако той явно очень сильно не хотелось покидать уютный дворец, — Я простая служанка!!
— Ты моя служанка! — почти квакал с натуги Азов, — Личная! И ты идешь со мной!
— Я не хочууу умираааать!
— Что у вас тут происходит?! — недовольно спросил я, вволакиваясь с баулами в купе.
— Кья! — пискнуло по ту сторону, а затем Азов победил, вшмякиваясь в меня спиной, но с добычей, крепко удерживаемой за бедра.
— Ха! — тут же махнул рукой победитель, закрывая магический проход.
— Нет! — обреченно пискнуло дёргающееся в его руках существо, — Нееееет!
И ведь стоило на пять минут оставить… Вон на пол слезли, ругаются, шипят, дерутся. Я даже рассмотреть не могу, что это за девчонку Костя приволок, тот сверху навис и когтит её! Ну, то есть ругается и щипает.
— Ой, ну вас… — устало вздохнул я, бросая баул Азова на его койку.
Так, что там нам добрый Медичи передал?
Первым делом я из мешка извлек массивную, прямую, односторонне заточенную шпалу в простых ножнах, которую с некоторым усилием можно было назвать мечом. Но не стоило, так как это был натуральный кавалерийский палаш. Слишком тяжелый, с закругленным острием. В сторону этот лом, от которого воняет увесистостью чинкуэды. Револьвер! Ура! Нет, не ура, критично понимаю я, взвешивая в руке жуткую «дуру» килограмма на полтора. Револьверище настоящий, здоровенный, длинный. Память подсказывает, что он тоже кавалерийский. Носить такое…
Патронташ, небольшая матерчатая аптечка, сапоги с просто кучей застежек, тяжелый плащ с капюшоном темно-болотного цвета, горстка массивных патронов, соответствующих калибру ручной пушки и… всё.
— Как всё? — вслух удивился я, на что неожиданно зазвучал динамик, заодно заглушивший и напольный гендерный конфликт, в котором мужское «надо» уверенно побеждало женское «не хочу». Ну да, против аргумента «куда ты денешься» слезы не канают…
— Внимание, студенты! Вам раздают вещмешки с оружием и припасами, которые вам не пригодятся. Но! Если я увижу хоть кого-то из вас без выданного оружия или же кто-то его умудрится потерять — пеняйте на себя! Академия выдает вам во временное пользование ваши выпускные вещи, которые затем надлежит будет вернуть! Перед московскими студентами вы должны быть при полном параде, с ясными лицами, без соплей, слез и прочих выделений ваших организмов! Остановка через час! Фурио Медичи закончил!
Слава барону, его громкоголосие наконец-то вынудило мелкого Азова распутаться с добытым из портала существом, и даже встать на ноги, подняв вместе с собой… живую куклу?
Больше всего это создание действительно напоминало куклу. Гладкая белая кожа, огромные синие глазищи, малюсенький носик, два длинных уха, свисающих так, что их кончики были аж за плечами. Девочка в длинном платье служанки, очень невысокая и хрупкая, но при этом прекрасная настолько, что чахлый блондин, свирепо взирающий на неё, казался образцом брутальности и маскулинности. Вид эта без всяких скидок прелестное создание имело отчаянный и жалкий. А еще, учитывая, что весу в этом… создании было от силы килограмм тридцать, я бы не выпустил её в драку даже против мадагаскарского таракана.
— Константин… — глубокомысленно проговорил я, — Знаешь, с одной стороны, я тебя понимаю. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Но, глядя на…
— Пиата, моя служанка, — хмуро буркнул Азов, — Из низших эйн.
— …Пиату, не могу себе представить, насколько должно быть отчаянным наше положение. Нет, если на тебя нападёт разгневанный воробей, то вооружившись веником… Пиата, скажи, ты можешь поднять веник?
— Я… — жалко пропищало это нечто, прижимая уши и сутулясь, — Не знаю… Я попро… господииииин! Отправьте меня домой! Мне страаааашно!
— Цыц! — блондин тут же отвесил крохе нехилый подзатыльник, от чего та чуть не улетела, а затем, забившись под столик, принялась обиженно скулить, глядя на нас из полутьмы своими огромными детскими глазищами, наполнившимися слезами.
Посмотрев на это зрелище, а также в мои честные, но очень непонимающие глаза, Азов, поморщившись, как будто разжевал лимон, объяснил:
— Вот поэтому я её с собой никуда обычно не беру. Кейн, знакомься, это самая ленивая, лживая, лицемерная, жадная и пронырливая эйна всего Ларинена. Единственное её достоинство — она великолепно умеет обращаться с сиклями. Это метательные ножи в форме пластин. Еще есть вопросы?
Вопросы у меня сразу исчезли. Действительно, очень уж жалобно и забито выглядела эта куколка. Театрально прижатые ушки, слезки, поза жертвы бытового насилия… Как говорится: «не верю!». Мы с Азовым уже немало времени провели вдвоем за учебниками, так что у него должна была быть весомая причина не призывать вот это вот раньше, а все делать самому. Чай там, кофе, бутерброды. Да, вполне совпадает с объяснениями.
— Пощадите… — всхлипнуло под столом, причем, адресовано было мне.
— Когда у нее кончатся ножи, то можно будет бросить как приманку, — поведал я несмело ухмыльнувшемуся Азову, сжимающему «выпускной» револьвер двумя руками. Не люблю манипуляторов. Сильно. Но еще сильнее не люблю тех, которые попадаются, но всё равно продолжают.
///
Арию пихнул в плечо проходящий по перрону солдат, заставляя девушку опереться в поисках равновесия о теплую стену вагона. Она тут же вспыхнула, собираясь догнать хама и отволочь к начальнику, но осеклась — солдат шел не один, а с товарищем. Они несли человеческое тело в мешке, с которого капала кровь. Испуганно сглотнув, девушка начала озираться, пытаясь понять, не одного ли из её одноклассников уносят. Вроде бы, все были на месте, даже тот, кому в этом мешке было бы самое место.