Наш папа - прокурор (СИ)

Онежа силой укладывает меня назад на кровать. Я утыкаюсь лицом в подушку и плачу еще сильней.
Это я во всем виновата. Хотела, чтобы папа был на свадьбе. Лучше бы он спокойно его освободил и тогда бы отметили семьей. Зачем вообще нужна была эта спешка. Какой теперь праздник?!
– Почему самая красивая невеста лежит еще в кровати и не встречает гостей?
Папа. Распахиваю глаза. Папа в дверях. Живой. Красивый. Как будто даже все в порядке.
  
Улыбается идет к нам.
– Онежа, здравствуй, красавица, – целует подругу, пока я поднимаюсь.
– Рада вас видеть, я вас оставлю, но вы спускайтесь скорее.
Бросаюсь к папе, обнимаю. Пока эта реальность не превратилась в мираж или сон. Но это папа. Родной, любимый… Юра сдержал обещание. Ценой чего только…
– Где Юра?
– Там, внизу тебя ждет, а ты тут ревешь.
– Я думала что-то случилось. А как? Пап? Тебя освободили?
– Нет, на денек отпустили. – Я смотрю на него и снова обнимаю, – малышка моя, это я, успокойся.
– Пап, – снова вжимаюсь в него. Так соскучилась невыносимо.
– Саш, нам надо идти. Юра ждет, когда ты спустишься.
– Почему вы опоздали?
– Надо было помочь одному человеку.
– Какому?
– Давай потом, Саш.
– Нет, мне надо знать.
– Мы заехали, что спасти какую-то Викторию. Юра сказал, что ты знаешь. – Ревность колит по душе. Оставляет там следы. Даже в день свадьбы он опоздал, потому что ездил к ней. Я вроде должна верить, но все как-то против.
– Он опоздал, потому что спасал ее?
– Ты выбрала этого мужчину. Я тебя предупреждал, что у него опасная профессия. Что у него автомобиль бронированный не просто так.
– То есть?
– То есть на самом деле крутая машина и безопасная.
– Ты не это хотел сказать.
– Хотел сказать, что твой прокурор выберет помочь тому, кому грозит опасность, даже в ущерб себе и тем, кому в этот момент опасность не грозит. Кто бы это ни был, Виктория эта, или ты, или я. – Я поджимаю губы. Выберет… Но всегда хочется занимать первое место в его жизни. – А если бы надо было помочь мне или не опоздать на свадьбу? Ты бы что посоветовала ему выбрать? – Я молчу, ответ очевиден. – Вот и я сказал ему, ехать спасать того, кому нужна помощь. Саша, давай успокаивайся, пойдем. Второй раз меня на свадьбу дочери не отпустят. Ты мне доверяешь?
– Да.
– Так вот, если ты мне доверяешь, то сейчас вытираешь слезы, спускаешься со мной и говоришь мужу “да”. Я не представляю уже другого человека рядом с тобой. Я видел сегодня как он защищал постороннего человека, представляю, что он сделал бы ради тебя и детей. Да, кстати заодно нашли и арестовали твою мать и Антонова.
– Правда?
– Да, так что, теперь и мне можно из тюрьмы выходить.
– Да?
– Да, да! Поэтому пошли уже, чтобы у твоего мужа был стимул возится со мной и поскорее вытащить из тюрьмы.
– Пап…
– Нечего мужика мучать. Вытирай слезы, я еще хотел бы на внучек посмотреть успеть.
– Пойдем, – я беру папу за руку, веду в детскую, приоткрываю дверь и показываю три кроватки. – Ты теперь дедушка.
– Знаешь, сейчас у меня есть стимул скорее освободиться, они такие крошечные.
– Да, они просто чудо. Я тоже хочу, чтобы ты видел, как они растут и участвовал в их воспитании. Я же у тебя хорошая выросла?
– Замечательная. Пусть спят, идем, Саш.
– Мне надо снова накрасится.
– Я и он тебя любим любой, остальные… это их проблемы. – Папа берет меня за руку, кладет себе на изгиб локтя.
Спускаемся наконец ко всем.
– Мне нравится твой выбор мужа, но работу все же я за то, чтобы он сменил.
– Я все снял, так что попросишь у него, пусть покажет. В этом случае лучше один раз увидеть.
Выхожу из дома с папой, замечаю, как Юра стоит арки в цветах, ждет меня. Рукава рубашки закатаны. Валера осматривает его голову. Значит, с Юрой, правда, что-то случилось. И те минуты не были надуманными. Сейчас он тут, живой, а без него я уже себя и не представляю. Это ли не любовь?
Не зря папа говорит, что Юре надо сменить работу. И снова эта Вика. Может, стоит все-таки познакомится с ней, чтобы сложить свое мнение о ней, а не строить постоянно догадки.
Юра показывает что-то на телефоне, но когда видит меня, убирает.
Кто-то включает вальс Мендельсона. Все как будто расслабляются и радуются. А я смотрю в глаза будущего мужа. Он извиняется, еле заметно пожимает плечами. По-другому он не может. Помогать, значит, помогать. До сути – значит до сути.
Пару шагов до него, накатывает опять волнением. И, когда до Юры остается пару шагов, отпускаю папу и обнимаю любимого. Да, не по сценарию. Но тут уже все не по сценарию. Мне надо чувствовать, чтобы знать, что он живой, родной, пахнет моим Юрой. Не копия и не муляж.
– Все хорошо, Саш.
– Что-то не похоже.
– Прости, что опоздал. Ты же не передумала?
– А ты?
Он не отвечает, только целует в лоб, сжимает мою руку и разворачиваемся к регистратору. – Можете обрезать вступительную часть.
– Домбровский Юрий Александрович, вы согласны взять…
– Да, – отвечает не дослушав.
– Я тоже согласна, – скорее бы уже.
– Мы согласны, – подытоживает Юра и улыбается.
Потом обмениваемся кольцами, целуемся, я снова плачу, но теперь уже это скорее от счастья.
Самое странное, что я могла сделать в своей жизни – это влюбиться в прокурора, который посадил в тюрьму моих родителей, и родить от него тройню.
  
