"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Нет больших мучений, чем я испытал!
— Хочу ли знать… — проворчал я, вздрогнув от неожиданности.
— Актеон, — ровным голосом произнёс Гермес. — Недомерок, который подсматривал, как купается Артемида. Но ему этого показалось мало. Он попытался овладеть ею. Артемида превратила Актеона в оленя, и его загрызли собственные охотничьи собаки. Моя сестра посчитала его смерть слишком милосердной и… оживила его. Частично. Но достаточно, чтобы он жил в этом состоянии вечно и помнил о своём наказании.
— Сыграем! Споём! И спляшем! — завопил кто-то у меня над ухом. Я обернулся, на автомате врубив энергетические доспехи. Изнанка знает откуда, на меня выскочила… кожа. Сверху она была человеческой — при жизни у мужчины была пышная шевелюра и борода. А вот ниже пояса всё заросло густой животной шерстью. Ноги были вывернуты коленями назад, внизу болтались копыта, словно два грузика. Кто-то освежевал сатира? Я аккуратно отступил, и кожа взмахнула руками-тряпочками и запела заунывную балладу, слегка приплясывая.
— Заткнись, — гаркнул Гермес и пришпилил кожу к стене кинжалом Атрея. — Аполлон считает, что у него шикарное чувство юмора. Как жаль, что он ошибается.
— За что он так с бедолагой? — я кивнул на кожу, которая замолкла, но продолжала подёргиваться в такт неслышимой музыке.
— За уязвлённое самолюбие, — Гермес усмехнулся. — Марсий вызвал Аполлона на музыкальное соревнование. Они играли на арфах… или на лирах. Не разбираюсь в музыкальных инструментах. В общем, на чём-то они играли. Аполлон почти продул, но обманом всё-таки выиграл. Содрал с Марсия кожу и заставил её петь и плясать. Он потом её постоянно в Храмы таскал — показывал прихожанам. Так сказать, в назидание.
Светло-жёлтая нить, будто насмехаясь, закручивалась вокруг экспонатов и вынуждала меня бродить по залу, как по лабиринту. Я распутывал её сантиметр за сантиметром, продвигаясь к цели. Заняло больше часа, чтобы, наконец, нить привела меня к кровати странного размера. Для человека среднего роста она была очевидно мала. Стоп. Я пригляделся. Нить заканчивалась не у кровати, а чуть дальше, в тёмном углу, где застыла нелепая перекошенная фигура. Я прищурился, пытаясь её рассмотреть, и в этот момент фигура зашевелилась и вышла на свет. Она сильно хромала, переваливаясь с бока на бок, и натужно хрипела. Бледной, обескровленное лицо не выражало ни одной эмоции. Это был мужчина. Он приблизился к кровати и любовно погладил её бортики. Когда он наклонился, его голова… отвалилась и упала на серые простыни. Мужчина поднял голову и приладил её на место.
— Знакомься, Прокруст. Сын Посейдона, — представил его Гермес. — Был чрезвычайно гостеприимным разбойником. Приглашал гостей, выделял им отдельную кровать. Если она была слишком большой, то Прокруст бил по ногам гостя, пока они не становились необходимой длины. А если кровать была слишком маленькой — он отрезал лишнее. Посейдону не понравилось, что сын порочит его имя. У Зевса получаются герои или Боги, а у него — никчёмный преступник. Так что Посейдон уложил Прокруста на Прокрустово ложе. И вот уж странности — сперва это ложе было огромным и Посейдон раздробил ноги Прокруста. А потом ложе внезапно уменьшилось, и Посейдон отрубил лишнее — голову. В итоге сынка Посейдона сделали смотрителем музея.
— А он принадлежит Зевсу? — уточнил я.
— Музей? Нет, я же говорил, Зевс его ненавидел.
— Нет, Прокруст.
— Что за чушь, — Гермес состроил презрительную гримасу.
— Но Грозовая Жемчужина привела меня к нему. Нить заканчивается в нём.
— Так и знал, пустая трата времени, — разочарованно вздохнул Гермес и без какого-либо прощания испарился. Просто свалил, бросив меня в божественном музее, рядом с поющей кожей сатира и стенающей оленьей головой. Дурдом.
— Господину нужна помощь? — прошелестел Прокруст. Его ноги ниже колена были… мягкими. Более подходящее слово сложно подобрать. Они сминались, как резина, и собирались гармошкой. Кажется, я слышал, как скрежетали осколки костей где-то под слоем мышц. Голова так и норовила свалиться с плеч.
 
