Невидимое Солнце (СИ)

Отредактированная речь заучивалась назубок, повторялась десятки и сотни раз под наблюдением Тарасова и еще нескольких сотрудников посольства. Ставилась, как спектакль. Здесь — громче, тут — тише. В этом месте вздохнуть, а в этом — сжать кулаки.
До этого я выходил на сцену всего один раз, в школьном спектакле, и то играл дерево. Сыграл так себе. Но помощник Председателя убедил меня, что раскрыть персонажа в роли со словами может любая бездарность, а я, раз смог сыграть героя без слов, то во мне кроется настоящий талант! На том представлении люди в самом деле плакали, вставали и выходили из зала, но у меня сложилось ощущение, что к моему таланту это имеет весьма посредственное отношение.
В один из дней пришел Ярцев и лично принес мне парадный мундир полковника с кучей медалек. Все, как полагается — лакированные ботинки, брюки с лампасами, белая накрахмаленная рубашка, китель с аксельбантами и даже портупея с кобурой. Правда, пустой!
— Товарищи, а вы звездочками не ошиблись? — поинтересовался я?
— А что такого? — улыбнулся Тарасов. — У тебя три было, три и осталось. В размере, правда, увеличились.
— Скаги Города Башен, хотя и сильно отличаются от своих соплеменников с материка, несомненно, по развитию они ушли далеко вперед, но не следует забывать, что они — варвары. К словам старшего лейтенанта они отнесутся, хотя и с доверием, но с меньшим почтением, чем к словам полковника, — пояснил Председатель. — Лучше вообще было б сделать вас генералом, но возраст…
— Так я теперь полковник? — обрадовался я.
— Самый настоящий.
Евгений Борисович щелкнул пальцами и Тарасов, следующий за своим патроном, извлек из папки приказ, из которого в самом деле следовало, что мне присвоено звание полковника милиции.
Пожалуй, за всю историю человечества на планете, это был самый головокружительный карьерный взлет! Вчера — старший лейтенант, сегодня — полковник! Жаль, что не генерал…
— А как Брагин и все остальные? — поинтересовался я.
— Капитана увидите на совете, а остальные двое, — тут Председатель поморщился. — Слишком сложный материал для работы.
— Неужели вы их… — испугался я.
— Конечно — нет! — рассмеялся Ярцев. — Они же люди, а сейчас нам дорог каждый человек. Они изъявили желание добровольное вступить в ополчение. Добровольцами.
— Добровольно добровольцами? — усмехнулся я.
Знаю я, какие тут добровольцы. Хотя, может быть Евгений Борисович и не врал. Чем еще заняться охраннику и вору, когда весь старый мир в руках врага? Одному надо что-то охранять, другому — что-то воровать, и обоим в наше время очень сложно реализовать заложенный в них потенциал.
В назначенный день мы отправились на совет старейшин. После Скагаранского Халифата я был настолько глубоко убежден, что видел уже всех возможных скагов, но, глядя на Город Башен я был просто поражен! Местные инопланетяне выглядели… совсем, как люди! Мужчины в костюмах и джинсах, девушки в платьях и шортах, дети в колясках, на скейтбордах и велосипедах. Была б их кожа розовой, а не красной, и убрать рога — точно, как мы! Девушкам еще очень не хватало волос, ибо все черти, как один, были абсолютно лишены растительности на голове, но их бедра в обтягивающих юбках смотрелись весьма аппетитно.
Да и город ничем не отличался от городов землян. Дороги, газоны, подстриженные кустики, фонари и, конечно, дома. Каменные дома в два, три и четыре этажа. С окнами, вывесками и всем прочим, что должно быть у домов. Аккуратный, опрятный, чистый — вот как можно кратко охарактеризовать Город Башен. Не знаю, почему, но больше всего меня удивили светофоры. Они здесь были! Пора бы перестать удивляться тому, что я удивляюсь…
Совет, вопреки моим ожиданиям, проходил не в самом городе, а в пещере за городом. На площадке перед ней в свете двух солнц блестели разнообразные автомобили. В подавляющем большинстве нашего производства, в меньшей степени — американские и японские. Хотя сложно назвать автомобилями американские и японские игрушки. Просто безделушки, напичканные электроникой. Или наши, с металлом в два-три миллиметра толщиной, сделанные на века, или те — из фольги. Пальцем ткни — продавится.