Глава 45. Саша. Рома и Варя
 
Спустя неделю 
Я нежусь в кровати. Ловлю секунды тишины, потому что в любой момент дом проснется. Стоит только открыть рот одной маленькой тыковке.
Мне кажется, у всех такие же мысли, поэтому никто не встает. В доме полнейшая тишина.
Рассматриваю Юру, ссадина на щеке уже почти затянулась, но то короткое видео постоянно перед глазами. Как отрывок из боевика на репите. И, если бы это был кто-то другой, я бы только фокусировалась на восторге и смелости героя. Но это мой муж и он рисковал своей жизнью. Он мог погибнуть, спасая неизвестно кого.
Да, он потом оправдывался, что не стал бы лезть, если б не был уверен, что у него все получится. Что там не было ничего особо опасного, он все контролировал. Но выпрыгивать на ходу из мчащейся к обрыву машины - это слишком. Он же не Рембо, в конце концов, и не Джеки Чан.
Хотя внутри я знаю,он думает по-другому. Он прекрасно понимает, что мог погибнуть. Но он же не мог иначе.
Юра собирался в отпуск еще неделю назад, сразу после свадьбы, но тут схватили Антонова и мою мать. Ему пришлось выйти, чтобы дать показания и что-то еще там оформить, привязать туда же дело моего папы и махинации самого Антонова. Потом папа Егора попал в больницу. В общем, чувствую, хорошо, если Юра пойдет в отпуск через месяц. Но больше склоняюсь к мысли, что никто его не отпустит, никто не будет заниматься делом моего отца и всех остальных быстрее, чем он сам. Поэтому приходится чем-то жертвовать.
На тумбочке у меня так и лежит дневник Комарова. Я перечитала его весь от корки до корки не раз, но дальше того, что уже нашла, не продвинулась.
– Не спишь уже? – Юра открывает один глаз и подтягивает меня к себе. Я со вкусом утыкаюсь ему в шею и чмокаю.
– Не сплю, думаю.
– Лучше бы поспала. Я слышал, как вставала ночью.
– Сара сегодня дежурила, поэтому меня отправила. Юр, ты так и не рассказал толком, как съездил в Ростов?
– Спи, Ростов тебе.
– Ну, Юра-а-а. Мне интересно же. Ты все отшучиваешься, переводишь разговор.
– Саш, я же сказал, не нашел ничего особенного. Фотография, письмо дочери, так… ерунда.
– А ты отдашь письмо дочери?
  
– Не отдам, потому что ее приемные родители этого не хотят.
– И на этом все?
– Да, Саш. И на этом все.
Мурчит и закрывает глаза.
– Интересно же.
– Я не хочу лезть ни в чью жизнь, не хочу никого ссорить. Если кто-то решит открыть правду, то пусть это делает, но не я. Я обещал.