Ход коня

Лицо Фредрика исказилось. Он отпустил руку жены и посмотрел на ковер с белым узором:
– Ты сама понимаешь, что это не так. И он вернется, я знаю. Просто отлучился из дома ненадолго… – Посмотрел на часы, потом перевел взгляд на Мину: – Они всегда возвращаются, ведь так? Прошли всего сутки, одни сутки… Он скоро будет дома.
Мина сглотнула. Кому как не ей знать, что иногда люди пропадают. И не возвращаются. Но она в свое время «пропала» по своей воле. Случай Оссиана совсем другой.
  
– Большинство пропавших без вести детей возвращаются в течение нескольких часов, – ответила она. – Оссиана нет уже сутки, что несколько превышает обычный срок. Но пока нет никаких оснований полагать, что он пропал навсегда. Сейчас это дело для нас в абсолютном приоритете.
Мина умолчала о том, что дети, которые возвращались в течение нескольких часов после исчезновения, обычно просто сбивались с пути по дороге домой. Или заходили к приятелям в гости, забыв предупредить об этом родителей. Их не похищали женщины на машинах, полных игрушек. К чему нагнетать стресс, которым и без того был наэлектризован воздух?
– Расскажите о том, как он исчез. Как прошло то утро? – Этот вопрос Педер адресовал обоим родителям. – Может, случилось что-нибудь примечательное? Вы ничего такого не заметили, когда отвозили его в детский сад? Никого там не встретили, кого не видели раньше?
– Это я отвозила его в детский сад, – ответила Жозефин, продолжая тереть пальцами пятно на диванной обивке. – Вам известно, что реклама не соответствует реальному результату? Я о моющих средствах, которые якобы удаляют всё. Я лично протестировала каждое… проводила предварительную обработку, стирала при температуре девяносто градусов… Сами видите. Думаю, это пятно от шоколада. Ему разрешали есть «киндерсюрпризы» на диване. И если он хотел при этом дотянуться до игрушки, мог запросто положить кусочек шоколада рядом на диван… Ты помнишь, Фредрик? По-моему, в тот раз он играл с тем роботом, который собирался из пяти частей.
Ее голос словно растворился в пустоте.
– Дорогая, – сказал Фредрик; Мина практически слышала, как он старался держать себя в руках. – Дорогая, сосредоточься, прошу. Полицию интересует, заметила ли ты что-нибудь необычное вчера, когда отвозила Оссиана в детский сад. Что-нибудь, что могло бы помочь им найти нашего мальчика…
– Ничего такого. Я ничего не видела, все было как обычно. Родители. Дети. Я не из тех родителей, которые всех знают. И даже понятия не имею о том, кто чей ребенок.
– Жозефин…
Фредрик погладил ее руку. Жозефин встряхнулась, как мокрая собака, и продолжила:
– Я не из тех родителей, кто помнит все собрания и встречи на свежем воздухе. Или эти… тематические дни… или что-то вроде того, что было вчера. Я должна была дать ему с собой сумку с едой, но напрочь забыла об этом. Он любит рулеты. Если б я только вспомнила, ничего этого не случилось бы. Он бы… – Жозефин замолчала.
– Жаль, но, по-видимому, мы ничем не можем вам помочь, – тихо заключил Фредрик.
– Есть еще одна вещь, которую вы можете для нас сделать, – возразила Мина. – С вашего согласия мы хотели бы рассказать о поисках Оссиана на пресс-конференции. Участие общественности иногда бывает полезным.
Фредрик посмотрел на жену, которая снова опустила глаза на диван и молча кивнула.
– Мы сделаем всё, о чем вы попросите, – пробормотал он.
Затем встал, подошел к холодильнику на кухне и снял несколько фотографий, закрепленных разноцветными магнитами.
– Думаю, это вам пригодится.
Мина отметила про себя, что Фредрик держал фотографии, повернувшись к жене спиной. Жозефин подавила всхлип.
– Спасибо, – сказал Педер. – Мы передадим их журналистам, ради успеха нашего дела. Тем не менее я посоветовал бы вам по возможности избегать общения с представителями прессы в течение ближайших нескольких дней.
