СМЕРШ – 1943. Книга вторая (СИ)

Назаров задумался. Остановился посмотрел на нас с Карасевым.
— Значит так, — скомандовал он. — В церковь пока не суйтесь. Если там у них основное для передачи информации или чего другого, можно спугнуть крупную рыбу. Надо продумать все до мелочей. Сейчас дуйте к дому Лесника. Проверьте полностью, от половиц до чердака. Ищите тайники. Любые зацепки.
— Одни пойдем? — уточнил Карась.
  
Вопрос был вполне безобидный и вроде бы уместный. На самом деле Мишка подстраховался. Чтоб с нами никого не отправили. Потому что после дома нужно мчать в Золотухино.
— Одни, — кивнул майор. — Толпой вы только пыль поднимите и внимание привлечете. Следователя к Селиванову я сейчас отправлю. Идите.
— Есть! — гаркнул Карась.
Назаров окинул нас серьезным взглядом и двинулся к штабу. До здания оставалось уже несколько метров. Мы с Мишкой дружно рванули в сторону «полуторки» Сидорчука.
  
Глава 9
 
К тому самому дому с зеленым забором мы домчали минут за десять. Сидорчук хорошо ориентировался в Свободе. Ему хватило объяснений Карася, чтоб сразу понять направление.
Поселок был погружен в глухую, ватную тишину. На улицы опустился сумрак. Приближался комендантский час. Местные в такое время уже сидят по домам. За темными окнами, соблюдая светомаскировку.
Сидорчук остановился за три двора до нужного места, в глубокой тени деревьев.
— Жди здесь. Мотор не глуши,— велел Ильичу Карась. — И давай тихо. Фары не включай.
— Ой, поучи меня, — усмехнулся Сидорчук, высунувшись в окно. — Без году неделя как оперуполномоченный. А я, если кто-то вдруг забыл, еще до войны в УгРо баранку крутил.
— Ильич, ты давай это… — Карась махнул перед носом водителя своим пистолетом, который только что вытащил из кобуры, — Ты давай, не забывайся. Так-то я — старший лейтенант, а не насрано. Ясно⁈
— Да ясно… ясно… — Ответил Сидорчук. Правда, усмешка с его губ никуда не делась. Потом добавил ехидно, — Фонарик не забудьте, товарищ старший лейтенант.
Мишка зыркнул на старшину недовольным взглядом, но фонарик у него забрал. На улице стремительно темнело. По-любому пригодится.
Мы с Карасем двинулись вперед. Шли мягко, с перекатом с пятки на носок. Старались не производить шума.
— Почему Сидорчук тебя недолюбливает? — спросил я тихонько, когда отдалились от машины.
Карась покосился на меня. Поморщился.
— Заметил? Говорю же, ушлый ты. Ильич на самом деле в уголовном розыске до войны трудился. Водителем. А я… — Мишка замялся на секунду, — Скажем так… Я был по другую сторону баррикад. Так мало того — мы с ним из одного города. Он обо мне не по наслышке знает. Поэтому когда встретились в группе Котова… — Карась тихо хохотнул себе под нос, — Видел бы ты его физиономию. Думал, Ильича кондратий хватит.
Старлей помолчал, а потом добавил.
— Хороший он человек, Сидорчук. Справедливый, честный. Иной раз прорывает в мою сторону, но я зла не держу. Есть за что. Вот только приходится напоминать — сейчас Мишка Карась уже не тот, что был до войны. Многое изменилось.
— А ты как вообще в СМЕРШ попал? С таким-то послужным списком?
Карасев покосился на меня. Хмыкнул.
— Расскажу как-нибудь, лейтенант. Долгая история. Пока точно не до этого.
Он замолчал. Я тоже вопросов больше не задавал. Ситуация и правда не самая подходящая для дружеских бесед.
Дом Лесника стоял в глубине улицы. Практически в самом тупике.
Приблизились к калитке. Защелка отодвинута. Створка приоткрыта. Вроде бы так же, как мы ее оставили.
Неужели убийца спокойно бросил раненного Федотова и даже не дёрнулся ни разу? Вторые сутки пошли. А проверить? А убедиться?
Я достал свой ТТ, бесшумно взвел курок.
Двинулись к крыльцу. Скользнули внутрь. Из-за того, что на улице вечерело, в доме вообще было — хоть глаз коли.
Карась шагнул в главную комнату. Ту, где мы нашли Лесника. Огляделся. Я — за ним.
Стол, стаканы, початая бутылка водки — все на месте.
— Давай шкафы проверим первым делом, — Тихо сказал Мишка. — Потом надо под полом искать…
Так понимаю, старлей собирался перевернуть это жилище вверх дном. Классический обыск сороковых годов — сломать половицы, выпотрошить матрасы.
— Стой. Замри и не топчи, — жестко осадил я его, перехватив за рукав.
— Чего?
— Место преступления это. Не порть картину, Миша. Стой у двери, контролируй периметр.
— Слышь, лейтенант, опять твои фокусы? — недовольно поинтересовался Карась, — Ток я тебя прошу, не говори ничего про журналы. Если снова это услышу, боюсь, не выдержу. Точно в рожу отхватишь. Меня от твоих «журналов» колотит уже.
— Хорошо. — Кивнул я, — Говорить не буду. Замечательно, что ты сам все понял. Без моих пояснений. Фонарик давай.
Осторожно сделал несколько шагов вперед, опустился на корточки. Прикрыл стекло фонарика ладонью, оставив лишь узкую щель для света, и пустил луч параллельно полу.
Мой опыт работы из будущего — криминалистика, визуальное профилирование, чтение следов — включился на полную мощность. Я сканировал комнату не как опер СМЕРШа, а как следак убойного отдела двадцать первого века.
Угол падения луча высветил слой пыли. Вон там, у стола — смазанные следы нашей вчерашней возни с недобитым Лесником. А вот здесь…
— Смотри, — шепнул я. — Видишь дорожку? Пыль стерта. От двери — к столу, от стола — к печке, от печки — обратно к столу. Причем следы накладываются друг на друга. Ходили часто и уверенно.
— Ну и что? — не понял Карась.
— Ну и то. Здесь каждый день кто-то был. Но не жил постоянно. Полы немытые. Дом использовался как база. Майор решил везти сюда Лесника, потому что так Лесник распорядился. Федотову нужно было что-то забрать, возможно.
Я посветил на печку. Дверца была приоткрыта. За ней горкой лежала обгоревная бумага. Разжигали, наверное.
— Идем по следам, — велел Карасю и двинулся вдоль невидимой для него тропинки стертой пыли.
Она привела меня в самый темный угол комнаты, к массивной дубовой кадке, стоявшей на полу.
Отодвинул кадку. Посветил на плинтус. Бинго!
Вокруг одного из гвоздей, крепящих широкую половую доску, дерево было немного светлее. И царапины. Половицу часто поднимали. Причём она находится в таком месте… Если бы Карась начал грубо ломать все, что есть, мы бы до этой точки дай бог к утру добрались.
— Миша, — оглянулся на старлея, протянул руку, — Нож дай.
— Ну ты вообще, конечно, лейтенан… — Восхитился Карасев, протягивая финку. — Постой, подай, принеси. Этак меня скоро можно будет в мальчики на побегушках записывать.
Я подцепил край доски лезвием, нажал. Дерево со скрипом поддалось. Внутри, в глубоком тайнике, переложенном соломой, лежали скрученные в валики вещи.
Вытащил их. Посветил.
Карась присвистнул:
— Твою мать…
Два комплекта формы. Аккуратно свернутые. Поднес одну ближе к лицу. Принюхался. Ну да… Запах нафталина и… сырости.
Развернул. Первая — новенькая форма старшего лейтенанта войск связи. Вторая — тужурка и фуражка путевого обходчика. К каждому комплекту — стопка чистых бланков с печатями. Документы были спрятаны внутри.
— «Гардеробная», — констатировал я. — Теперь понятно, как они маскируются. Майор скорее всего либо знал про тайник, либо ему сказал Лесник.
— Угу, — буркнул Карась, — Вот только на кой черт он в пехоту переодевался?
— Правильный вопрос, Миша. Явно не просто так. Жаль, ответа у нас нет. И еще… Вышел он с пустыми руками. А днем по штабу в своей форме перемещался. Значит…
— Возвращался сюда, — закончил Карась вместо меня. — И видел, что предполагаемый труп куда-то исчез.
  
Старлей ещё не успел договорить, а мои инстинкты, отточенные прошлой жизнью, взвыли дурниной.
Что-то изменилось.
Звук? Нет, скорее его отсутствие. Сверчки за окном, в заросшем саду, резко заткнулись. И запах. Из-за приоткрытой форточки вдруг отчетливо потянуло одеколоном, смешанным со свежим ружейным маслом.