Старшая ветвь (СИ)

Он взглянул на солнце и озабоченно нахмурился.
— Вечереет. Мне пора. Хочу до темноты успеть добраться домой. Завтра с утра снова на службу — охранять лес. Рад был познакомиться, ваше сиятельство. Спасибо вам за гостеприимство и за щи.
— А вам спасибо за магические деревья, — кивнул я. — Хотел бы я побывать у вас в лесу. Побродить среди деревьев, увидеть, как растут корабельные сосны.
  
— Так в чём же дело? — серьёзно взглянул на меня Брусницын. — Приезжайте в любое время. Можете остановиться у меня, я буду очень рад. У меня отдельный дом в лесу, там вас никто не побеспокоит. Есть свободная комната. Покажу вам свой лес. Уверяю вас, эта прогулка вам понравится.
— Может быть, и приеду, — кивнул я. — Кто знает, как сложится жизнь. Спасибо вам за приглашение.
Пётр Брусницын попрощался с нами, вышел через заднюю калитку и быстрым шагом направился вдоль реки к смотровой площадке. Он шёл легко и свободно — видно было, что привык много ходить пешком. Бронзовые колокольчики на ограде приветливо зазвенели ему вслед.
— Интересный человек, — сказал я, глядя в спину Брусницыну. — Такого редко встретишь в столице. Какой-то он простой и бесхитростный, не слишком похож на наших горожан.
Я посмотрел на садовника Люцерна.
— И что же? Он сумел пройти на вашу Потаенную поляну?
— Конечно, — спокойно кивнул Люцерн. — С его магическим даром это не трудно.
— Он маг Природы? — уточнил я.
— Можно сказать и так, — согласился Люцерн. — Все, кто живут на природе, отчасти являются природными магами.
— Хороший человек, — убежденно сказал Игнат. — Подсказал мне, как слизней из клубники вывести. И щи ему понравились.
— Прасковья Ивановна будет рада, — усмехнулся я. — Это ведь она готовила щи?
— Она, — признался Игнат. — А вы как съездили, ваше сиятельство? Хороший кораблик получился?
— Отличный. Не корабль, а загляденье. Видел бы ты, как он качался на волнах. Игорь Владимирович даже захотел отправиться на нем в плавание.
— Ведь вы же сегодня не обедали, — вдруг спохватился Игнат. — Ваше сиятельство, там ещё щи остались. Я скажу Прасковье Ивановне, она мигом разогреет. Хотите?
— Хочу, — рассмеялся я. — И сметану не забудь.
  
