В оковах Шейха (ЛП)

Тора повернулся к зеркалу, и была склонна согласиться. Это было красивое платье, мягкое, как шепот, на ее коже и такое прохладное. 
— Мне нравится, — сказала она и перешла к следующему.
И после того, как они перебрали все содержимое гардероба, и уложили вздремнуть крошечную Атию, Тора не смогла вернуться к своей удобной юбке и рубашке, но вернулась к платью цвета морской волны, которое было таким восхитительно прохладным на ее коже. Юсра расчесала волосы и накрасила глаза, так чтобы у нее стали каджарские глаза, как она их назвала, подведенные краской, прежде чем она накрасила ноги Торы. 
— Совсем чуть-чуть, — сказала она, — потому что к коронации тебе все смоют. — Тора вернула услугу, накрасив ногти на руках и ногах Юсры и заставив молодую женщину хихикать, когда она щекотала ее пальцы.
Они обе смеялись, сравнивая результаты, когда раздался стук в дверь и вошел Рашид.
— Приятно видеть, что кому-то весело, — сказал он, обводя взглядом комнату, чтобы разобраться в ситуации. — Весь этот шум не разбудит ребенка?
Юсра немедленно поклонилась, скромно сложив руки на коленях, ее накрашенные пальцы ног были незаметно спрятаны под халатом, как будто ее отчитали. 
— Прошу прощения, — тихо сказала она.
Тора не видела причин для раскаяния. Она действительно увидела возможность приблизить Рашида к заботе о его сестре. 
— На самом деле это заблуждение, что детям нужна тишина, чтобы спать. Находясь в утробе матери, они слышат много шума, и ребенку полезно расти, слыша смех. Приходи и убедись сам, насколько она спокойна.
Его глаза прошлись по ней. Растерянный взгляд, как будто он не знал, что ответить, поэтому она вложила свою руку в его и повела его к темной комнате Атии, отодвигая сетку. Атия лежала на спине, положив одну руку на голову, пока она спала.
— Вот видишь, — сказала она с улыбкой, глядя на него снизу вверх. — Спит как младенец. Разве она не прекрасна?
Он предположил, что так оно и было, с ее черными кудрями, обрамляющими лицо, с глазами, обрамленными темной линией ресниц, с розовыми и совершенно безмятежными губами. Он кивнул. 
— Так и есть, — и только потом, когда он протянул руку, чтобы проверить, такая ли гладкая кожа на ее щеке, как кажется, понял, что рука Торы все еще в его руке. — Я тебе доверяю, если ты так говоришь, значит так и есть, — сказал он и сжал ее пальцы, прежде чем отпустить их, и коснулся пальцами, согретыми Торой, щеки своей сестры. Такой гладкой. Такой идеальной. Ребенок слегка пошевелился, прежде чем снова погрузиться в сон, и Рашид убрал руку, чтобы больше не беспокоить ее.
Тора все еще улыбалась, и это было все, что она могла делать, чтобы не заключить его в свои объятия. 
— Карим дал мне это для тебя, — сказал он, вытаскивая листок из-под книг, которые он нес, и протягивая ей инструкции по доступу в интернет.
— Спасибо, — сказала она.
— И твои деньги были переведены.
Тора закрыла глаза и прижала бумагу к груди. 
— Большое тебе спасибо, что сообщил.
Она выглядела прекрасно. Она сбросила тусклую униформу и слишком тугой пучок и была одета в шелковый халат, который не облегал и все же снова превратил ее в женщину, женщину, которую он знал, скрытую под ним, с грудью, бедрами и изгибами между ними, и она что-то сделала со своими глазами, чтобы они выглядели дымчатыми и соблазнительными, и теперь, из-за того, что он сделал, она выглядела сияющей.
Он был сумасшедшим, если когда-либо воображал, что может оставить ее в покое.
— Это еще не все, — сказал он, и его голос прозвучал хрипло даже для него. — Карим завтра проводит для меня экскурсию по шести новым дворцам, и я пришел спросить тебя, не хочешь ли ты составить мне компанию.
— Я?
Ее глаза загорелись, как будто она хотела сказать "да", но они были настороженными. Напряженными. Она не доверяла ему. У нее была веская причина. 
