Наш папа - прокурор (СИ)

Надо скорее ее успокоить, а то она разбудит свою сестричку.
– Ну, прямо, “наша Таня громко плачет”, – Юра спокойно реагирует на детский крик, уравновешенно. В своем стиле. 
– Таня? – переспрашиваю и забираю у Юры дочку. 
– Я просто так сказал. Она такая голосистая. Прям певунья будет.
Я сажусь в кресло, укладываю удобно малышку, чтобы показать ей, как надо брать мамину грудь и пить молоко. 
  
– У нас все голосистые, – улыбаюсь Юре. – Так ты предлагаешь, Аня, Марина и Таня? 
– Анна Юрьевна, Марина Юрьевна и Татьяна Юрьевна. Звучит, круто. – Юра присаживается на стул, складывает руки на соле и наблюдает за нами, давая право последнего слова. И мне нравятся эти имена. Обычные, наши имена. 
– Я согласна. Аня, Маня и Таня, – сокращаю до минимума.
– Будет сложно не перепутать их и внешне, и по именам.
– Браслеты нам в помощь. У Тани – синий. У Ани – розовый. У Марины – желтый. И знаешь, идея с сережками не такая уж и плохая. – Юра довольно улыбается. – Браслет можно снять, потерять, а с ушками сложнее. 
– Слушай меня и все будет хорошо. 
– Юр, а ты уже свыкся с мыслью, что ты многодетный папа?
– Пока нет. Наверное, надо с ними пожить, чтобы до конца это осознать. Саш, я хотел домой ехать ночевать, Ахилла посмотреть, но может, мне лучше остаться? 
– Не надо, я попрошу Сару приехать, ты лучше съезди к Ахиллу. А то он скучает один.
– Хорошо. 
– Она уснула, – отвечаю шепотом, и у меня есть пару минут отдыха. 
– Может, сходим к Маринке? А то она там одна осталась. 
– Да, давай.
Мы просим медсестру присмотреть за малышками, а сами на пару минут идем к третьей дочке, которая еще самая слабенькая. А теперь еще и одна осталась. Без своих подружек-сестричек.
– Что врач говорит?
– Ты же видишь, она вся в проводах. Дышать начала сама, но есть самостоятельно пока не может. Хоть бы она поправилась.
– Обязательно поправится, еще фору всем даст, – Юра обнимает меня со спины. – Сань, с ними все будет хорошо. Мы с тобой столько пережили, столько сложностей, что еще одна нам просто не положена уже. 
– Я надеюсь, – шепотом говорю, чтобы не спугнуть счастье. Наклоняю голову и целую его в руку. Вдвоем не так страшно. – Нам пора. 
– Да. 
Юра берет меня за руку, вместе выходим в коридор. Но на лестничном пролете тормозим. Юра тянет к себе, снова обнимает и целует. Я уже жалею, что отпустила его сегодня. Его теплота и нежность зашкаливает настолько, что сложно от этого отказываться добровольно. 
Кажется, всей жизни не хватит, чтобы насладиться этими отношениями. Целуемся долго. Вкусно. Влажно. Как в последний раз. 
Скорей бы все это закончилось, мы поженились, съехались и дальше уже вместе. Наверное, сейчас это мое самое сильное желание, после выздоровления Маришки. Даже освобождение папы уже отошло на третий план. 
– Напиши мне, как Ахилл, – шепчу напоследок. 
– Конечно, а ты звони Саре. Если у нее не получится, тогда мне. Я приеду. Не оставайся одна. 
– Спасибо, – утыкаюсь ему в грудь и крепко обнимаю.
– За что, Саш? – гладит по голове. 
Просто за то, что есть. 
– За то, что со мной. Я думала, что справлюсь одна с ними, но я очень ошибалась. Тут бы с одной справится, а с тремя что-то нереальное. 
– Мы справимся. – Отстраняется, быстро целует в губы и отпускает. 
Я возвращаюсь в палату. Пока дочки спят, пишу сначала Саре, она всегда готова помочь. 
Пока жду ее, переписываюсь с Онежей. Хочу поделиться со всем миром, но делюсь с самыми близкими. Я знаю, что она не будет завидовать и ей можно говорить все. 
В дверь тихо стучат. Саре вроде бы еще рано, поэтому приподнимаюсь. 
А там и не Сара вовсе. 
– Рома? – Шепотом спрашиваю, смотрю на парня в дверях. 
– Привет, – заходит в палату, протягивает букет цветов. Улыбается открыто. Посматривает на моих куколок. – Заехал тебя проведать. 
