"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Коромыслов не позволил мне и слова вставить — отступил к стулу и поднял бумажный подарочный пакет, который я сперва и не приметил. Протянул его мне и неловко сказал:
— Вот, за спасение. И не маши головой! Это хороший коньяк, меня, сам понимаешь, по работе благодарят и чаще всего алкоголь тащат. А я ведь не пью. Но эту бутылку держал для особого случая. Думал, может, дочери на свадьбу и себе на похороны, хе-хе-хе. Но вот оно как сложилось. Неожиданно наступил этот самый особый случай.
— Спасибо, — я забрал пакет, чтобы его не обижать. — Сержант, а скажи, пожалуйста, где я нахожусь? Вроде бы должен быть героем, а на банкетный зал не похоже. Скорее на тюрьму. А, и сколько прошло времени?
— Да оно как бы это… Сутки прошли, — Коромыслов потёр затылок и тяжело вздохнул. — Я ж всё рассказал, но мне, кажется, не очень поверили. Кабанов-то другое доложил. Ну, из «СиДР» который. По его рассказу получается, что ты под ногами путался, понты кидал и на рожон лез. Ещё вроде бы его оскорбил и ударил. Из-за чего он не поспел за нами, когда мы побежали детей спасать.
— А-а-а-а-а, понял, — я хмыкнул. — Дальше, наверное, он нас догнал, но мы уже валялись избитые, а монстр подбирался к ребятишкам. Герой-сидровец прикончил страшную зверушку и вызвал подмогу.
— Я говорил им… — Коромыслов замолк на полуслове и махнул рукой. — Впрочем, неважно. Слово простого помощника участкового против слова бойца «СиДР». Никто меня слушать не будет. Эти своих хорошо защищают.
— Да ладно тебе, всё ж хорошо. Живые, здоровые. Не торчи здесь со мной, иди, занимайся делами. А как выйду отсюда, так, будет время, встретимся, отметим наш подвиг и перемелим косточки этому Кабанову.
— Ну ты это… Ну, бывай, в общем.
— И тебе удачи.
Когда он вышел, я задумался. Без сомнения, я нахожусь в больничной тюремной палате, но в таком случае — почему Коромыслова сюда впустили? Как-то не вяжется. Впрочем… Сквозь полуприкрытые веки я внимательно изучил комнату и нашёл пару подозрительных мест — ножка стула, выщербина в стене, угол оконного проёма, — в которых что-то чернело. Что-то очень смахивающее на камеры или жучки.
Вероятно, Коромыслова без его ведома использовали в качестве подсадной утки — чтобы своей искренней простотой и располагающим поведением он меня разболтал. Интересно, нам устроят перекрёстный допрос? От сидровца-Кабанова ничего хорошего ждать не приходилось — слишком уж мерзкий тип. Что он наплёл своим коллегам? В чём меня обвиняют? Да уж, разведчик из меня далеко не идеальный, вечно тянет в гущу событий.
Минута, десять, час. Вызывать в допросную меня не торопились. Видимо, решили помариновать. Стандартная практика, я сам такой пользовался — в гнетущей тишине и одиночестве люди очень скоро начинают нервничать и надумывать то, чего не было. Если человек в чём-то виноват, то с более высокой вероятностью он сознается. Даже не потребуется сценарий со злым и добрым полицейским, орешек расколется и без этого.
Но здесь они просчитались. Я погрузился в медитацию и мысленно отсчитывал секунды. Спустя девятнадцать тысяч восемьсот пятьдесят три секунды дверь распахнулась, и в камеру вошёл мрачный надзиратель в серой форме.
— Встать! — отчеканил он. — Вас вызывают на допрос!
Глава 14
— Как вы оказались на улице в комендантский час? — спросил суровый следователь с лохматыми серыми бровями. Я старался не смотреть на него, чтобы не засмеяться: словно два пушистых шелкопряда висели у него над бровями.
— По пятому кругу? Мой ответ не изменится, — я улыбнулся и откинулся на спинку стула. Коромыслов выжил, дети тоже были в порядке, только перепугались слегка. Одноглазое лихо же горело в специальном крематории. Конечно, «СиДР» могли обвинить меня в оскорблении их бойца и нанесении ему лёгких повреждений, но… Свидетелей-то у них нет. Сержант на моей стороне, дети подтвердят, что я прикончил монстра, а клевета сидровца-Кабанова — тут как, моё слово против его.
