"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Мы заехали на борт «Стигийского вестника» прямо на мана-мобиле, по широкому выдвижному пандусу, даже не дрогнувшему от внушительного веса машины премиум-класса. Встав по указаниям матроса с флажками, я заглушил двигатель, и мы начали выбираться. Князь, княгиня, княжна, огромная страшная Анна Эбигейловна, огромная и очень красивая Пиата, малюсенькая Зеленка, толстый такой Курв с огромным попугаем и кот Мишлен, делающий вид, что он не с нами. Плюс Мао Хан, делающий вид, что наоборот. Плюс сова, не делающая никакого вида по причине собственной смерти более ста двадцати лет тому назад.
У свидетелей, то есть у капитана и пары помощников, встречавших нас, слегка отклячились челюсти. Ну, контактный зоопарк — это ладно, читалось в их глазах, но слуги в машине с князем за рулем⁈
— Капитан Ерёмин? Мы ваши пассажиры. Можем отплывать, — взял с ходу быка за рога я, не обращая внимания на наблюдателей, поднимающихся пешком по пандусу.
— Ваше сиятельство, князь Дайхард, — кивнул мне капитан, моложавый славянин с рыжеватыми редеющими волосами, — Разрешите, мой помощник покажет вам каюты. А я пока…
— Нет-нет, — подал голос один из наблюдателей, — Мы уже уходим! Просто посмотрим снизу…
Убедившись, что именно мы находимся на борту «Стигийского вестника», наблюдатели ссыпались назад, позволяя команде включить механизм сбора пандуса. Прежде чем идти за офицером, указывающим путь моей жене, я обратился к капитану с вопросом:
— Скажите, мой гость уже на борту?
— Да, разумеется, ваше сиятельство. Ему была показана каюта и предоставлен доступ к бару.
— Замечательно, капитан. Хочу сразу с вами договориться о одной вещи — мы сами по себе, вы сами по себе. Я изволю закрыться в гостевых апартаментах… прошу простить, каютах, разумеется, а затем праздновать всю дорогу. Мне есть что отметить, поверьте. И я мы будем крайне признательны, я и мой добрый друг, если вам в голову не придёт нас тревожить за чем-либо, кроме как в случае начала потопления этого замечательного судна.
— Меня это более чем устроит, но для начала вас должен осмотреть корабельный врач, — кивнул капитан, — Это займет всего лишь пять минут. Таков порядок, ваше сиятельство.
— Тогда не будем откладывать.
Осмотр действительно много времени не занял, поставив свои подписи, мы выслушали краткий список симптомов, которые надо лечить не водкой, а бежать в лазарет, а затем и убыли в свои каюты. Точнее, в целое отделение судна с отдельной кают-кампанией, роскошными номерами и трубкой связи с камбузом. Тут нас и ожидал уже слегка пьяненький Лазарев Константин Дмитриевич, известный большей части Санкт-Петербурга как Петр Васильевич Красовский.
— А вот и вы! — радостно заорал он, пытаясь перекричать гудок отходящего от причала корабля, пробирающего даже здесь, в каюте, — Князь! Княгиня! Искренне рад вас видеть! Это мой первый отпуск более чем за десять лет, и поверьте — я счастлив такой компании!
— Мы тоже счастливы, господин Красовский, — ехидно заметил я, — Только прошу прощения, срочные дела нас ждут в каюте. Вы же понимаете.
— Да-да… то есть — нет! — решительно возразил комфортабельно развалившийся на диване человек, — Я решительно ничего не понимаю! У меня в планах только много пить, немножко бузить и, возможно, сочинить стихи вот этой белокурой красавице!
— У неё тоже срочные дела! — поволок я задумавшуюся Пиату в каюту вместе с женой.
— Дайхард! Не разбивайте мне сердце! — взвыл с дивана Красовский.
— Де-ла, Петр Васильевич! Де-ла!
— А, тогда ладно… Садись, парень, давай выпьем! И собаке залезть помоги, она тоже мореходец!
Это он Мао Хану.
— Qui stanno diluviando! (Здесь наливают!)
— Oh, signor Parrot, troveremo sicuramente un linguaggio comune con te! (О, господин попугай, мы точно найдем с вами общий язык!)