– Последний вопрос, – встряла Мина. – Не припомните ли вы кого-нибудь из вашего окружения, у кого могли иметься причины желать зла вам или Оссиану? Ну или кого-нибудь, кто хотел бы забрать Оссиана…
Фредрик покачал головой:
– Если б что-нибудь такое пришло нам в голову, мы бы сказали, верно? Но дело в том, что мы… мы совершенно обычные люди. Я работаю в рекламном агентстве. Жозефин – редактор в книжном издательстве. Мы росли в самых обычных семьях и общаемся с такими же обычными людьми. Ведем самую обыкновенную, среднестатистическую жизнь… точнее, вели.
Мина видела, как он борется с собой, из последних сил сохраняя самообладание. Полицейские переглянулись и встали.
– Мы понимаем ваши чувства, – сказала Мина. – У Педера трое детей, и у меня тоже…
Она вовремя остановилась и задержала дыхание. Это подошло совсем близко. Мина почувствовала на себе удивленный взгляд Педера.
– Мы сделаем все возможное, чтобы найти вашего сына, – закончила она.
Жозефин, не вставая с дивана, подняла глаза на Мину.
– Только не покупайте белый диван, – прошептала она.
Мина кивнула. Она старательно отводила взгляд от детской обуви в прихожей, когда они с Педером выходили за дверь.
* * *
Что-то сжалось в груди Юлии, уже когда она подходила к дверям квартиры. Забавная штука эти условные рефлексы. Юлия глубоко вздохнула, прежде чем взяться за дверную ручку. С той стороны истошно вопил Харри.
– Привет!
Это прозвучало без тени напряжения, но Юлии никто не ответил. Она позвала еще раз, снова безрезультатно. Если не считать недовольного и пронзительного крика малыша.
По пути в спальню Юлия прошла мимо кухни. Там все выглядело как после взрыва бомбы. Банки из-под детского питания, грязные тарелки, банановая кожура, смятые бумажные полотенца и бесчисленное множество пустых кофейных чашек. Самое интересное, что, когда с Харри оставалась Юлия, Торкель по возвращении домой наблюдал примерно ту же картину. И никогда не упускал возможности спросить, чем они тут без него занимались.
Юлия осторожно толкнула дверь спальни.
Харри, с красным лицом, лежал в кроватке. Он задействовал все имеющиеся в его распоряжении голосовые ресурсы, коих было явно недостаточно. Торкель, в одежде, даже не откинув покрывала, храпел рядом на двуспальной кровати.
Юлия посмотрела на часы и выругалась. Она заскочила домой на минутку, во‑первых, переодеться для пресс-конференции – блузка намокла от пота. Второе – ей хотелось поцеловать пухлые щечки Харри. Наконец поток сообщений от Торкеля все-таки пробудил в ней совесть. Хотя Юлия и знала, что все сделала правильно.
Она подняла Харри. Тот сразу замолчал, оказавшись в объятиях мамы, которая тут же поняла причину его недовольства. В нос ударил характерный резкий запах. Юлия отнесла ребенка к пеленальному столику в ванной комнате. Довольный, Харри начал издавать звуки, похожие на голубиное воркование. Потом потянулся к подвесным фигуркам над столиком. Эти мобили – настоящий наркотик для малышей.
– Давай, старичок, займись ими, пока мама переодевается. Ей пора возвращаться на работу, понимаешь? Где-то есть еще один маленький мальчик, которому сейчас, наверное, очень несладко… И он надеется, что твоя мама его найдет.
Харри в ответ загулькал и попытался потянуть маму за волосы. Его пухлые ручонки обладали ни с чем не сравнимой способностью захватывать пряди на висках, где больнее всего, и тянуть с удивительной для младенца силой.
– Ой-ой-ой… не делай маме больно… – Юлия поморщилась и осторожно разжала кулачки Харри.
Она посадила его в детское кресло и стала переодеваться. Для начала – сухой душ. Дезодорант без мытья. Теперь чистая блузка, брюки – она готова.
  
Закончив с переодеванием, Юлия подняла Харри и ткнулась лицом ему в затылок, вдыхая аромат детской кожи. Харри громко рассмеялся и замахал руками. Юлия сразу почувствовала, как внутри нее будто что-то развязалось и по телу разлилось тепло.
Оссиан и Харри, семья и работа – до сих пор ей удавалось это разделять. Но теперь то и другое смешалось, под сумасшедший стук сердца.