Наш папа - прокурор (СИ)

– Нет. С того момента как-то вообще спал дальше от меня. Как будто боялся заразить. 
– Стресс может какой-то?
– Ну, какой стресс, он дома живет со мной, все время. Он даже на улицу не выходит. 
– Надо бы выгуливать иногда. 
Я глажу Ахилла, своего мальчика любимого. На все согласна, чтобы его вылечить. Он то посмотрит на меня, то глаза прикроет. 
– Прививки?
– По возрасту все сделано. 
  
– Признаков болезни и чего-то опасного нет. Больше похоже на стресс или все-таки отравление. Проведем гемодиализ, почистим его. Потом посмотрим. – Киваю. – Минут тридцать-сорок займет. 
Ахиллу выбривают одну лапку, ставят капельницу. Нас располагают в коридоре, где все оборудовано под “зал ожидания”.
Я сажусь рядом с Ахиллом, глажу подушечку на перевязанной лапке. Он даже не пытается вырваться или убежать. Совсем обессиленный лежит. 
Юра опускается рядом со стаканчиком кофе, мне протягивает воду. Неудобно перед ним, с работы, голодный, я тут со своими проблемами. 
Пластиковый стул не то, что неудобный. Он впивается во все места. Тыковки мои просыпаются, начинают шевелится, становится еще некомфортней. 
Я откидываю голову назад, глубоко дышу, чтобы снять напряжение. Прилечь бы, но не тут. 
– Неудобно? 
– Спина затекает, но я потерплю. Лишь бы с ним все хорошо было. 
Я снова меняю положение. Теперь разворачиваюсь спиной к Юре и опираюсь на его руку или плечо. Домбровский не стесняясь приобнимает меня одной рукой, фиксируя. 
Я наглею в край, снимаю одну балетку и вытягиваю ногу на стульчике. Так более менее. 
– Саш, – шепчет сзади на ухо. 
– Что?
– Так ты не дорассказала? Кто у тебя там? И не девочка, и не мальчик. Не кот же? – усмехается и разминает мне поясницу. 
Надо бы его отфутболить, но мне так хорошо и удобно. Как в Зазеркалье оказываюсь, где все наоборот. 
– Там три девочки. 
Три твоих девочки, но сейчас я этого сказать не могу. Странно слышать про такое в ветлечебнице. 
Все замирает, останавливается. В моменте на паузе. Даже, если сам все поймет, ну, значит, поймет. 
– Три? – переспрашивает, как будто ослышался. 
– Да. 
– То есть, тройня?
– Да. 
Ничего не спрашивает, делает за моей спиной несколько глотков. 
– Три? – поднимает руку вверх и показывает три пальца. 
– Да, три. 
– В одном животе три?
– Да, в одном животе три. А что такое?
– Так это… пффф… как это. У тебя две руки.
– Страшно было бы получить сразу три ребенка? Три дочки? Работать всю жизнь на прокладки и лифчики. 
– Ну… ко всему можно привыкнуть. 
– Я уже привыкла и готова. 
– Ты… у меня нет слов, это подвиг в моем представлении. 
– А я тогда трогал твой живот, чувствовал одного? То есть одну? А ты различаешь, кто где?
Я так и сижу к нему спиной, не вижу глаз и выражения лица. Но как будто там и радость, и волнение, и желание помочь. 
Пока ему этой информации достаточно. 
– А где они? Ты различаешь?
– Тебе интересно?
– Отец как-то рассказывал про тройню, но я не представлял, как это на самом деле. 
– Две лежат по краям, – показываю руками, где головки, одна в центре, чуть ниже, вниз головой.
– А это нормально? Не опасно для ребенка?
– Вроде нормально. 
– Сань, я подумал, а Ахилл об этом знает, может у него поэтому стресс? Ну, то есть я не хочу показаться странным, но, если он тебя понимает, то может, узнал, что там трое и захандрил? 
– Я ему давно сказала, поэтому, если он все понимает, то это не из-за тройни. 
– Может, паникует?
– Он кот, они не испытывают эмоций. У него рефлексы. 
– Когда он ел последний раз? 
– Пару дней не ест. Я думала сразу, что воротит нос от корма, но потом начала давать и другие продукты, все равно не ест. 
– Вот я заходил к тебе на той неделе, он ел? 
– Ты ушел, я отдала ему твою сметану, он не ел ее. 
– Я здоров, сдавал анализы на днях, Валера сказал, все хорошо. Так что, даже, если он ночью втихаря лизнул, это не от меня.
– Подожди, в тот день я утром отрезала ему курицу, еще говорила, что не пойду в магазин, нам хватит. Днем он ее съел, потом мы легли спать, ты приехал вечером, он уже ничего не ел. Да. Точно.
– Так, может, та курица была испорченная?
– Тогда бы его рвало или диарея была. 
– Давайте проверим, – к нам приходит врач, осматривает Ахилла. – Уже заканчивается. Надо бы ему еще пару дней прокапать глюкозу. И я бы в вашем положении, – смотрит на меня, – не рекомендовал жить с ним пока. Я сажусь, нащупываю ногой балетку. 
– То есть? А где ему жить? 
– Вы беременны, а он может быть источником токсоплазмоза. 
– Он здоров, никуда не ходит. Он был в лечебнице, это уже потенциальное место, чтобы заразиться. Плюс его надо будет носить первое время, чтобы не вставал. 
– Я справлюсь.
– Подумайте, зачем рисковать ребенком, найдите, у кого кот может пожить неделю-две? 
Гормоны вибрируют, уносят в истерику. Я смотрю в глазу Ахиллу, сама начинаю плакать. 
– Саш, подожди, с ним все хорошо, это главное. – Юра гладит по плечу. – Ну, не плачь. И рисковать детьми нельзя. 
– Кто будет о нем так заботится, как я?
  
