Старшая ветвь (СИ)

Брусницын отвел взгляд в сторону. Я тоже предпочел не спорить с Никитой Михайловичем. А Зотов нетерпеливо окликнул эксперта.
— Леонид Францевич, долго еще?
— Столько, сколько понадобится, Никита Михайлович, — добродушно ответил Щедрин. — Экспертиза — дело не быстрое.
Он махнул мне рукой.
— Александр Васильевич, взгляните, здесь кое-что интересное.
Я подошел к Щедрину. Эксперт с трудом наклонился и поднял с земли оплавленный осколок стекла причудливой формы.
  
— Видите? — спросил Щедрин. — Это остатки перегонной реторты. В таких варят алхимические зелья. В этой лаборатории не только создавали магические плетения, но и занимались алхимией. Скажите, могу я взглянуть на деревья, над которыми экспериментировали здешние маги?
— Конечно, — кивнул я. — Они здесь.
Леонид Францевич долго бродил вдоль рядов стройных пушистых сосенок. Присмотрелся к ним. Несколько раз дотронулся рукой до колючих веток. Потом опустился на колени и положил обе ладони на землю.
— Так я и думал, — озабоченно сказал он.
— Вы что-то нашли? — окликнул его Зотов.
Но Леонид Францевич не обратил на него внимания.
— Прошу вас, Александр Васильевич, — сказал он мне. — Потрогайте землю. Чувствуете?
Я присел рядом с ним и тоже дотронулся до травы. Трава была сырой и приятно холодила руку.
— Положите обе ладони на землю, — подсказал мне Щедрин, — и прислушайтесь. Я последовал его совету.
Ладони ощутимо закололо, как будто у них одновременно впивались десятки тонких иголок. Это был след мощной магии. Но я никак не мог разобрать, какой именно.
— Какое-то беспорядочное месиво магических сил, — сказал я.
— На эти деревья воздействовали всей магией, до которой только могли додуматься, — подсказал мне Щедрин. — Кто-то очень хотел изменить магические свойства деревьев. И, судя по всему, он не знал точно, что делать. Пробовал в отчаянии то одно, то другое, то третье.
— А что получилось в итоге? — с любопытством спросил я. — Эти деревья стали магическими?
— Не могу вам сказать, — покачал головой Леонид Францевич. — Определенно, магическая сила в этих деревьях есть, иначе и не могло получиться. Слишком много магии они впитали. Но как эта магия повлияла на деревья, тут я вам сказать не могу.
Зотов сам подошел к нам.
— Между прочим, Леонид Францевич, вы обязаны докладывать о своих находках мне, а не господину Тайновидцу, — упрекнул он эксперта. — Так что вы можете сказать?
Леонид Францевич неторопливо поднялся и отряхнул колени.
— Лабораторию подожгли, это совершенно точно, — ответил он. — Подожгли сразу с нескольких сторон. Тот, кто это сделал, хотел быть уверен, что от здания ничего не останется. Людей в момент пожара внутри не было. Я не нашел никаких останков.
— Господин Брусницын рассказал мне, что покойный граф Сосновский уволил всех магов, когда заболел, — вмешался я. — Это было незадолго до смерти графа. А через пару дней сгорела лаборатория.
— Вот видите, — кивнул Щедрин. — По следам на пожарище решительно невозможно разобраться, чем именно здесь занимались. Но я могу дать вам совет, Никита Михайлович. Ищите свидетелей. Найдите этих магов. Скорее всего, большинство из них устроились в Столице. Уверен, отыскать их будет нетрудно.
— Так я и сделаю, — кивнул Зотов. — Но на это понадобится время. Что еще вы можете предложить, если уж мы приехали сюда?
— Поговорить с покойным графом, конечно, — улыбнулся Леонид Францевич. — Уверен, он сможет многое нам объяснить.
— В таком случае едем на кладбище, — решил Зотов.
— Ну что вы, Никита Михайлович, — возразил Щедрин. — Кто же занимается некромантией на голодный желудок? Это небезопасно, да и результат выйдет непредсказуемый. Вот доберемся до места, устроимся, пообедаем со вкусом. А после обеда уже и к делам приступим. И не возражайте, прошу. Некромант должен быть в хорошем настроении, это важно для ритуала.
Зотов страдальчески поморщился. Резко повернулся и пошел к мобилю.
  
