"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Поправьте меня, князь, если я ошибаюсь, — седой гоблин, никогда ранее не проявлявший интереса в обычном разговоре, стоял, преграждая мне путь, — Но вам же приказано победить? Как и всем Номинантам? Почему же вы медлили?
— Я думал, — доверительно сообщил я надоедливому гоблину, заставляющему меня стоять, вспотевшим, после марша длиной более четырнадцати часов.
— Оу? — на зеленом лице не дрогнул ни один мускул, — И над чем же, если не секрет?
— Пытался понять, не смогу ли я самостоятельно отыскать ваш портал? — улыбнулся я, — Видите ли, Сарпан Клайшенг, ревнитель может выиграть в этом состязании двумя способами…
Закрыть портал. Отсечь Гарамон от Сердечника. Исполнить данные еще в академии клятвы. Неплохой вариант одним махом разрубить мировой головняк.
— Вам бы этого не простил повелитель, — гоблину определенно не понравился мой ответ. Впрочем, как и любому, кому угрожало бы уничтожение.
— Вполне вероятно, — ухмыльнулся я, — Зато я вполне бы смог стать героем для всего мира.
Невнятная беседа, в которой Сарпан явно хотел выяснить больше, чем сказать, подошла к концу. Гоблин сделал приглашающий жест рукой, и я последовал за ним, пронаблюдав, как раздосадованная Датара чапает себе, сердито обрывая венчики у цветов, куда-то в свежепостроенный город, но другим маршрутом. Меня провели в огороженный частоколом микрорайон, часто застроенный двухэтажными бараками, а затем, доведя до ближайшего, выдали ключ и адрес от номера на нас пятерых. Задрав голову, я посмотрел на верх — по плоским крышам зданий патрулировали серьезные хорошо вооруженные гоблины.
— Вы бы не добрались до портала, — напоследок пробурчал Клайшенг, — Ни с той, ни с этой стороны!
— А не совершаете ли вы ту же ошибку, что и люди по отношению к вам, м? — вздохнул я, — Сарпан, при всем уважении к дипломатическим способностям вашей расы, вы не учитываете того, что двадцать-тридцать полноценных волшебников смогут спокойно выжечь всю зараженную вашим влиянием территорию. И закрыть портал. Всего хорошего.
Бараки оказались неказистыми лишь снаружи. Каждый из них представлял из себя четыре больших и неожиданно комфортабельных номера с одной огромной залой и пятью закутками с кроватями. Очень неплохо. Два подъезда, а значит, к нам на этаж могут подняться лишь свои, другим тут делать нечего. С безопасностью все неплохо.
В зале своего номера я обнаружил Зальцева, Пиату и Парадина, дующих пиво и режущихся в карты. Все трое отчаянно зевали, но явно собирались бодрствовать до более позднего времени.
— О, Кейн, — вяло поприветствовал меня Матвей, — Ты опоздал.
— А я не спешил, — улыбнулся я, — Все успешно дошли?
— Почти, — подал голос Владимир, — Гоблинша, провожаемая вот этой маленькой шулершей, пожаловалась, что та её заболтала.
— Это она еще легко отделалась, — тут же покивал я, — могла и изнасиловать!
Приложившийся к кружке Парадин поперхнулся, обливая всех вокруг пивом. Эйна, которой досталось больше всего, гневно завопила, Зальцев, попытавшийся вскочить на ноги, не удержался на них и грохнулся на пол, а я, вслух порадовавшись, что мне теперь точно покажут дорогу в местную баню, оказался в перекрестье не самых доброжелательных взглядов. Так, буду ложиться спать — заберу с собой в спальню обувь, на всякий случай.
Костя пришёл ночью. Помятый, бурчащий себе под нос ругательства, измазанный болотной грязью… и с засосами. Посмотрев, как миниатюрный блондин падает лицом вниз прямо в зале, а возле него начинает суетиться всклокоченная Пиата, мы переглянулись и разошлись по койкам. Команда снова была в сборе и ей предстояла неделя отдыха.
С утра, правда, пришлось принять участие в революции. Не совсем настоящей, скорее в предваряющих её дебатах, но затеяны они были самым настоящим франком. Молодой и чрезмерно ухоженный человек издавал вопли на разных языках с самого утра, из-за чего вокруг него быстро собралась внушительная группа участников соревнований. Люди там были дикие, ни разу не цивилизованные, поэтому, вместо того чтобы набить крикуну морду, его принялись слушать. Мы тоже. А куда деваться? Не добраться же теперь сквозь всех до него. Стрелять нельзя — гоблины бдят.
