"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Как думаешь, они прогнутся? Или прогнулись? Время на исходе.
— Сутки, выделенные Петром Третьим…? — задумчиво пробормотал я, — Скорее всего прогнулись. Эти зеленые, знаешь… кажется, они не умеют сдаваться. Мы, Кость, многого не знаем, ну, о том, что там было, с кем они договаривались и как. Вон немцы на нас кинулись — почему? Так что, думаю, мы зеленокожих еще увидим…
— Да? — засомневался мой блондинистый друг, — Что-то больно покладисто их старики тогда подставили затылки пулям…
— Может, это было частью их плана? — тут же предположил я.
Игра Гримуара Горизонта Тысячи Бед еще не закончилась, я был уверен на все сто сорок семь процентов.
…и он, эта паскудная могущественная дрянь, лежащая на столике между кусками торта, грубо нарубленными на провощеной бумаге, меня как будто услышала.
Один из самых массивных фанерных ящиков, установленных мной с большим трудом с краю багажного отделения, внезапно грохотнул, дёрнулся, покачнулся и… упал вниз, тут же рассыпаясь на части от удара. Подскочившие от неожиданности мы уставились на содержимое разбившейся тары, представляющее из себя вовсе не элитное московское печенье или египетскую нугу, а нечто совершенно иное — коротенькое, зеленое, пискляво охающее и почесывающее ушибленную о пол задницу.
Причем, я даже знал имя этой «сладости».
Датара.
— Кейн… — пробормотал Костя, тыча пальцем в зеленую, — Это…
Больше он ничего сказать не успел. Подскочив на ноги, юная гоблинша разинула глаза и рот, заверещав:
— Господин Дайхард! Господин!! Меня прислали… прислали дать вам…! Ой, присягу! Точно, присягу!! Срочно! Гарамон готов служить вам! Мы присягаем вам! Примите нас! Пожалуйста! Дед говорил, что вы нас обязательно примете!! Во имя Эрго! Времени очень мало! Мы…
— Тихо! — рявкнул я, потихонечку пытаясь встать. Рядом, похрюкивая, сонно возилась Пиата.
— Нельзя тихо! — продолжала верещать зеленая, — Я проспала! Слишком много смолки! Примите! Примите! Срочно! Просто скажите «принимаю»!
— «Ты ведь знаешь, что тебе некуда деваться, да?»
Знаю. Сам понял, что будет как-то так. Ждал. Не подобного, конечно, но чего-то такого.
— Кейн, — Константин был хмур и даже суров, — Не вздумай! Император не обрадуется! Я тебе точно говорю! Последствия!
Конечно, не обрадуется. Еще как не обрадуется. У него же отнимут даже моральное удовлетворение. Только вот какое дело — у него, может, и отнимут, а у меня, точнее, у нас, уже кое-что отняли. Единственный шанс вернуть? Исполнить волю книги. Еще Фелиция говорила, что хозяин гримуара должен ему подыгрывать. Я-то думал, в каких-то мелочах, на что были намеки по «отдаваемым» мне назад сантиметрам роста, а оказалось, это были просто намеки…
— Господин!
— Кейн!!
— Что случилось? — это уже от заспанной Пиаты, — Где мои крендельки из этого ящика⁉
Пухлые зеленые щечки гоблинши, на которых что-то многовато сахара и крошек для проспавшей все это время особы…
Суета. Бардак. Крики. Всё, как она любит.
— Я принимаю присягу.
…и мои слова, прозвучавшие в очень внезапно наступившей тишине.
Недолгой, конечно. Радостный визг зеленокожей, стон моего друга, гневный вопль подруги, треск лопающейся по швам одежды… От последнего я, забыв про все, пришёл в восторг!
Наконец-то! Он возвращается! Мой любимый! Родной, долгожданный!
Рост! Вес! Сила!!
Мощь нормального человека!
Окружающие, открыв рты, наблюдали, как я стремительно и эпично, обнажаясь по ходу дела, покидаю ряды коротышек, низкорослых, полторашек, карликов и карапузиков! Как возвращаюсь обратно к своей давно оплаканной двухметровости, как мои плечи занимают положенную им ширину, а то, что находится в трещащих трусах, восстанавливает свой первичный объём!
— Я вернулся… — прошептал я, разглядывая этот удивительный мир с нормальной высоты, — Я снова…
— Заткнись! — кто-то провыл снизу голосом человека, задолбавшегося слушать мой предыдущий речитатив, — Самоубийца!