— Ты видел Зевса? — спросил я.
— Давно, — прошептал он. — Триста лет назад. Или четыреста. Очень давно.
— Ты поклялся ему в верности? Стал фамилиаром?
— Нет. Он смотрел экспонаты. Ему понравилось.
Я задавал наводящие вопросы, пытаясь найти связь между Зевсом и Прокрустом, но без толку. Изуродованный разбойник твердил одно и то же. Зевс посетил музей единственный раз, очень давно. Он ничего ему не говорил. Прокруст не покидал своего угла. Я «перезагрузил» Грозовую Жемчужину несколько раз — выключил-включил, но результат не изменился. Светло-жёлтая нить проникала в солнечное сплетение Прокруста и не покидала его тела. А что, если?.. Хочешь спрятать что-нибудь хорошо — спрячь на самом видном месте. Я прикрыл глаза и включил сканирование. Сразу же получил энергетический щелбан по лбу — сработала защита. Кто-то очень не хотел, чтобы я заглянул внутрь Прокруста. В теле разбойника был спрятан крошечный артефакт. Я не мог рассмотреть его форму — мешал защитный барьер. Я направил поток магии, чтобы пробить его, но Прокруст завизжал от боли:
— Пожалуйста, пощадите! Больно! Больно! Жжёт!
Конечно, можно вызвать Гермеса и вскрыть Прокруста, однако интуиция подсказывала мне повременить. Сначала необходимо изучить вопрос подробнее. Что делает спрятанный артефакт? Как его безопасно достать? Зачем Зевсу так изощряться?
Возможно, кто-то его подсиживал — планировал свергнуть с Олимпа и занять тёпленькое место Громовержца. Мог ли в этом быть замешан Гермес? Будто мало мне своих проблем… Если мои подозрения верны, то я не могу никому доверять. Пусть я останусь для Богов бесполезным человечком, которого они наняли для отвода глаз. А я пока подчищу греческие Данжи и разберусь, что же происходит на Олимпе.
  
Глава 17
 
Отслеживание второй нити я отложил до лучших времён, а точнее — до момента, когда поднимусь на восьмой ранг и открою шестую, седьмую и восьмую ранговые способности. В идеале мне бы потянуть время, пока я не приближусь вплотную к десятому рангу. Поразмыслив, я решил, что всё сложилось прекрасным образом — Перун не сможет вставить палки в колёса, потому что в Греции властвуют олимпийцы. Если он косо посмотрит в мою сторону, это спровоцирует международный скандал. Не из-за того, что я невероятно важен для греческих Богов, а потому что они не терпят чужой наглости. Воодушевлённый этой мыслью, я покинул божественное измерение. Ну, попытался. Потому что Гермес, зараза, так и не рассказал, как мне курсировать между реальностью и Олимпом. Да чтоб его Изнанка сожрала!
— Гермес! — проорал я, задрав голову к небу. — Как мне отсюда выйти⁈
Тишина. Действительно, зачем Богу торговли и удачи присматривать за простым человеком, пусть и Повелителем Теней? Всё выглядит как недоразумение. Подумаешь — забыл обо мне. Но часть меня подозрительно ощерилась — она была уверена, что Гермес издевался. У него не получилось провернуть шутку на лестнице к особняку Зевса, и он намерен заставить меня умолять — чтобы потешить своё эго. Ладно, ладно… Благо, я не ушёл далеко от странного музея Богов. От экспонатов меня пробрало до дрожи — очень уж мерзкие истории за ними скрывались, — но пять минут уж я как-нибудь там пробуду. А дольше, скорее всего, и не потребуется.
Я взлетел по ступеням и шагнул под полукруглую арку. Прокруст, словно статуя, неподвижно стоял в своём углу. Можно подумать, ему было всё равно, однако я чувствовал его пристальный взгляд. Улыбнувшись, я приветливо ему помахал, а потом создал энергетический кулак и шандарахнул по винограднику с Ликургом. Бдыщ! По всему залу разметались листья, спелые гроздья и куски мумии.
— Что вы делаете⁈ — мученически взвыл Прокруст и поплёлся ко мне, подволакивая раздробленные ноги.
— Привлекаю внимание, — хмыкнул я и отломил правый рог у говорящего оленя.
— Ты достиг своей цели, — комнату заполнил глубокий женский голос. Под потолком вспыхнула молния, и передо мной соткался полупрозрачный образ красивой женщины. Строгие черты, прищуренный взгляд, смуглая кожа и каштановые волосы, обрамляющие лицо упругими локонами. Её взгляд был сердитым, но в глубине зрачков плясали огоньки веселья. Она упёрла руки в бока и требовательно на меня посмотрела: — Зачем тебе внимание Бога?