"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Глава 9
Несколько часов ранее, двор Академии Романовых.
Когда Виктору Викторовичу доложили о вторжении на территорию Академии, он не удивился — ожидал чего-то подобного. Он знал, что за Марией Кошкиной ведётся наблюдение — издалека, незаметно, но ведётся. А буквально вчера к нему подошёл человек от знаменитого Рода Пожарских и предложил взятку, чтобы спрятать Марию от Психотроников. Виктор Викторович отказал в резком тоне и прозрачно намекнул, что в следующий раз вызовет полицию и сдаст взяточника властям. Конечно, князь Пожарский сложит два и два — он поймёт, что Виктор Викторович пожертвовал его незаконнорождённой дочерью ради спасения собственной сестры. Именно поэтому Анна Викторовна и отправилась в санаторий. А официально Пожарский ничего не сможет предъявить ни Академии, ни её директору.
Поэтому, услышав о вторжении, Виктор Викторович сразу подумал на Пожарского — решил, что князь послал кого-то за Марией Кошкиной. И оказался прав. Пятерых бандитов охрана Академии обнаружила в общежитии чернокнижников. Они действовали осторожно, и, возможно, у них бы всё получилось — как потом выяснилось, все вторженцы были не наёмными убийцами, а великолепными ворами. Незаметное проникновение — их конёк. Да… Возможно, у них бы всё получилось. Если бы в Академии не было Психотроников. Их ручной оракул предсказал похищение студентки, благодаря чем директор вовремя принял все необходимые меры.
Виктор Викторович нервно поправил золотые волосы, с его пальцев сорвалась крохотная молния. Он стоял у окна на втором этаже и смотрел во двор, где столпились студенты — все до единого. Пожарная сигнализация громко завывала под потолком. Рядом с директором стояли три человека: двое — в старинных чёрных балахонах, их головы были побриты налысо, а на лбах темнела татуировка в виде странного символа — перевёрнутых треугольных вил. Третий человек был… никаким. Он не шевелился, не моргал, не разговаривал. Казалось, ему на всё было плевать. Он беспрекословно выполнял все приказы, которые отдавались теми двумя, в балахонах. На его шее крепко сидел кожаный ошейник.
— Вы обещали, что обойдётесь простым сканированием, — проворчал Виктор Викторович. — А если бы дети отравились?
— Им уже больше восемнадцати. Ваши студенты — не дети, — ответил Первый Балахон. Его бледное лицо было абсолютно равнодушным, а взгляд — ледяным. Символ на его лбу внезапно загорелся загробным голубоватым светом. — Сыворотка, которую мы добавили в еду, безопасна. Она может нанести вред только людям, у которых сильно ослаблен организм.
— А также тем, у кого стоит сильная ментальная защита, — добавил Второй Балахон. — Но среди ваших студентов просто не найдётся магов такого уровня. Не переживайте, Виктор. На вашем месте, я бы радовался, ведь в этом году вы потеряете всего лишь одного студента и убережёте сестру. Впрочем, я в вас и не сомневался. Семья — это главное, верно?
— Надеюсь, когда-нибудь у вас отнимут то, что вы цените больше всего на свете, — процедил Виктор Викторович. В воздухе запахло озоном, его глаза засветились ослепительно жёлтым, из его ладони вырвался электрический заряд и ударил в пол. — Не понимаю, почему Император до сих пор не распустил ваше подразделение. На вашем месте, я бы не спал ночами из-за кошмаров.
— Мы нужны Российской Империи, — спокойно ответил Первый Балахон и, схватив человека в ошейнике за шиворот, притянул его поближе к директору. — Перед вами оружие, которое помогает нашей стране оставаться лидером на мировой арене. Ваши романовцы в этом деле полностью бесполезны, они только и способны, что уничтожать монстров. Вы говорите, что мы превращаем людей в вещи, я же скажу, что мы спасаем миллионы жизней граждан нашей страны. Предотвращаем теракты, останавливаем войны, раскрываем жестокие преступления. Если нужно заплатить такую цену… — он встряхнул человека в ошейнике и небрежно его оттолкнул. — Я с удовольствием её заплачу.
Виктор Викторович тяжело сглотнул и произнёс:
— Я вызову Марию Кошкину в ректорат.