— Ты.
Она посмотрела на ребенка. 
— И Атия?
— Нет причин таскать ее с собой. Мы будем садиться в машины и выходить из них в самую жару. Ей будет гораздо удобнее оставаться здесь.
 
— Но…
— Пожалуйста, Шейха, я могу присмотреть за ней.
Тора посмотрел на Юсру. 
— Ты уверена? Нас может долго не быть.
— Это не проблема. Атия это наслаждение.
— Значит, все улажено, — сказал Рашид, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за долгое время. — Мы отправимся после завтрака.
Тора посмотрела на него, ее подчеркнутые глаза были навязчиво прекрасны, а губы слегка приоткрыты.
— Тогда после завтрака, — сказала она, когда они шли к двери.
Но перед уходом он обернулся, желая еще раз взглянуть на нее, вот так, как на женщину, одетую в шелк, а не на застегнутую на все пуговицы няню с булочкой. 
— Я вижу, ты нашла что надеть.
— Да. Ты был прав, Карим организовал для меня целый гардероб одежды. Юсра помогала мне разобраться, что к чему.
— Мне нравится, что на тебе надето, — сказал он, кивая на ее выбор. — Ты выглядишь потрясающе.
И ее губы неуверенно шевельнулись, но он не услышал, сказала ли она что-нибудь на самом деле, потому что он ушел.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Всего их было шесть. Белый дворец, покрытый перламутровыми раковинами, которые сверкали на солнце. Красный дворец с красными башенками и куполами, отдававшими дань уважения рубину. Дворец с обширными благоухающими садами и названием Ясмин, названный в честь фаворитки Малика того времени, как им сообщили. Большой дворец, который был основан на венецианском ряду палаццо с каналами и гондольерами по запросу, если потребуется, вместе с огромными комнатами, до краев заполненными муранским стеклом, и дворец, который выглядел как двойник для Версальского дворца. Был даже парк-дворец под названием "Дворец развлечений" с тематикой "Страна фантазий" и обширным садом, полным идеально ухоженных и смазанных аттракционов, которые выглядели устрашающе пустыми, просто ожидая, когда кто-нибудь нажмет кнопку.
Торе они казались глупостью мальчика, который так и не повзрослел, зданиями, которым не хватало элегантного хорошего вкуса Старого дворца, несмотря на богатство сокровищ, которые они содержали, зданиями, которые рискнули вторгнуться на территорию показной демонстрации богатства ради богатства.
— Почему так много? — Спросила она Рашида, когда их кортеж покинул последний в списке, так называемый Дворец развлечений, кондитерское изделие в стиле рококо, основанное на уединении королевских особ эпохи возрождения, которое было бы уместно во французской сельской местности. — Кому вообще нужно столько дворцов?
— Вероятно Малику, — сказал он, — потому что, очевидно, гарем в Старом дворце был недостаточно большим.
— Значит, он построил шесть дополнительных дворцов для размещения своих женщин?
— Очевидно, он был человеком с ненасытными вкусами. Я не могу представить, как еще он мог бы так счастливо промотать столько денег и столько часов, когда он должен был работать на свой народ.
— Но у него не было детей?
— Это не остановило его от попыток, — сухо сказал он, и Тора не смогла удержаться от смеха.
— Что?
— Ты. Это звучит почти смешно.
— Мне очень жаль. Я не хотел это говорить...
— Я знаю, — сказала она с усмешкой. — Вот что делает это таким забавным.
Он отвел взгляд, изображая обиду на ее смех, хотя на самом деле он очень наслаждался собой. Было приятно уйти от бесконечных бумаг и электронных таблиц, заполненных цифрами, которые показывали, насколько сильно пренебрегали экономикой в течение последних трех десятилетий, в то время как ее казна была разграблена, чтобы заплатить за безумства эмира.
Было хорошо быть с ней.
На удивление хорошо.
Он предполагал, что эта прогулка даст ей шанс увидеть его в лучшем свете. Он не ожидал обнаружить, что она понравится ему больше в ответ. Она была приятное отличие от Карима, которого он любил и уважал, но чей разговор ограничивался необходимым и уж точно был без юмора.