"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Наш мысленный разговор прервал невысокий седой мужчина, на плечах которого красовались погоны младшего лейтенанта. В руках он держал обгоревшую папку с моим делом. Он указал на допросную и произнёс:
— Прошу прощения, но вам придётся туда вернуться.
Мы прошли внутрь и уселись за стол.
— Олесий Иванович Потеха, — сухо представился лейтенант. — Связаны ли вы с несчастьем, произошедшим с господином Светлогоровым?
Я задумался, взвесил все за и против и в конце концов ответил:
— Да, — Олесий изумлённо вздёрнул брови, и я пояснил: — Дракон — мой фамилиар. Вы должны знать, что фамилиары обязаны защищать своих хозяев, если почуют опасность. Делать это их вынуждает магия. Мы все знаем, почему мой фамилиар напал на конвоира и господина Светлогорова. Посмотрите записи с камер. Хотя нет… Дайте-ка догадаюсь, там, где я проходил в тот момент, как раз было слепое пятно, верно?
Когда у меня появился Дракоша, я посетил библиотеку — чтобы изучить вопрос о приручении монстров. В моей прошлой жизни такое имело место быть, хоть и не широко распространилось. По этому поводу велись ожесточённые споры — люди не могли сойтись во мнениях, помогут ли монстры человечеству развиться или когда-нибудь восстанут и уничтожат его? В этом же мире монстры становились фамилиарами — магическая связь накрепко привязывала их к человеку, фактически превращая в рабов.
— В чём вы обвиняете господина Светлогорова? — Олесий с мученическим видом потёр виски.
— Он пытался убить меня чужими руками, — заявил я. Хотя в действительности понимал, что меня хотели покалечить, а не прикончить. Тяжёлое ранение сильно бы меня ослабило, к тому же я почувствовал на лезвии следы яда. После такого пореза я бы валялся в лихорадке, бредил и подписывал все бумажки, которые бы мне подсовывали. Но сейчас разбирать чужие интриги бессмысленно, а самое главное — неэффективно. Проще и выгоднее бросаться громкими и категоричными заявлениями. Я пристально посмотрел на Олесия и протянул: — Ну а что? Если получится — все в плюсе, опасный преступник напал на полицейского при исполнении и умер. Если не получится — опасный преступник напал на конвоира, не такая уж редкая ситуация.
— Серьёзные обвинения, — Олесий постучал пальцами по столу. Очевидно, он не особо понимал, что у меня вообще спрашивать. То и дело он заглядывал в моё дело. Видимо, Светлогоров держал всё в тайне. Олесий многозначительно помычал, перелистнул несколько страниц, покачал головой и всё-таки сдался: — На сегодня всё. На следующий допрос вас вызовут завтра. Тогда же проверят вашего монстра на наличие печати фамилиара. Вас проводят в камеру, — он хмыкнул и иронично добавил: — К сожалению, наши апартаменты не тянут даже на две звезды. Но я вам выдам книгу жалоб и предложений.
— Как щедро, — я с насмешкой отвесил реверанс и вышел в коридор, где меня ждал незнакомый мне конвоир. Он проводил меня в общую камеру, где сидели и негромко переговаривались три амбала с бандитскими рожами. Хотя я видел, что три соседние камеры были свободны. Конвоир толкнул меня внутрь, за моей спиной щёлкнул замок.
— Смотрите-ка, мелочь пузатая! — воскликнул один из амбалов и, расставив руки в стороны, начал идти на меня. — Какой милый домашний щенок! Пёсик, а ты умеешь лаять по команде? Крюк, а щенок-то молчит. Он чо, нас не уважает?
— Так это… Молодёжь нынче невоспитанная, — гыгыкнул второй амбал. — Но мы это… Научим его вежливости, во!
Я устал, поэтому не стал тратить энергию — ни на разговоры, ни на доспех. Просто замахнулся и хорошенько врезал самому разговорчивому амбалу по морде. Хрустнул его нос, и амбал, тоненько взвизгнув, завалился на спину.
— Ну как, достаточно вежливо? — уточнил я у его дружков, которые пялились на меня, раскрыв рот. Они что-то промычали, но я не расслышал — потому что на весь участок раздался дикий грохот.