— За что!! — плаксиво кричали, опять же, снизу, — Эрго, за что⁈ Что это за каланча?!! Что это за огромный страшный урод! Эрго! Как ты мог⁈
— Где мои крендельки?!!
Правда, все эти крики не шли ни в какое сравнение рядом с той отчаянной женской истерикой, которая бушевала у меня… в голове.
— «Нет! Нет-нет-нет! Нееееет!! Моё тело! Моя жизнь! Я снова здесь! Я снова даймон!! Как же таааааак!»
Изумительно. Всё возвращается на свои места. Только вот, это значит, что Алистер Эмберхарт…
— «Нет, Кейн. Душа осталась у меня. Видимо, книгу не интересуют такие мелочи»
— «Значит, всё это было не зря», — улыбнулся я.
Игра, в которой оказался одурачен весь мир, приключение, в котором оказались все одурачены, но победитель все равно есть. Мои враги дерутся друг с другом насмерть, я еду домой, к беременной жене, а у моего альтер-эго есть душа. Лучший исход, о котором только можно мечтать!
— «Я бы на твоем месте сильно б не радовался…»
— «Алистер. Дал бы мне пару лишних секунд?»
— «А что?»
— «Теперь не радуюсь. Знаешь почему? Потому что на моем пенисе висит гоблинша. Это больно»
— «А теперь на ней еще и злая эйна. Сочувствую, Кейн»
Харитон Мамбурин
Гремучий Коктейль — 5
Пролог
Сегодня у Азова Константина Георгиевича было просто роскошное утро! Он встретил его в своей собственной кровати, которая, в отличие от большинства ночей, на этот раз была далеко не пуста! Роскошные пряди различных цветов, раскинувшиеся по соседней подушке, намекали молодому двадцатитрехлетнему аристократу о том, что у него появилась девушка. Или любовница? Это еще предстояло узнать.
Вообще, поводов для хорошего настроения у Азова, уже почти переставшего быть самым младшим в семье, была уйма. Вчера он отлично отпраздновал свой день рождения, пригласив в свой питерский особняк друзей и знакомых из числа студентов своей академии, а затем продолжив банкет с меньшим их числом, но уже на Ларинене, в своем дворце. Увидел после долгого трехмесячного перерыва своего лучшего друга Кейна с его женой Кристиной и их очаровательной дочерью, от которых получил в качестве подарка смышленую и очень симпатичную гоблиншу в услужение, да и вот…
Обладательница шикарных волос пробормотала нечто сонное и перевернулась на другой бок, демонстрируя уже вставшему Константину круглую пышную задницу, кокетливо сбросившую с себя легкое одеяло. Относительно небольшую, как и все остальные части, из которых состояла эта прекрасная во всех отношениях и соразмерная совсем некрупному Косте девушка. Полуэйн, плотоядно облизнувшись, уже было намылился вернуться в кровать, но стук в дверь сломал ему все планы. Вместе со стуком звучал противный, тонкий и писклявый голос одной мелкой негодяйки, который год неумело притворяющейся его горничной, утверждавший, что сегодня первый учебный день, так что опаздывать в академию решительно неуместно!
Пиата верещала так злорадно, что гостья, нашедшая себе приют и тепло в костиной постели, подскочила как будто ей спичку горящую подсунули, а затем, заполошно оглядевшись по сторонам, прыснула с кровати, ничуть не стесняясь голого и очень заинтересованного наблюдателя, энтузиазм которого, правда, находился в состоянии увядания, так как вопли из-за двери не прекращались. Эйна, умелая вредительница, накаляла и накаляла ситуацию, хотя до общего сбора в академии было еще часа три. Это здесь, на Ларинене, за окном было светлым-светло, а в Петербурге только всходило солнце!
Азов, впрочем, не возражал. Наблюдение за паникующей голой подругой и её трясущимися прелестями будило его не хуже кофе, настраивая на слегка философский лад.
Жизнь уже больше года шла размеренно и в гору, ровно с того самого момента, как он сел на поезд со своим опальным другом, князем Дайхардом, став вскоре свидетелем того, как у Руси появляется новый Истинный род, а у него лично — Истинный глава рода в лепших корешах. Вместе с этим пришлось принять на грудь немало тайн Дайхарда, но все опасения Константина о том, что укравший гоблинский мир из-под носа Петра Третьего друг умрёт или еще как-то пострадает… не сбылись.