"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Дни пролетали мимо, и очень скоро у Крабогнома появилась собственная деревня, где его называли добрым духом и приносили подношения, и второй лучший друг. Жизнь налаживалась! Но вот же дёрнуло его залезть в Императорскую казну и дотронуться до того проклятого камешка… С той секунды он начал слышать чужой голос, который приказывал ему убивать — он умолял, грозил, шантажировал, но Крабогном не сдавался. Он не мог причинить вред своим друзьям и своей деревне! Нет, это исключено. Однако сила этого голоса росла — иногда Крабогном обнаруживал себя рядом с каким-нибудь спящим жителем деревни и не мог вспомнить, как там оказался. Он хотел попросить помощи у великана-хозяина-друга, но мерзкий голос не позволил, а потом…
Потом и вовсе поругался с великаном-хозяином-другом! Крабогном не смог ничего сделать — просто наблюдал со стороны, как кричит и нападает на Марка Ломоносова, как разочарованно кривится его лицо… А днём того же дня Крабогному стало совсем худо — внутри него проснулся голод. Энергии смерти с кладбища уже не хватало, да и была она уже старой, прогорклой, а мерзкий голос всё время зудел на краю сознания и подталкивал вперёд.
— Да в этой деревне всё равно живут одни старики, — говорил он, гипнотизируя Крабогнома. — Им осталось от силы полгода. Скоро и без твоей помощи подохнут, но тогда энергия будет невкусной. Разве тебе нравится этот привкус земли?
— Нет, — повторял Крабогном как заведённый, а жители Северных Гребешков провожали его недоумёнными взглядами. — Я — настоящая друг! Настоящая! Не причинять боль!
— Убей их! — завопил мерзкий голос, и на Крабогнома обрушился ментальный удар невероятной силы. Против воли он побежал вперёд — на старосту, который как раз шёл к нему с корзинкой малины. Крабогном поднял клешни, чтобы свернуть ему шею, но в последний момент смог изменить траекторию и врезался в забор. Словно сломанная марионетка, он прыгал по деревне, круша дома и огороды, — каждый раз, когда мерзкий голос приказывал ему убивать, Крабогном разрушал какую-то вещь.
— Тошнотворный монстр, — прошипел голос. — Думаешь, что можешь меня обмануть? Глупец! Если ты не будешь меня слушаться, если не убьёшь всех этих людишек, то сдохнешь сам! Неужели ты выберешь их⁈
— Да, — с трудом выдавил Крабогном, и, как только он это произнёс, из-под земли вырвались толстые угловатые корни и колючие ветки, они оплели его, заточили в крепкий кокон и вжали в пыльную дорогу. Крабогном захрипел и потерял сознание.
Глава 2
На первом же автобусе я примчался в Северные Гребешки. Деревня встретила меня молчанием и разрухой — заборы были повалены, у многих домов сорвана крыша или снесены одна-две стены. Некоторые хатки завалились набок, дороги были перегорожены свалившимися деревьями. Создавалось ощущение, что здесь промчался торнадо. Только вот я знал, что имя этого урагана — Крабогном. Деревенские жители по мере сил убирали последствия локальной катастрофы — глаза у них были на мокром месте. Я заметил, что они как-то растерянно, с неверием переглядываются, словно задавая друг другу немой вопрос: «Это правда произошло⁈»
Первой меня заметила Вера — она подбежала ко мне, взяла за руку и потянула к деревенской площади:
— Туда, его прибило к земле. Намертво!
— Намертво? — хмыкнул я. — Откуда тебе знать? Может, он притворяется.
— Это всё староста! Своевольный старик! — наябедничала Вера. — Я запретила всем приближаться к Крабогному, но отвлеклась — нужно было заказать строительные материалы и договориться с рабочими, а ещё объяснить, откуда взялась деревня, которую надо чинить… А ещё и Мокошки не желали впускать строителей, еле уговорила добавить в исключения! — она грозно потрясла кулачком. — В общем, виновата, отошла я. А как вернулась — так вся деревня дома побросала и пытается Крабогнома выкопать!
— Много лопат сломали?
— Пять лопат, одиннадцать граблей, шесть вил и даже три тяпки. Ну и двенадцать топоров, когда ветки рубили.
— Какие ветки?
— Сейчас увидите, — пообещала Вера.