А в следующее мгновение прогремел голос князя Карпова:
— Куда вы дели Ломоносова⁈
Глава 2
— Куда вы дели Ломоносова⁈
Карпов кричал так громко, что его, наверное, было слышно во всём Краснодарском крае. От кабинета следователя донёсся шум борьбы и потасовки, а потом взволнованный голос запричитал: «Князь, успокойтесь, пожалуйста! Успокойтесь! Я сейчас всё улажу! Не бейте лейтенанта, на вас же потом в суд подадут!» Но шум только усилился, вдобавок послышалась красноречивая ругань Карпова, который вспоминал родню Светлогорова до седьмого колена. Через пару минут к моей камере подошла делегация, которую возглавлял разозлённый князь. В руках он держал зонт-трость, которым яростно лупасил знакомого мне лейтенанта — Олесия. Справа от Карпова семенил мужичок в деловом костюме — видимо, адвокат. Пару раз он случайно получил по лбу зонтом — Карпов промахнулся — и теперь просто с осуждением молчал. А под левую руку князя держала прекрасная рыжая девушка. Я узнал её — новая жена Карпова, которая не выпускала его из ежовых рукавиц. Забавно. Она его сопровождает, так как боится, что Карпов опять втихаря загуляет по казино и кабакам?
— Ломоносов, мальчик мой! — прокричал Карпов, увидев меня, и ударил по решётке таким магическим импульсом, что её вогнуло внутрь, а дверь вылетела из петель. Я вышел из камеры, и князь тут же бросился ко мне, невзначай выпутавшись из хватки жены, и ударил меня по плечам. Наверняка это задумывалось как жест ободрения, но Карпов не рассчитал силу, и меня едва не вбило в пол. — Как только услышал о приключившемся с тобою несчастье, я сразу же приехал в Краснодар! Мы с моей любимой женой отдыхали в санатории, в Кисловодске, но я не мог попивать минеральную водичку, когда мой друг гниёт в тюрьме! Вы! Негодяи! Вы испортили мне оздоровительный отдых! — последней фразой он обратился к Олесию, и в его голосе сквозила наигранная грусть.
— Ваше положение не спасёт вас от штрафа и компенсации, — процедил Олесий. Надо отдать ему должное, держался он молодцом и перед князем не пасовал. Другой бы уже давно сдулся и поджал хвост, но Олесий, определённо, собирался стоять до последнего. — А ещё вас привлекут за хулиганство.
— Обязательно, обязательно, — пропел адвокат Карпова. — Но в таком случае вся Империя узнает о беззаконии, которое творится в вашем участке. Поднимется резонанс… Я уже представляю газетные заголовки: «От полицейского произвола не спасает даже благородное происхождение». Или лучше — «Последний из Рода попал в ловушку преступников в погонах»?
— Что за бред вы несёте? — Олесий нахмурился и упёр руки в бока.
— Бред? Увольте, я всего лишь интересуюсь, по какому праву вы удерживаете этого законопослушного молодого человека? — спросил адвокат, указав на меня. — Я и мои клиенты хотели бы ознакомиться с доказательствами, на основании которых выдали ордер на арест. Не перебивайте, ради всех Богов! — повысил голос он, когда Олесий открыл рот, желая что-то вставить. — Мой клиент, князь Карпов, является одним из участников Комитета по надзору за органами власти. У него есть официальное право, между прочим, дарованное лично Императором, проводить расследование спорных дел. Так что, пожалуйста, не тратьте наше время пустыми препирательствами. Давайте сразу пройдём в кабинет, где вы и предъявите доказательства.
— Имейте в виду, господин лейтенант, — вдруг холодно произнесла жена Карпова. — Что я беременна. Третий месяц — самый разгар токсикоза. Если вы не поторопитесь, то в следующей же утренней газете прочитаете, что довели бедную беременную женщину до обморока и больницы.
Олесий заметно побледнел — если речь адвоката его не впечатлила, то жена Карпова почти довела до кондратия. Заклинанием он восстановил решётку в камере, из-за чего амбалы расстроенно поморщились. Наивные. Надеялись, что в суматохе про них забудут. Олесий торопливо пошёл к двери, проговорил, слегка заикаясь:
— Следуйте за мной.
Он проводил нас к кабинету номер двенадцать — полчаса назад туда занесли голого Светлогорова, но сейчас внутри было пусто, разве что слегка попахивало горелым. Олесий пропустил нас вперёд и, перед тем как войти, повернулся к стойке регистрации и крикнул: