СМЕРШ – 1943. Книга вторая (СИ)

— Брось! — прорычал ему в ухо. — Брось, сука. Хуже будет.
Рыков хрипел, но все равно сопротивлялся. Даже попытался укусить меня за предплечье.
Я надавил сильнее, легонько пережимая сонную артерию. Держал шею и одновременно выкручивал руку, в которой был зажат автомат.
Что-то хрустнуло. Похоже, кость. Интендант взвыл и разжал пальцы. Оружие упало в траву.
— Лежать!
Я вдавил его лицом в землю, заломил руку за спину.
  
В кустах затрещало. Появился Карась. Грязный, злой, с пистолетом наперевес.
Он подбежал, увидел, что я держу порученца.
— Ах ты ж тварь… — выдохнул Мишка.
Старлей с размаху пнул Рыкова по ребрам.
— В меня стрелять⁈ В советского офицера⁈ Гнида продажная!
— Хватит! Прекрати! — рявкнул я, удерживая дергающегося Рыкова. — Живым нужен! И в сохранности. Чтоб мог говорить.
— Убью гада… — прошипел Карась, отступив на шаг назад. Он медленно начал приходить в себя. Остывал. — Связать есть чем?
— Снимай свой ремень.
Мы скрутили руки интенданту. Туго.
Я перевернул его на спину.
Рыков был жалок. Истерика прошла, остался только животный ужас. Он трясся крупной дрожью, по лицу, размазывая грязь, текли слезы и сопли.
— Не убивайте… — скулил придурок. — Я все скажу… Я не хотел… Они заставили… Брат…сестра…
— Во сука… — восхитился Карась, — Еще и сестра. Мы только про брата знали. Кто дальше? Мать, отец? Всю семью сюда втянешь?
— Заткнись, — велел я Рыкову. — В штабе расскажешь, чего хотел, а чего не хотел.
Схватил порученца за майку, резко поднял на ноги. Толкнул вперед.
— Пшёл!
Мы двинулись обратно к бане. С той стороны нам навстречу уже торопливо шел Котов. Теперь его форма соответствовала нашей — мокрая, в грязи, мятая.
Капитан посмотрел на связанного Рыкова. Тот вжал голову в плечи, ожидая удара.
Андрей Петрович продолжал пялиться порученцу прямо в глаза. Почти минуту. Руками не трогал.
Удивительное дело, но за это короткое время лейтенант окончательно сдулся. Хотя Котов так и не сказал ни слова. Он «добил» лейтенанта исключительно взглядом.
— Ты хоть понимаешь, сучонок, что натворил? — спросил, наконец, капитан ледяным тоном. — Ты поезд с ранеными продал врагу. С людьми, которые на фронте за тебя кровь поливали.
Рыков снова зарыдал в голос.
— Уводите, — брезгливо бросил Котов. — В машину его. Сидорчук пусть стережет. А нам еще с генералом нужно побеседовать.
Мы потащили упирающегося пленника к «полуторке». Сдали его на руки сержанту. Потом вернулись к крыльцу бани.
Картина там изменилась. Генерал Потапов уже не был тем наглым барином, который совсем недавно орал и брызгал слюной. Он сидел на ступеньке, широко расставив ноги, опираясь локтями о колени и свесив голову. За его спиной виднелись перевернутый стол, разбросанные раки, битое стекло.
Напротив Потапова замер наш капитан. Стоял и смотрел на генерала сверху вниз, с абсолютно каменным лицом. Ни радости, ни удовлетворения у Андрея Петровича не было. Только ледяное презрение во взгляде.
Потапов застонал, обхватил голову руками. Почти минуту раскачивался из стороны в сторону. Пока мы подходили ближе. Затем поднял взгляд. В глазах были пустота и страх. Животный страх за свою шкуру.
— Взяли? — спросил он хрипло.
— Взяли, — кивнул Котов. — Вашего «хорошего, проверенного парня». С оружием в руках. Стрелял в сотрудников СМЕРШ. Пытался уйти в лес.
Генерал снова застонал.
— Я не знал… — бормотал он, глядя в одну точку. — Клянусь, капитан… Я же его… Он же у меня в доме… Я думал, честный парень…
— Думал он, — зло буркнул Карась себе под нос, отвернувшись в сторону. — Индюк тоже думал.
Котов подошел к Потапову ближе.
Теперь расстановка сил была другой. Исчез всемогущий генерал-интендант. Был только зажравшийся мужик, который понимал, что его карьера, а возможно и жизнь, закончились в одночасье. Пятнадцать минут назад.
— Товарищ генерал-майор, — официально произнес Котов. — В связи с открывшимися обстоятельствами, я вынужден принять меры.
— Какие меры? — Потапов вскинул голову. — Вы что, арестуете меня? Генерала⁈ Без санкции Военного Совета…
— Я не арестовываю вас, — перебил Котов жестко. — Пока. Но ограничиваю вашу свободу передвижения. Вы остаетесь здесь, на объекте. Под арестом. До особого распоряжения начальника Управления СМЕРШ фронта.
— Не имеете права… — слабо возразил Потапов.
— Имею. Ваш порученец оказался немецким диверсантом. Он имел доступ к документации, к секретным пакетам, к вашему графику. Мы должны выяснить, что лейтенант Рыков успел передать врагу. И не помогал ли ему кто-то… — Котов выдержал паузу, а потом весомо добавил, — Например, вы.
Генерал побледнел еще сильнее. Намек на пособничество даже не был намёком. Котов сказал все в лоб. Измена Родине — это самое страшное преступление.
— Оружие сдать, — скомандовал Котов. — Документы на стол.
Потапов безвольно махнул рукой в сторону дома.
— Там… В кителе…
— Карасев! — обернулся капитан.
— Я!
— Остаешься здесь. Старшим. Охрану я поставлю в известность. Все бойцы тоже под твоим контролем. Никого не впускать, никого не выпускать. Связь отключить. Если товарищ генерал изъявит желание позвонить или уехать — применять оружие. Понял?
Карась расплылся в хищной улыбке. Для него это подарок. Охранять ненавистного тыловика, держать в ежовых рукавицах — что может быть приятнее.
— Есть, товарищ капитан!
— Товарищ генерал, — Котов повернулся к Потапову. — С вами свяжутся. Ждите.
Он развернулся и двинулся в сторону, где нас ждал Сидорчук. Я отправился следом.
Прошёл метров сто. Не выдержал. Обернулся.
Генерал Потапов, сгорбившись, сидел на крыльце бани, среди разбросанных раков и битого стекла. Рядом с ним, широко расставив ноги и положив руку на кобуру, стоял Карась.
Я вдруг подумал — а земелька-то и правда круглая. Справедливость, пусть немного кривая и пока ещё не полноценная, восторжествовала. Генерал Потапов получит то, что должен получит. Даже если он не имел отношения к действиям своего порученца.
  
Глава 6
 
В кабинете подполковника Борисова подозрительно припахивало валерьянкой. Этот чертов запах упорно лез в ноздри, отвлекал от происходящего.
Я постоянно косился на всех присутствующих, по очереди. Пытался понять, кто так сильно нервничал, что понадобились капли. Моя паранойя, которая никуда не делась, по-прежнему упорно нашептывала в ухо: предатель, или ещё хуже — Крестовский, где-то рядом. Где-то здесь.
С другой стороны, Борисов — заместитель начальника отдела контрразведки фронта. На его месте, если учесть творившееся вокруг дерьмо в виде толпы диверсантов, тупых и офигевших от власти генералов, я бы, наверное, эту валериану не просто пил каплями. Просто сразу жевал бы корни. Впрочем, на месте Назарова и Котова тоже. Тяжёлая служба, однако.
Петр Сергеевич сидел за массивным столом и буравил нас тяжелым, немигающим взглядом. На фоне карты, испещренной красными и синими значками, его массивная фигура казалась высеченной из гранита.
Мы стояли перед ним в ряд, как школьники-переростки. Назаров — чуть впереди, хмурый и суровый. Справа от него — Котов с каменным лицом. Ближе к двери — я и Карасев.
Мишка успел вернуться до того, как нас вызвали «на ковер».
Спецгруппа из Управления примчалась на дачу Потапова удивительно быстро. С генералом разобрались жестко, но по уставу. Назаров, как только получил наш доклад, сразу связался с генералом Вадисом. Маховик завертелся мгновенно.
Через сорок минут на «генеральские дачи» прибыл полковник госбезопасности с усиленным конвоем на двух «Виллисах». Потапова, уже одетого в форму, но без ремня и оружия, а это дурной знак, культурно загрузили в машину и увезли. Официально — «для дачи пояснений». Фактически — уверен, его уже ждала «камера-люкс» с решетками.
  
Карась, едва сдал опального интенданта с рук на руки, примчался в штаб. Вид у него был лихой, но сильно помятый. Такой же, как у меня. Поэтому первым делом Котов отправил нас обоих приводить себя в порядок. Тем более, вызов к Борисову был предсказуем. А явится в подобном виде — нажить себе еще больше проблем.