Глава 11
 
— Наконец-то можно заняться делом, — проворчал Никита Михайлович, запуская двигатель мобиля.
День уже клонился к вечеру. Солнце висело над самыми макушками корабельных сосен.
Наш обед несколько затянулся. Леонид Францевич добровольно взял на себя обязанности экспедиционного повара и порадовал нас изумительным жарким из кролика. Кролика эксперт умудрился купить в деревенской лавке, а овощи для жаркого раздобыл на огороде Брусницына.
— Не ворчите, Никита Михайлович, — благодушно улыбнулся Щедрин. — В жизни должно быть место удовольствиям. Иначе зачем вообще жить?
— В вашей жизни, Леонид Францевич, удовольствия занимают слишком много места, — не остался в долгу Зотов. — Скоро в нее перестанет помещаться все остальное. И что вы тогда будете делать?
— Выйду на пенсию и поселюсь в деревне, — невозмутимо ответил Леонид Францевич. — Хотя бы, вот в этой Сосновке. И буду наслаждаться жизнью. А вам придется подыскивать себе нового эксперта.
* * *
На кладбище мы поехали вчетвером. Я, Никита Михайлович Зотов, Леонид Францевич Щедрин и Николай Сосновский. Николай отлично знал родные места, да и я помнил дорогу от дома Брусницына к родовому кладбищу Сосновских.
Брусницын по своему обыкновению ушел в лес.
— Не забудьте грибы, — напомнил ему Леонид Францевич. — Особенно, лисички. С ними выйдет роскошный ужин.
Мобиль неторопливо переваливался по лесной колее, засыпанной рыжими сосновыми иголками.
— Леонид Францевич, а почему призраков всегда вызывают именно на кладбище? — с любопытством спросил я эксперта.
Щедрин был не только любителем вкусно поесть и прекрасным магическим экспертом, но и опытным некромантом. Именно он должен был вызвать призрак недавно умершего графа Сосновского.
— Не только на кладбище, — к моему удивлению, ответил Щедрин. — Дело в том, что призраки часто привязываются к своей могиле. Первое время они воспринимают ее как свой дом. Но призрак убитого может появляться там, где его убили, или в каком-нибудь другом месте, к которому он особенно привязан.
Леонид Францевич вспомнил что-то забавное и оживился.
— Помните призрак того древнего грека, Никита Михайлович? — спросил он Зотова.
Зотов что-то проворчал, не отрывая взгляд от дороги.
Щедрин благодушно рассмеялся
— Как его звали? Диоген, кажется?
Эксперт повернулся ко мне.
— Этот древний грек был удивительным образом привязан к своей бочке. Только возле нее и соглашался появляться. Кстати, где теперь эта бочка, Никита Михайлович?
Зотов заметно помрачнел.
— Думаете, я помню? — буркнул он. — Кажется, до сих пор стоит в подвале управления Тайной службы.
— Нехорошо, Никита Михайлович, — мягко упрекнул его Щедрин. — Не стоит так обращаться с призраками.
— По крайней мере, в подвале управления бочку не мочит дождем, и в нее не заглядывают любопытные горожане, — не растерялся Никита Михайлович. — Наверняка, призраку там удобнее, чем на улицах Столицы. К тому же, ни один сотрудник Тайной службы не додумается заквасить в этой бочке капусту.
— Значит, призрак не обязательно появляется возле своей могилы, — удивился я. — И что мы будем делать, если граф Сосновский не появится?
— Попробуем вызвать призрак на месте его смерти.
Леонид Францевич покосился на Николая Сосновского:
— Где преставился ваш батюшка?
— У себя в спальне, — мрачно ответил Сосновский, — в нашем загородном имении.
— Вот, там и попробуем с ним поговорить, — добродушно кивнул эксперт. — В том случае, если призрак вообще появится. Вы ведь знаете, Александр Васильевич, что призраками становятся далеко не все. Большинство после смерти сразу уходит за Грань. И оттуда их уже не дозваться.
  
— Будем надеяться, что нам повезет, — кивнул я. — А призрак обязательно говорит правду?
— Ну что вы, Александр Васильевич, — рассмеялся Щедрин. — Призраки точно такие же люди, как и мы с вами, только тела они не имеют. Зато все человеческие недостатки всегда при них. Разумеется, призрак может соврать или промолчать, особенно если речь идет о совершенных им преступлениях. Призрака нельзя привлечь к ответственности, но это не значит, что он будет хвастаться своими злодеяниями.