Меня что, одного удивляет разумность сеньора Вергилия⁈ И то, что пернатый, понимая, судя по всему, любой язык (как гоблин!) отвечает сугубо на итальянском⁈
В чем-то, напоминающим биллиардную, стола не было, зато было закрытое плотным полотном кресло, полная ванна парящей воды, и… сноровисто раздевающаяся Пиата.
— Кхррр! — сказал я, глядя на блондинку в подштанниках и корсете.
— А! — сказала она в ответ, ни грамма не смущаясь тихо ржущей и тоже слегка раздевающейся супруги, — Это! В общем, она — первая. Минут… десять, наверное?
— Я тогда снаружи подожду! — поспешно решил я, удаляясь.
Нет, я не ханжа. Просто друг есть друг. Смотреть на эйну как на женщину я не могу и не хочу себе позволять. Только мы мужики все козлы, так что лучше тут перекантуюсь.
— О, князь. Так быстро?
— Мне нужно подождать. Петр Васильевич… сигаретой не угостите?
— Прошу вас!
Вытянув из любезно предоставленного портсигара сигарету, я взял зажигалку со столика с закусками, а затем вышел в коридор, тут же открыв иллюминатор. Снаружи было видно береговую линию, вдоль которой шёл «Вестник». Пахло морем и смрадом, витающим около каждого порта в мире.
Настало время выбора.
Я закурил.
Тут же закашлялся, но вторую затяжку сделал еще жаднее, вколачивая в легкие дым, по которому так скучал благодаря Алистеру Эмберхарту.
Подержав, выдохнул, чтобы тут же повторить процедуру.
Давясь кашлем, достал разговорник, заставив магические буквы и цифры, изображенные на табло, налиться молочным светом.
Один звонок. Один короткий разговор. И можно плыть в Америку. Просто плыть. Не уверен, но почему-то мне кажется, что всё будет именно так. Один долг неведомой сущности, называющей себя божественным посланцем, поможет решить текущую ситуацию. Предотвратить то, что начнется, как только я вернусь к жене и Пиате. Риск. Боль. Кровь. Последствия.
Но… нет, говорю я себе, рассматривая слегка обожжённые закончившейся сигаретой пальцы. Нет — не только искушению пойти и потребовать вторую, а затем и третью. «Нет» я говорю новому долгу неведомой хрени, уже один раз отступившей с моего пути. Точки в истории надо ставить самостоятельно, тем более, когда звезды сходятся настолько хорошо.
В каюте с ванной вижу довольную жену, закутанную в полотенце. Она стоит на сухом в уголочке, и творит свою личную магию, держа в воздухе свои волосы, разделенные между собой так, что напоминают ежа-переростка. Каждый её сверхдлинный волос отдает цветом белого золота, что… очень красиво. Брови Кристины Дайхарда точно такого же цвета.
— Тебе ужасно идёт, — говорю я, улыбаясь. Она улыбается довольная, почти счастливая.
— Нет времени! Раздевайся и ложись в кресло! — командует распаренная и вспотевшая Пиата, повязавшая себе полотенце вокруг бедер. Это слегка примиряет меня с её полуголым состоянием, но команду выполняю быстро и точно. Времени действительно немного.
Сама процедура занимает мало времени. Эйне куда проще нанести химию на мою короткую прическу и брови с ресницами, чем мучиться с потрясающе длинными волосами княгини. Та, кстати, первым же делом сократила длину волос после покраски, чтобы убедиться, что краска останется. Она осталась. Еще одна загадка этих волос. У моих никаких загадок нет. Они просто теперь… рыжие.
— Не просто, а очень хорошо рыжие, достоверно, — закончившая сушить свои пряди Кристина сноровисто превратила их в… восемь узких и длинных кос, состоящих, как казалось, из чистого золота, — Я готова.
— Я тоже готов, — голова слегка зудела, но по уверениям эйны, это очень скоро должно было пройти.
— Тогда переодеваемся и идём. Надеюсь, Красовский не слишком напился.
Без него, этого питерского бандита, у нас вряд ли бы получилось всё так гладко. Всё-таки у нас обоих навыка управления небольшим катером нет совершенно, а тут еще и ориентироваться надо почти в полной тьме, лишь слегка освещаемой светом от уходящего из пролива «Стигийского вестника». Только кто-то опытный и тертый может в ночи увезти двух человек, направить небольшое суденышко туда, куда надо, а затем еще, по их возвращению, догнать межконтинентальный корабль.