 
Тем больший контраст был с самими старейшинами в пещере: в одних набедренных повязках, увешанные безвкусными украшениями, по принципу чем больше золота и чем больше размер камней — тем лучше. Самым поразительным оказался черт, рядом с которым разместили меня. В набедренной повязке из шкуры саблезуба, в очках в золотой оправе, он, украдкой, играл в шахматы на телефоне! Заметив, что я его спалил, инопланетянин смущенно улыбнулся, подмигнул мне и спрятал аппарат.
Для меня совет стал примером того, как рогатые, ассимилировавшись с нашей культурой, продолжали чтить свои корни, заветы предков и так далее. Они пользовались машинами, водопроводом, телефонами в повседневной жизни потому, что земные технологии облегчают их существование. Кому захочется трястись на лошади, когда есть автомобиль? Точно не мне, я в вопросе лошадей за время своего путешествия стал почти экспертом. Или справлять нужду в кустиках, когда есть приличный туалет? Или жечь факелы, когда есть лампочка?
Черти Города Башен понимали, что такое прогресс. И они не желали оставаться в стороне, быть наблюдателями, от которых ничего не зависит. Скаги учились, перенимали знания инопланетян, т. е. нас, пришедших на их планету более века назад. Они не просто бездумно потребляли. Для этих рогатых прогресс не был пустым звуком, они не просто эксплуатировали конечный продукт, нет! Скагаране сами обслуживали, ремонтировали технику, строили дома, водопроводы и т. д. Более того — на острове у чертей была собственная электростанция! Если б мы, люди вдруг внезапно все разом исчезли — вряд ли жители Города Башен это заметили.
А пещера, одеяния и кричащие висюльки — это дань традиции. Обычай, который, возможно, в обозримом будущем исчезнет вовсе.
Ярцев не соврал. Здесь я увидел и Брагина, правда, он сидел далеко от меня и мы не смогли переговорить, но, встретившись глазами, кивнули друг другу. Бывший каторжник тоже был в форме, но капитанской.
Еще я обратил внимание на священную книгу скагаран, покоившуюся на алтаре в самом центре пещеры. Книга, написанная пришельцами, чей корабль разбился на острове Объект, той самой троицей, кого обожествили под именем Тилис, Единый В Трех Ликах. Книга, которая хранилась в Святоборисовском музее, но позже, после бесплодных попыток перевести письмена, возвращенная краснокожим. Книга, которую никто не мог понять, но не переставшая от этого быть священной.
Совет начался. Черти много говорили на своем, на скагаранском, в котором я знал всего пару слов. А вот Ярцев и Тарасов, владея, похоже, языком рогатых в совершенстве, периодически вступали в перепалку с инопланетянами. После очередного ожесточенного спора ВРИО тихо, но отчетливо буркнул себе под нос:
— Дебилы, блин!
— Давай, Грачев, твоя речь, — дернул меня за рукав Тарасов.
Я поднялся с места. Глаза сотен чертей нацелились на меня. Но эти смотрели не так, как их сородичи в Скагаранском Халифате. Без злобы, агрессии, а с интересом. Я нервничал. Я никогда не выступал на такую аудиторию. Если верить Председателю, от моей речи зависело очень многое. Как минимум — судьба половины человечества на этой планете. А если верить отшельнику, потомку Великого Хана — возможно, и судьба вообще всего живого.
Если б мое выступление не было отрепетировано на сто раз, слова, наверно, вылетели бы из моей головы. Но речь так плотно засела в мозгу, что я мог прочесть ее от первого и последнего слова даже проснувшись посреди ночи. Скаги, кажется, заинтересованно меня слушали, порой кивая головой, но у меня не было уверенности, что они вообще понимают наш язык. До одного момента.
— Нет такого слова — «ихний»! «Их»! — поправил меня, поморщившись, черт, тот самый, что игрался с телефоном.
Сперва я запнулся, смутившись, но затем меня разобрала такая злоба… чтобы какой-то инопланетянин знал мой родной язык лучше меня! И в этой ярости я и выдал оставшуюся часть текста, выпалил слова, как пулемет — пули.