 
Так вот, франка обуревали нехорошие чувства в том, что с нами со всеми поступают несправедливо. Мол, мы даже не знаем своего места в соревновании! Не видим собственных достижений! Не знаем, кто лидирует, а кто в отстающих! Так дальше жить нельзя! Мы не пешки! Мы благородные воины на службе своей страны!
Аристократ — это не простолюдин, которому хватает школы и училища, каждый из уважающих себя дворянских детей знает несколько языков (ко всему прочему), так что разношерстная толпа благородных, собравшаяся со всего света, довольно быстро разобрала между собой крики франка-пассионария, — начав согласно гудеть и строить значительные лица. Некоторые группы, вроде нас и Аксисов, к революции не присоединялись, а стояли, молчаливо наблюдая за происходящим. Что не вызывало в бунтарях никакого восторга, но они предпочли презрительно проигнорировать отщепенцев, выдвинувшись слитной массой к воротам из нашего барачного микрорайона.
А те возьми да отворись, продемонстрировав воспылавшим с утра «спортсменам» другую толпу людей, ничуть не меньше первой, и явно планирующую войти внутрь. Да еще и с гоблинами!
Противостояние двух баранов, перед которыми слишком внезапно распахнулись реально новые ворота, шло не очень долго — всего несколько секунд, после чего слово взяли хозяева городка, быстро расписав слегка разогретой толпе участников причины, по которым тех держат в неведении. Причины, по которым конкурирующие команды самых разных стран, зная, что приз достанется только победителю, тем не менее, безбоязненно пошли к этим самым знаковым воротам плечом к плечу.
Гоблины придумали хитро, но чрезвычайно обидно для участников — все подробности известны лишь специально уполномоченным представителям стран, а выбывающих нет, так как никакого смертоубийства в дальнейшем не предполагается. Нет, так-то уже четыре трупа, благодаря крокодилам, нарисовались, но зеленокожие великодушно разрешили их заменить. Живыми и свежими.
Такие дела.
Разгоряченный франк, чувствуя утрату своих лидирующих позиций, попытался опротестовать всё это дело, вопя, что подобный произвол ниже его, барона какого-то там, достоинства и что он не согласен быть простой пешкой. Договорить свою страстную речь ему не дали — богато разодетый другой франк с жестким лицом потомственного военного, выйдя чуть вперед из делегации, парой фраз дал понять молодому барону, что его приключения завершены. Франкия делает замену.
По каким мы, однако, высоким ставкам играем.
///
— Господа, мне велено передать, что император вами недоволен. Очень недоволен, — заложив руки за спину, Георгий неспешно ходил взад-вперед перед пятеркой сидящих перед ним людей, — Я бы остановился на этом, выполнив свой долг, но понимание, что его неудовольствие распространяется на моего сына и его служанку, вынуждает меня спросить — почему вы саботируете приказ? Между нами?
— Потому что нас обманом и угрозами принудили участвовать? — вопрос, заданный спокойным как камень молодым князем заставил молодого гвардейца Зальцева закашляться, — Или, быть может, само наличие в команде двух моих друзей заставляет меня пересмотреть приоритеты? Или…
— … Кейн, — с мягким упрёком проговорил Истинный князь, останавливаясь перед другом своего сына, — Ты ведешь себя как несмышленыш. Брось эту игру, добрый тебе совет.
— Хорошо, — не обращая никакого внимания на изменившиеся лица гвардейцев, молодой князь, недавно резко потерявший в росте и ширине плеч, гибко поднялся с места, — Давайте поговорим по-взрослому. У нас здесь раса ведающих все языки гоблинов, настолько хитрых и пронырливых, что смогли коррумпировать, разобщить, переманить и спутать планы всем без исключения человеческим гарнизонам, окружившим их Оплот. Теперь зеленокожие играют нами вслепую, а вами… чуть иначе, делая вид, что этот турнир что-то значит. На самом деле, в их планах победа Аксисов и Сильверхеймов, которым куда больше нужна территория бывшей Польши, чем выжимание ресурсов из Гарамона. Следовательно, если исходить из позиции, что всё, мной сказанное, истинно, то почему бы мне, уважаемый граф, немножко не… побыть ребенком? Если это всё фарс, а роли окружающих распределены?