Поднимаюсь, забираю цветы и невольно вдыхаю. Пахнут вкусно, но не навязчиво. С тех пор как Юра вернулся в мою жизнь, с Романом я не встречалась. Даже по телефону один раз говорили, он поздравил с рождением дочек. 
Как бы ни хотелось не думать о нашем прошлом, но оно есть. И это уже не исправить. Благо Юра закрыл на это глаза, и мы не обсуждали тот мой поступок. 
И сейчас Рома стоит передо мной. Мы одни. Я люблю другого мужчину, он должен это знать. А все равно из-за прошлого волнуюсь, как бы Юра не обиделся на нас за эту встречу у него за спиной. 
– Ты как?
Я напряжена. Надо будет Юре самой сказать, что Рома приезжал. Я не хочу ничего скрывать. 
– Нормально. Вот уже две девочки со мной, – также шепотом отвечаю и киваю на кроватки. Так и сжимаю цветы в руках. Неловко ставить их с теми, что дарил Юра. 
– А третья?
Рома подходит к кроваткам и рассматривает малышек. 
– Она пока в реанимации. 
– Может, какие-то лекарства нужны? Говорите, я помогу.
– Хорошо, – я немного расслабляюсь. Вроде бы он на самом деле зашел только в гости. Я зря напрягаюсь. – Хочешь чай, кофе или поесть? 
– Я бы поел, заматался сегодня. 
– Юрина мама приносила драники. – Ставлю его цветы в вазу, рядом с Юриными. – Там еще остались, могу и тебя покормить. 
– Да? Люблю как готовит Ирина Анатольевна, поэтому не откажусь. Своя мать не захотела меня откармливать, хоть у чужой поем. 
Рома усмехается, переводит в шутку, но в голосе горечь.
Я разогреваю и ему ужин. 
Что случилось с женщиной, которая заменяла ему мать, он попытался, но у него началась паническая атака. Похожее состояние с тем, что с ним происходит, когда он видит кровь. Я посоветовала ему сходить к психологу, но ему вечно некогда, поэтому больше эту тему я не поднимала. 
– Ну как, не жалеешь, что оставила? – Кивает на девочек. Ест. 
– Нет, конечно. Спасибо, что тогда отговорил. Генофонд и, правда, ничего. 
Рома смеется громко. Я не хочу, чтобы разбудил дочек, но и одергивать его не решаюсь. 
– Я знал, что из Юрки хороший папа выйдет, и что он вернет тебя, когда узнает. 
– Он думал, что мы с тобой вместе и это его дети, – разговор выруливает на другую тему. Общую для нас. 
– Я знаю, мы говорили о тебе. 
– Да, – это уже интересно, – и что он сказал?
Рома усмехается, но молчит. 
– Все, что надо, он тебе сам скажет. – Я надуваю специально губы. – Ничего плохого не говорил. 
Ладно тогда. Я расслабляюсь. Наблюдаю как он ест, аккуратно, не хватает. Выдрессирован в чем, а в чем-то наоборот неконтролируем. 
Когда-то мне казалось, что из всех ребят Юра самый сложный. Но это не сложность, а рамки и издержки профессии. Профдеформация, при которой он просто не мог по-другому. А вот у Ромы там что в голове творится, сложно понять. Иногда кажется, что он своей наглостью и прямолинейностью закрывает что-то внутри. Чтобы не видели его слабых сторон. А они есть. И раны, и травмы. И я не уверена, что он вообще кого-то туда впустит. 
Но это уже не моя история. И вообще, неправильно это, сидеть тут вдвоем и ужинать, когда мой мужчина один дома. Очень неправильно. 
– Ром, а Юра знает, что ты ко мне приехал?
– Знает. Но я бы не спрашивал, если бы мог просто так сюда попасть. Пришлось попросить Юриного отца, чтобы меня пропустили к тебе. Всем подряд нельзя к тебе.
Рома-Рома. Не спрашивал бы он… 
Не важно как в итоге, но хорошо, что Юра знает об этом визите. Значит, я никого не обманываю. 
– Я еще вчера хотел заехать, но не получилось. А Юран тебя не предупреждал? 
– Нет, – машу головой. – Может, забыл. 
– Я смотрю, у тебя колечко на пальце, – кивает подбородком на мою ладонь. 
  
– Да, – я сначала инстинктивно поджимаю пальцы, но потом раскрываю ладонь и показываю Роме колечко. – Юра поторапливает расписаться быстрее, чтобы меня никто не увел, – Роме смешно. – Как будто я с тремя детьми и их отцом-прокурором кому-то нужна и на меня спрос.