Мы завернули за угол, и передо мной открылась сюрреалистичная картина: сотни корней и веток сплелись в один огромный кокон, внутри которого темнела скрюченная фигура Крабогнома. Корявые пробеги пронизывали его насквозь, пришпиливая к земле. Вся эта гротескная конструкция была светло-серебряного, почти белого, цвета; ветви были испещрены сияющим, бесконечно повторяющимся знаком — он выглядел как каллиграфически выведенная буква «ш», над которой парили две галочки.
Я включил сканирование и озадаченно нахмурился: магия, создавшая ветви, была абсолютно чужеродна этому миру. Она не принадлежала ни монстрам, ни людям, а частоты, на которых она работала, были не подвластны даже мне. Я столкнулся с чем-то совершенно новым. Однако, несмотря на то, что не понимал эту магию, я мог проследить за её движением. Неостановимым потоком она бежала по корням и веткам, полностью блокируя силы Крабогнома, и устремлялась куда-то вниз, под землю.
— Быстро, уведи всех подальше от площади, — велел я Вере.
Она бросилась выполнять приказ, а я на всякий случай сотворил вокруг Крабогнома защитный купол. Теперь очевидно, что озорная Тень не свихнулась — Крабогном вёл себя странно из-за внешнего влияния. Сканирование показало, что наружу рвётся невероятный поток энергии — очень похоже на открытие Трещины. А всякий пробой из Данжа сопровождается разрушениями и смертями. Крабогном попал в ловушку монстра, который жаждет вырваться на свободу? Нет, слишком сложная многоходовка для кровожадной твари.
Когда Вера отогнала деревенских жителей подальше, я на пробу ударил слабенькой магической волной ветки, опутавшие Крабогнома. Моментально мне прилетела обратка — она беспрепятственно прошла сквозь защитный купол, и я едва успел увернуться. Но моя атака ускорила процесс прорыва из Данжа — по земле разбежались оранжевые Трещины, а под Крабогномом закрутилась ярко-красная воронка. Я приготовился к драке, но произошла неожиданная вещь: Крабогнома начало засасывать внутрь. Я потянулся к нему через Изнанку и использовал Призыв Тени, но бесполезно — связь между мной и Крабогномом исчезла.
— Господин, всё закончилось? — спросила Вера, прикусив нижнюю губу, и тяжело сглотнула. Широко распахнутыми глазами она смотрела на место, где только что лежал спелёнутый Крабогном. Сейчас там было пусто.
— Всё только начинается, — прорычал я. Так просто сдаваться я не намерен! Если человек здесь бессилен, то… Что ж, я обращусь к божественным существам, которые, кстати, кое-что мне задолжали. Я быстро просканировал Северные Гребешки, нашёл, где сидели и привычно резались в карты Мокошки, и направился к ним. Конечно, они не полноценные Боги, но Мокошь, вдыхая в них жизнь и наделяя обязанностями, поделилась с ними небольшим количеством своей божественной силы.
Сегодня у Мокошек был обычный цвет волос — русый, каштановый и рыжий. Они устроились в чудом уцелевшем сарае — за верстаком, на котором были раскиданы инструменты. Мокошки пристрастились к покеру, поэтому игральные кости лежали на углу верстака, прикрытые старой газеткой.
— Вы знали, — процедил я. — Не могли не знать.
— Что твоего слугу прокляли? — поинтересовался Рыжий.
— Так ему и надо, — хмыкнул Русый.
— Жуликам — жуличья смерть, — захихикал Каштановый.
— Вы живёте в моей деревне — спрятались, как трусливые крысы. Пользуетесь моим гостеприимством, но не уважаете ни меня, ни моих слуг, — я опёрся на стол ладонями и навис над Мокошками, но они демонстративно меня проигнорировали. Одним движением я скинул карты на пол, случайно зацепив гаечный ключ и отвёртку.
— Да я бы в этой партии выиграл! — проныл Рыжий.
— Чтобы простой человечек нам указывал? — возмутился Русый.
— И что ты нам сделаешь? — веселился Каштановый.
— А вы совсем тупые, так погляжу, — я окинул их внимательным взглядом. — Забыли, что должны мне желание по востребованию? — я приподнял брови и с фальшивым сочувствием произнёс: — Вылетело из головы, что принесли магическую клятву?