"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Вам часто придётся изменять маршрут, — кивал генерал-майор, уважительно ковыряя пальцем маленькие выбоины, что оставили на испытательном экземпляре брони автоматные пули, — Это не очень хорошо. У меня есть сведения, что венгерская группа прорыва выдвинулась вчера, после обеда.
— Это что, гонка? — негромко спросил я, пользуясь тем, чем мы остались вдвоем у остывающего доспеха.
Получил в ответ долгий проникновенный взгляд, а вслед за ним и ответ.
— Да, ваше сиятельство, — тяжело ответил мне Ватрушев, — Это гонка. Чрезвычайно важная для страны гонка, настолько, что Травецкого отправят в ссылку, а Шибалин вполне вероятно проведет остаток дней за решеткой. И, знаете, что, молодой человек? Я вполне могу оказаться на их месте, если вы провалитесь. Непременно окажусь, будем уж откровенны. Знаете почему? Потому что в таком случае мне поступит приказ наступать всеми наличными силами. Всеми, включая поваров и даже хромого нашего дворника Степана…
— А скажите, Андрей Викторович, — прервал я откровения местного хозяина, — У других «гонщиков» такая же ситуация?
— Даже хуже, — немедленно отреагировал генерал, — Они продолжают использовать поляков, а там, впереди, вас ждут и зеленые дряни, и поляки, готовые отбивать своих и валить других людей. Любых людей. Гоблины захватили и навербовали достаточно, чтобы прокормить треть страны. Если мы не поспешим, то тех, кто придёт за нами, будут ждать пушки и редуты. Вы видели их ружья, князь, они могут и получше.
Да, в отличие от кургузых пистолетов-дробовиков ружья у гоблинов были великолепны. Длинные, вытянутые, обтекаемые прелести с затворами продольно-скользящего типа, с магазинами на шесть патронов. Калибр невелик, навеска пороха мала, зато точность просто обалденная. Каждое из увиденных мной ружей было точной копией другого по конструкции, но при этом совершенно разным по отделке.
— Пожалуйста, не считайте меня дураком. Не будет никаких редутов, пушек и минных полей, — поморщился я, — Просто придут волшебники и сожгут половину страны вместе с Оплотом и всеми потугами этих зеленокожих. Один только Дмитрий Пространственник может спокойно весь день развлекаться, телепортируя в нужную ему область и на нужную высоту зажигательные бомбы, а так, как этого не происходит…
— … то вам, молодой человек, не стоит дальше развивать эту мысль, — сухо перебил меня генерал-майор, — Я знаю, что вы были, в некотором роде, коллегой Парадина, поэтому должны прекрасно понимать, что такое секретность информации. Считайте происходящее чем угодно, считайте, как вам угодно, но примите за данность одно — я последний человек в мире, кто стал бы желать вам неудачи. Завтра я вам дам лучших следопытов, лучших проводников, несколько самых преданных и обученных псов, а также четырех советников-сержантов, за плечами которых по десятку успешных разведывательных выходов. И потом вы отправитесь туда, на Оплот. Отправитесь с пониманием, что если вернетесь на полпути, то просто станете для нас смертниками, как поляки. Мы погоним вас вперед под автоматами. На смерть, пусть даже на нашу общую. Понимаете, ваше сиятельство?
— Даже так? — пробормотал я спустя почти минуту игры в гляделки с генералом.
— Даже так, — с готовностью подтвердил он.
Вот настоящий служака, не то, что Матвей. Тот просто отмороженный, а этот понимает, на каком волоске всё висит даже у него. Что совершенно не моё дело, но просто приятно иметь дело с честным человеком. Да, Ватрушев мне очень многое не сказал, но в рамках поставленной задачи…
— Тогда, Андрей Викторович, извольте меня проводить на местное кладбище. Лично, — решился я, — Перед тем, как вы мне кого-то дадите, нужно посмотреть, что я смогу взять сам. Желательно, чтобы наш визит остался в тайне от ваших солдат. Он будет слегка волшебным.
Генерал отчетливо побледнел, с хрустом сжимая кулаки.
  