Глава 2
 
Утром следующего дня я пил кофе у себя на кухне, глядя на солнце, которое неторопливо карабкалось вверх из-за верхушек высоких лип.
— Хороший денек сегодня будет, ваше сиятельство, — сказал Игнат.
Он гремел посудой, собираясь готовить завтрак.
— Хороший, — согласился я.
— Чем займетесь? — как бы невзначай спросил слуга. — Снова на весь день уедете?
— Пожалуй, — задумчиво ответил я. — Надо бы повидаться с Колей Сосновским. Помнишь его? Мы с ним учились вместе.
— Конечно, помню, — ответил Игнат. — Добрый парнишка был, старательный. Магия природы у него хорошо получалась.
— И неудивительно, — согласился я. — Он ведь из рода Сосновских, а они владеют природной магией.
— Вы только на голодный желудок не уезжайте, — озабоченно сказал Игнат. — Подождите, я завтрак мигом приготовлю.
— Что у тебя в планах? — я улыбкой спросил я.
— Яишенку поджарю с салом. Отличное сало вчера у мясника достал, плотное, с мясными прожилками. Поджарить его, да яйцами залить, да зеленым лучком посыпать — объедение.
— Звучит аппетитно, рассмеялся я. — Что ж, готовь поскорее свою яичницу.
— Вы только Прасковье Ивановне не говорите, что я вас яичницей кормил, — попросил Игнат. — Она уж и так меня ругает, что я графу простую еду подаю.
Прасковья Ивановна официально поступила ко мне на службу кухаркой. Она приходила каждый день перед обедом. Иногда оставалась ночевать, но насовсем в особняк не переезжала. Кому-то нужно было присматривать за жильцами, которым она сдавала комнаты в своей квартире.
— Не скажу, — улыбнулся я. — Ты сам только не проболтайся.
И тут из парка послышался звук подъезжающего мобиля. Судя по всему, мобиль остановился возле моей калитки.
— Кого там еще принесло с утра пораньше? — обеспокоенно промотал Игнат. — Позавтракать не дадут. Я выйду, ваше сиятельство, скажу им, что вы еще не принимаете, пусть позже приезжают.
Но тут магический дар коротко ударил меня в ребра. Таким образом он давал понять, что происходит что-то интересное.
— Подожди, Игнат, — сказал я. — Сам посмотрю.
Я вышел на балкон. Возле ворот и в самом деле стоял потрепанный мобиль городского извозчика. Сам извозчик в этот момент как раз открыл дверцу, помогая своему пассажиру выйти.
Это же Коля Сосновский, удивился я, узнав гостя. Легок на помине.
Выглядел Сосновский неважно. Он был в измятом вечернем костюме и неуверенно озирался по сторонам, словно никак не мог понять, куда попал. Когда извозчик уехал, Сосновский подошел к калитке и осторожно дотронулся до бронзового колокольчика. Колокольчик коротко звякнул.
— Встретить его? — спросил Игнат.
— Не надо, — остановил я слугу. — Пожалуй, я сам встречу.
Я сбежал по лестнице, мельком взглянул на себя в старое зеркало в ореховой раме, висевшее в прихожей, и пригладил волосы. Затем вышел на крыльцо и подошел к калитке.
— Здравствуй, Коля! — приветливо кивнул я. — Не ожидал, что ты приедешь, но я рад тебя видеть.
Я открыл калитку, чтобы впустить Сосновского.
— Мне сообщили, что твой отец недавно скончался. Прими мои соболезнования.
— Спасибо, Саша, — неуверенно кивнул Сосновский.
Входить он не спешил. Так и топтался возле калитки.
— Ты живешь здесь? — к моему удивлению спросил он, как будто не знал, к кому приехал.
Но я не подал виду, что удивился. Решил, что молодой граф Сосновский еще не пришел в себя после похорон отца.
— Здесь, — кивнул я. — Проходи.
— Саша, мы не виделись с самого выпуска, — сказал Сосновский. — Но я не знаю, к кому еще обратиться. Мне нужна твоя помощь.
Его глаза были красными, как будто он не спал всю ночь. Это же предположение подтверждал и измятый костюм.
— Входи, — улыбнулся я, — пойдем ко мне в кабинет, там все обсудим.
Я провел Сосновского в кабинет и предложил присесть.
— Благодарю, — рассеянно кивнул он, тяжело опускаясь в кресло.
Я сел за свой письменный стол и посмотрел на него.
— Слушаю тебя, Коля.
— Саша, со мной случилась ужасная история, — начал он.
Голос его хрипел от волнения. Сосновский закашлялся.
— Хочешь воды? — предложил я.
— Да, — кивнул он, не переставая кашлять.
Графин на столе оказался пуст, поэтому я послал зов Игнату. Через минуту слуга появился в дверях со стаканом в руках.
— Прошу, ваше сиятельство, — сказал он Сосновскому.
Сосновский сделал несколько глотков воды и благодарно кивнул, возвращая стакан.
— Игнат, наполни, пожалуйста, графин водой, — вежливо напомнил я.
Когда Игнат вышел, я снова обратился к Сосновскому:
— Расскажи, что произошло.
— Но ты сможешь мне помочь? — с непонятной настойчивостью спросил он.
— Это зависит от того, что ты мне расскажешь, — улыбнулся я. — Но в любом случае я тебя внимательно выслушаю.
— Хорошо, — кивнул Сосновский.
Его худые пальцы нервно стиснули подлокотники кресла.
— Мой отец умер неделю назад, — начал он. — Ты не представляешь себе, Саша, что мне пришлось пережить за эту неделю. Похороны, общение с родственниками. А ведь у нас большое дело. Нельзя было прекращать отгрузку леса. Управляющие постоянно дергали меня вопросами.
— Понимаю, — кивнул я.
— Вчера должно было состояться оглашение завещания моего отца, — продолжил Николай.
  
— Должно было? — нахмурился я.
— Оглашение состоялось, — поправился Сосновский.
— Что-то пошло не так?
— Да. Я приехал к нашему адвокату Юрию Андреевичу Стригалову в его кабинет в юстиц-коллегии на Городовом острове. Меня удивило, что вместе с нами в кабинете был какой-то незнакомый человек. Купчина с бородой, уверенный и громкоголосый.