— Отвечайте, — сердито приказал следователь и постучал карандашом по столу.
— Я приехал в Москву всего пару дней назад, в качестве туриста. Местных порядков особо не знаю, сводку по Трещинам не проглядывал, поэтому со спокойной душой вышел погулять, проветриться. Когда Трещина открылась я находился неподалёку от эпицентра, бросился обратно, в гостиницу, наткнулся на сержанта Коромыслова и бойца «СиДР».
— Лейтенант Кабанов написал в докладе, что вы оказали сопротивление, когда он пытался вас арестовать, — следователь поморщился и окинул меня брезгливым взглядом. Он не стеснялся показывать, как меня презирает. Любопытно. И ведь ничуть не боится. Хотя работа у него такая.
— Сержант сразу же надел на меня наручники, но потом открылся портал, из которого выпрыгнул монстр и побежал в сторону детей. Поэтому он меня освободил, и мы бросились следом. Счёт шёл на секунды, Кабанов вроде как хотел вызвать подмогу, но отказался вступать в бой с монстром.
— И вы, без магического образования и боевого опыта, вместе с неодарённым участковым победили одноглазое лихо?
— Да. Другого выбора у нас не было, — я развёл руками и пожал плечами, и, кажется, это стало для следователя последней каплей. Он взорвался. Подскочил со стула, так что тот упал и отъехал к стене, и, хлопнув ладонями по столу, грозно надо мною навис. Мы столкнулись взглядами и, не моргая, пялились друг на друга минуты две, пока следователь не отвёл слезящиеся глаза.
— Сопляк, ты утверждаешь, что убил монстра, которого одолеет не всякий боец «СиДР»? ТЫ⁈ Трусливый аристократишка, прятавшийся за юбкой мамаши⁈ Пока достойные люди пашут на благо страны, развивают магические таланты и борются с монстрами, ты не поступил даже во вшивое магическое ПТУ! А теперь сидишь здесь, с наглой рожей, и утверждаешь, что прикончил одноглазое лихо и спас детишек⁈ Героем себя решил почувствовать⁈
А, вот оно что.
— Около четырёх месяцев я провёл в коме, а до этого едва-едва успел закончить школу. Не бросайтесь пустыми обвинениями, в конце-то концов мне всего восемнадцать лет. А вы готовы признать меня врагом родины.
Я ожидал, что следователь хотя бы слегка смутится, но он посмотрел на меня как на идиота и швырнул папку с надписью «Дело №132.2».
— В твоём досье есть вся твоя подноготная, сопляк. Я знаю, сколько раз ты посрал за последние десять лет, так что — да, конечно, я знаю о твоей коме! Не пудри мне мозги. Или ты считаешь, что мы, безродная челядь, не знаем о магических обязательствах⁈ — он поднял стул и тяжело на него опустился. Скрипнули деревянные ножки. — Твой дар открылся в пятнадцать, с того возраста ты и должен был начать обучение, но нет. Родители хорошо башляли местным чинушам, а?
Честно говоря, это было неожиданно. Я ещё не изучил все нюансы магического обучения и не подозревал, что Марк Ломоносов вообще-то был злостным уклонистом. Значит, следователь не только боится, что я украду славу его коллеги, но и считает меня малодушным червём. Теперь-то понятно его отношение.
Я решил не продолжать бессмысленный спор и предложил:
— Тогда сделайте одолжение и расскажите свою версию событий.
— Да что тут рассказывать, — цокнул языком следователь. — Ты, сопляк, взъерепенился, но тебя повязали. Только вот Кабанов отвлёкся, побежал спасать детишек, а ты воспользовался моментом и освободился. И когда Кабанов убил монстра, напал на него сзади, оглушил и обставил всё так, чтобы показать себя героем.
— Красиво, красиво, — я слегка усмехнулся, скорее просто глазами показал это, но не заметить моего отношения было невозможно.
— ЧТО⁈ Как ты смеешь⁈ — следователь покраснел, как помидор и напыжился.
— Очень просто. — Мне надоел этот цирк, и я перешел на ты. — Твой сотрудник отказался спасать детей, решил действовать по инструкции. Как он там сказал? — я притворился, что задумался. — Ах да, если выживут, будет им уроком. Детишки. Выживут. В сражении с монстром. У вас все бойцы так относятся к своей работе? Откладывают кирпичи от страха, а потом подтираются инструкциями, пытаясь скрыть, что обосрались?