Глава 11
 
В первый же день пути наш отряд вымотался так, что у людей еле хватило сил вылезти из брони. Солдаты в доспехах учились идти определенным ордером, а те, кто шёл налегке, преимущественно егеря, с ног сбивались на разведке и на тренировках боевого построения, где они должны были шагать определенным образом рядом с солдатами в доспехах. Начальные тренировки на плацу никоим образом не коррелировали с удушливой влажностью болот, так что мы страдали на полную. Ну как, мы? Я и Константин. Остальных из числа моей команды мы продолжили держать на Ларинене, а там страдать они могли лишь дефицитом нашего общества.
 
Ах да, и Пиата, отсыпающаяся у меня за пазухой, на месте фляги с водой. От отсутствия последнего я чуть не двинул кони.
Зато вечером, пользуясь тем, что вся наша бравая экспедиция дышит от усталости на ладан, мы с Азовым, нажравшись крепкого кофе до тахикардии, смогли извлечь товарищей из волшебного мира эйнов, а затем устроить военный совет. Ну не зря же маленькая горничная Константина подслушивала и подсматривала, пока еще одна вызванная с Ларинена служанка заканчивала её шитье, оставаясь на виду?
— Ч-что? Гоблины… гоблины знают все языки? — даже после кофе одиннадцатый сын графа Азова напоминал наполовину выжатую тряпку.
— Нет. Они моментально учатся говорить на любом услышанном языке. Причем полностью, со всеми фонетическими тонкостями и нюансами. Сразу, за несколько минут, — проговаривая это, я отчетливо ощущал, что без Гримуара Дурака тут точно не обошлось. Не могло обойтись.
— Это… звучит как бред, — высказалась Кристина, поблескивая глазами из небольшого окопа, который я устроил каждому из «приглашенных».
— У половины нашего отряда есть тайный приказ поймать гоблина женского пола, — горько ухмыльнулся я, — На развод. С такой добычей боец может сразу возвращаться обратно, ему гарантирована награда, пенсия, да хоть в зад будут целовать перед строем. А значит, господа, дело тут вовсе не в польских землях…
— Вы правы, князь, — качнула блондинистой головой Элеонора, — Я прямо сейчас, от имени Аксис, могу заявить, что за гоблинскую пару, обладающую такими способностями, мой Дом заплатит миллионы. Меньше десяти, но точно больше трех.
— Не думаю, что это было бы уместно, леди Аксис, — подал голос воплотившийся Эмберхарт, стоящий возле нашей тесной шайки и несущий дозор, — Мы также узнали, что гоблины ведут оживленный радиообмен со всеми своими противниками. С каждой группой. Более того, отдельные переговоры они вели с Травецким, Шибалиным и…
— … Ватрушевым, — мрачно закончил я, — Они постоянно на связи.
— Ватрушев — тоже предатель? — глаза моей жены угрожающе сузились.
— Нет, — умирающе выдохнул Костя, пытаясь подползти ближе к вялому костерку, — Он от имени Руси говорит.
Солдаты и моряки сплетничают ничуть не меньше женщин. Скука несения воинской службы штука необоримая, а низшие эйны, когда хотят, могут быть полностью незаметны.
— У меня вопрос, — как никогда серьезный виконт, вполне грамотно расположившийся в своем окопчике, шмыгнул носом, — А что с того? Что нам эти знания дают, князь?
— Простой вывод — мы никому не можем доверять, — вздохнул я, — Даже ваша с Элеонорой роль в происходящем, виконт, теперь кажется мне сомнительной.
— Я обязательно оскорблюсь… засыпая сегодня в увитой цветами беседке, князь! — тут же оскалился Крамп, но я ему все равно не поверил.
Не после откровений Фелиции. Гримуар Горизонта Тысячи Бед устраивает бардак с причинно-следственными связями, играет с чужими головами, выводит ситуацию на грань и за грань абсурда. Он создает запутанную ситуацию, буквально сюжет с непредсказуемыми поворотами. А когда сочиненная им пьеса заканчивается — приходят Сильверхеймы и ловят жирную рыбку в мутной воде. Так было раньше. Разница между их практикой и текущим положением дел в том, что хозяин гримуара напрямую замешан в происходящем.
Вон и наша двухметровая блондинка в замешательстве покусывает нижнюю губу, растеряв весь легкомысленный флёр.
— Расходимся, господа и дамы. Мне еще нужно обойти с проверкой все доспехи. Желаю вам приятной ночи.