Глава 9. Юра. Проводы
 
– Саш, все хорошо будет. – Едем в тишине, но ее волнение вибрирует в воздухе. Сам начинаю пальцами отбивать по рулю. Это всего лишь кот. 
– У тебя когда-нибудь было домашнее животное? 
– Нет. 
– Тогда ты меня не поймешь. 
– Расскажи. 
– Мы устаем от людей, видим только человеческие пороки. У животных просто нет этих изъянов. Они не смогут навредить своему хозяину, как может навредить какой-то знакомый. Животные не умеют предавать, завидовать, лгать. 
– Он идеальный. 
– Да, он идеальный друг, компаньон, собеседник, он никогда не осуждает, никого не обсуждает. Я так его люблю. 
Саша оборачивается, смотрит на него в переноске. Выдыхаю. Не понимаю, если честно. Но я и не жил с ним. 
– Вот кто о нем заботиться будет? Кто водичкой поить будет? Кто в туалет носить будет? Гречку кто ему варить будет? 
– Но ты тоже этого не сделаешь. 
– Попросила бы кого-нибудь. – Вздыхает и разворачивается к дороге. – Вот ты, на работе целый день будешь. А если ему днем плохо станет? 
– Сварю, если надо и гречку, и воды дам, и в туалет. В обед приеду его проведать. Вечером отвезу на капельницу. Можем по дороге к тебе заехать, выйдешь, посмотришь на него. 
– Это не правильно. 
– Не правильно рисковать твоим здоровьем и здоровьем своих дочек. 
Три. Я... У меня в голове никак не может уложиться. Три? Как три? Я понимаю у кроликов, котят, там по пять-десять. 
Ну, то есть факта не отрицаю, но как представлю, что Саша одна с тремя. Я бы свихнулся. Что делать? Руки две. Это вообще не физиологично. Третьего ребенка, как кенгуру в живот или в зубах? Тут с одним котом не знаешь, что делать. А три маленьких ребенка атас. 
И будь это чей-то чужой кот, я не брал бы его к себе, если честно. Но это Сашин кот, могучий Ахиллес, который сдал позиции. По правде для меня это шанс быть ближе и узнать, что у нее происходит. С кем живет. Чьи дети. Хоть Саша и отрицает, но по-любому кот в шоке от количества потомства своей хозяйки. Надо будет с ним поговорить. 
– Включить музыку? – киваю ей, хочу, чтобы отвлеклась от мыслей. 
– Как хочешь. 
Ради нее хочу. Включаю первую попавшуюся волну, там новости про наводнение. Не надо нам сейчас отрицательные эмоции, лучше что-то позитивное послушаем. Переключаю на другую, с музыкой, и оставляю. 
Скажи, ну, как ты там? Ну, как твои дела?
Давно не слышались, давно не виделись
Мелодия что-то напоминает, слова накладываются на приятные воспоминания. Я где-то это слышал, но не вспомню. И рядом с Сашей все усиливается. Слов не помню, но мурашки взрывают кожу. Как будто вместе с Саней это переживали.