— В этом нет нужды, мы заберём её сейчас, — покачал головой Второй Балахон и направился по лестнице вниз, на первый этаж. Его коллега пошёл за ним. Человек в ошейнике всё так же неподвижно стоял и пялился в пустоту. Второй Балахон оглянулся и приказал: — Оракул, всегда и везде следуй за нами!
Человек в ошейнике развернулся на пятках и неестественно, как-то механически, сделал несколько шагов. Виктор Викторович, который пристально за ним наблюдал, тихо позвал:
— Женя? Женя Бородинов?
Оракул дёрнулся и скривился, словно от боли, но в следующее мгновение вновь превратился в послушную марионетку, потеряв те крупицы человечности, которые так внезапно в нём проявились. Он видел только своих хозяев — двух лысых мужчин в балахонах — и был готов идти за ними хоть на край света. Если бы они приказали спрыгнуть с крыши Академии, он бы выполнил это без малейших сомнений. Втроём они вышли во двор и, расталкивая студентов, прошли сквозь толпу — к рыжей девушке в забавном полосатом костюме. Первый Балахон взял рыжую девушку под руку и потащил её к воротам — там их ждала чёрная «Чайка». Девушка, словно загипнотизированная, беспрекословно поплелась за ним.
Остальные студенты не заметили ничего подозрительного — все они застыли и пялились в пустоту. Через пару минут они очнутся, но для них это время превратится в десятую долю секунды. Никто из студентов не узнает, куда исчезла Мария Кошкина, — даже её друзья, которые стояли с нею бок о бок.
* * *Около трёх часов ночи мне стало совсем уж плохо — температура поднялась за сорок, я метался в лихорадке, уже плохо понимая, где вообще нахожусь. В какой-то момент я словно перенёсся на несколько часов назад, во двор Академии, и снова смотрел, как из здания выводят четырёх преступников, которые незаконно пробрались на территорию учебного заведения. Пятого вынесли в чёрном мешке. Да, всё именно так и было. Но потом… Потом внезапно все люди во дворе окаменели — будто играли в детскую игру «Море волнуется раз, море волнуется два…» Я был среди них — такой же неподвижный и слепой.
Дверь Академии скрипнула и отворилась, во двор вышли три человека — двое в балахонах и с татуировками на лбах. Они пробрались к Маше и просто… увели её. Я попытался пройти за ними, проследить, куда они уедут, но не смог. Видимо, я находился в своих собственных воспоминаниях и передвижения в них были ограничены расположением моего реального тела. В щель между воротами и стеной я смог разглядеть лишь, как они уселись в какую-то чёрную машину и уехали. В тот же момент, как по щелчку, все студенты очнулись. Я видел себя, Кристину и Егора — как мы осознали, что Маша пропала, и бросились на её поиски. Воспоминание размылось, я потерял сознание.
Разбудил меня чей-то взволнованный голос:
— Держись, держись, я сейчас вызову врача!
Я с трудом открыл глаза и увидел нависшую надо мной Кристину, её розовая коса свесилась и щекотала мне шею.
— Всё хорошо, — прохрипел я, сел и забрал из её рук мобильник.
— Ты не выходил из комнаты три дня, а когда я взломала дверь, то нашла тебя валяющимся на полу, у порога. А видок у тебя… — Кристина с осуждением поджала губы. — Краше в гроб кладут! Всё хорошо⁈ Расскажешь сказки кому-нибудь другому, а у меня ещё есть глаза, и я вижу, что тебе нужно немедленно…
— Чтобы ты помолчала, — грубо отрезал я и прислонился к стене, потому что в глазах потемнело. — Если я говорю, что со мной всё хорошо — значит, со мной всё хорошо. Моё состояние… Кха-кха! — в горле пересохло, я закашлялся и едва не завалился набок. — Моё состояние — меньшая из наших проблем. Ведь Маша так и не вернулась, правильно?
Кристина опустилась напротив меня, прямо на пол, у кровати, и вздохнула:
— Правильно. Но Виктор Викторович сказал, что её забрали на стажировку в какую-то магическую лабораторию. Якобы она ещё в школе выиграла крутую олимпиаду и тогда-то на неё положила глаз какая-то суперская фирма, — она сжала и разжала кулаки. — Звучит как бред. Кому нужна вчерашняя школьница? Но в полиции отказались принимать заявление. Близких родственников у Маши, как оказалось, нет.